Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 3)

— Ты только приехал домой, но я вынужден отправить тебя с поручением обратно. Оно не придется тебе по нутру. Но теперь, когда киевский князь пошёл на уступки, нам стоит показать его место. Иди к матери, она объяснит лучше. И ничего не говори своему брату Абаю.

3.2

Расстроенный и обескураженный Ротмир вышел из покоев отца и отправился на женскую половину, где всецело царила Фарангис. Весёлые черноглазые наложницы приветливо улыбались сыну правителя, как стайка синичек порхали по комнате, предлагая сласти, сушёные фрукты и прохладный чай. С приходом госпожи, они скрылись из виду. Ротмир поклонился матери, а она ласково потрепала его по кудрям.

— Я не видела тебя так долго, месяц трижды рождался на тёмном небе Дербента. Ты возмужал и стал красивее своего отца в его годы. Пора подумать о женитьбе.

— Я выполню вашу с отцом волю, — сказал Ротмир, а мать продолжила.

— Дербент отойдёт старшему сыну Тюктиша, этому хитрецу Абаю. Тут я уж ничего не поделаю. Его мать всегда была шустрее меня. И тут обошла. Он родился на полгода раньше тебя, и потому после смерти отца…

Ротмир побледнел, глядя на то, как мать тяжело опустилась на низкий диван и задумчиво взяла виноградную гроздь. «Она уже немолода, что с ней будет, если Абай сядет на трон отца? Мачеха ему в живых не нужна, — мелькнуло в голове молодого хана. — Уж не за тем ли мать отсылает меня подальше, чтобы сохранить мою жизнь и не дать начаться резне?»

— Князь Владимир не говорил тебе, что у него есть единственная дочь, Людмила? — спросила Фарангис, жуя тёмные ягоды.

Ротмир покачал головой.

— О красоте её ходят легенды. Поэты воспевают её лилейные плечи, золотые кудри, стройный стан.

— Северные девушки бывают очень красивы… Но не все они нежны, попадаются и строптивые, — промолвил Ротмир.

— Я знаю, сынок, — лукаво улыбнулась мать, и Ротмир подумал, что ничего от неё скрыть нельзя. По-прежнему Фарангис знает всё, что происходит в Дербенте и за его пределами. Донесли ей уже и о Гориславе, потому и добавила, — простолюдинки и боярыни — это не те девушки, что достойны моего сына. У киевского князя нет сыновей, и потому после его смерти русскими землями будет владеть тот, за кого выйдет Людмила. Подумай о том, что после тебя твой сын станет правителем бескрайних земель.

С поклоном Ротмир покинул женскую половину дворца. Ещё не побывав в своих комнатах, он отправился в конюшню. Славный его Ветер встрепенулся, почуяв хозяина. Хан потрепал его по смоляной гриве.

— Добрый мой друг, — шепнул он, — скоро мы снова отправимся в путь. Отдых нам только снится. Дед говорил мне: «Спеши, пока молод, а для раздумий пригодится и старость». Но как же мне не думать о том, что готовит для меня новый поход.

В тусклом свете узких окон конюшни вороная масть Ветра отдавала густой синевой. Если бы мать увидела сына и его друга рядом, то не отличила бы кудрей Ротмира от гривы его коня.

Нетерпение молодого хана передалось и Ветру, и вот он уже стал бить копытом, взрывая мягкую землю.

— Скоро! — сказал ему Ротмир и протянул на ладони кусок лепёшки.

3.3

Невольничий рынок Дербента был не самым большим в округе, хотя походы хана Абая и хана Ротмира не давали ему покоя, пополняя всё новым живым товаром. Жадные перекупщики забирали себе львиную долю угнанных в плен мужчин, женщин и детей, плененные семьи разрушались, рабы перепродавались с выгодой поодиночке. Ханство имело нерушимый фундамент, основанный на жадности к власти и деньгам, и хану Ротмиру не приходило в голову, что должно быть как-то иначе.

Вот и князь Владимир расправился с бунтарями, отсёк их бородатые головы, дома разорил, а детей продал в рабство. Ещё недавно свободная, гордая девица стала невольницей, и проклинала свою долю. Ротмир вспоминал жгучий взгляд Гориславы, полный ненависти. Не так на него смотрели другие женщины. Может, потому она и не выходила у него из головы? Ротмир шел мимо шатров с людьми, слышал гортанные крики надсмортщиков, вдыхал смрад тел, видел искаженные страхом лица. Палящее солнце над узкими улочками немилосердно жгло плечи и спины невольников. Надсмотрщики специально раздели мужчин, оставив им лишь набедренные повязки. Товар следовало показать лицом. Бледнокожие русичи и мадьяры были слабы, и вряд ли могли долго выдержать пытку жарой. Их могли спасти только быстрая покупка и доброта нового хозяина.

Ротмир не стал задерживаться в этих рядах и отправился туда, где аппетитно пахло пряностями и специями, где продавались восточные товары. Возле древних стен крепости, хранивших тайны веков, уютно расположились нарядные лавчонки. Яркие платки, шали, мониста и отрезы пёстрых тканей манили сюда красавиц со всех окрестностей. Юные девушки, стыдливо прикрывавшие лицо, в сопровождении матушек и нянек выглядели пёстрыми райскими птицами, которым были не нужны эти украшения, ведь сама природа щедро одарила их. Вишенки губ, персики щёк. Быстрые взгляды из-под соболиных бровей вразлёт.

— Сам молодой хан изволил почтить своим присутствием ряд с тканями. Для кого он выбирает подарок? — Разве вы не слышали, что он привёз из далёкого русского каганата боярыню? А, может, и саму княжну? — Конечно, слышали! Только строптивая девушка отказала красавцу Ротмиру, и за это он отсёк её непокорную голову вместе с длинными косами! — Да! Старая Фатима, которая не дождалась своего сына из похода, рассказывала, что её Мурат был истинной любовью боярыни. И за это убил всех двоих жестокий Ротмир. Щебет женских и девичьих голосов смолк, когда молодой хан приблизился к лавочкам. Смотрели девушки на хана, сына старого Тюктиша, и смеялись. Ну, разве можно поверить в то, что пучеглазый и плешивый Мурат мог кому-то понравиться сильнее этого статного красавца? Высокий, стройный, с уверенным взглядом тёмных глаз, с чувственным изгибом губ, которые сейчас мечтательно кому-то улыбаются. Разве не желает каждая из них стать возлюбленной Ротмира? Но Фатима врать не станет: Мурат лишился головы, и никакая боярыня в Дербент не прибыла. А Ротмиру теперь в самый раз обзаводиться гаремом…

Не в силах выносить откровенных женских взглядов молодой хан с досадой покидает ряд лавочников, так ничего и не купив. Длинная белая шаль с кистями подошла бы Гориславе, она нежно обняла бы её плечи или скользнула на талию и завязалась на ней плотным узлом, открывая стройные резвые ножки.

Где ты, Горислава, почему не идёшь из головы?

4.1

Как не спешил Ротмир с тайным поручением хана Тюктиша, а исполнить его не смог. Попал в Киев на свадебный пир. В просторной, с высокими сводами гриднице, в окружении могучих своих дружинников, восседал князь Владимир. Любили русичи своего правителя, звали его ласково Красным Солнышком. И озарял он народ своей милостью, точно небесное светило своим теплом и благодатью. Ротмиру надо было бы досадовать на себя. Ведь не успел он с письмом от отца, и поручение не выполнил. Даже говорить о сватовстве с князем не стал: гордость не позволила. Но молодой хан не расстроился, а разомлел и наслаждался свадебным пиром. Он сидел среди равных ему богатырей, обласканный гостеприимством старого Владимира.

Что ж поделаешь, если выдаёт киевский владыка свою дочь замуж за храброго князя Руслана. За их счастье и благополучие придётся осушить Ротмиру не один тяжёлый стакан мёда.

Не спеша, с достоинством, пировали гости. Неторопливо двигались по кругу ковши и серебряные чаши, наполненные пенным пивом и вином. Важные чашники почтительно и низко кланялись. Радость и веселье наполняли сердца собравшихся. Разговоры слились в невнятный гул, точно в пчелином улье, но разговоры умолкли, когда вошёл слепой гусляр Баян и тронул звонкие струны. Все прислушивались к сладостной песне о красоте Людмилы и храбрости Руслана."Про славу княжьей стороныБряцайте, струны золотые, Как наши деды удалыеНа Царьград войною шли. Придёт покой на их могилы! Да будет мир среди сердецПою я о красе Людмилы, И славлю я её венец.

Взгляд Ротмира скользнул на жениха. Он не ел и не пил, не сводя страстного взгляда с невесты. Руслан пощипывал русый ус, выдавая своё нетерпение. Он не мог дождаться, когда же закончатся все песни и удалые пляски, длинные речи и славословия, пенный мёд и горы яств. В его глазах читалось: «Когда же я смогу взять возлюбленную за руку и отвести в брачные покои?»

Ротмир понимал его как никто, ведь он сам горел желанием к Гориславе, но она отвергла хана и не один раз. Он остался ни с чем, как жаждущий у пересохшего колодца, как нищий на восточном базаре. И это воспоминание жгло его сердце и до сих пор, хотя черты гордой девушки уже стали покрываться в воспоминаниях пеленой тумана. Хмель ударил в голову Ротмира, и лицо исказилось злобой от обиды на Гориславу. Пусть все вокруг думают, что он завидует Руслану и его счастью со златокудрой красавицей. Пусть соперники Рагдай и Фарлаф пристально рассматривают его, Ротмира. Пусть думают, что он также как и они полон чёрной злобой на Руслана, сумевшего пленить сердце дочери самого Владимира Красного Солнышка. Пусть никто и никогда не узнает истинной причины приезда Ротмира в русские земли. Пусть никто не узнает, как унизила хана его пленница.

Завершилась длинная песня-былина про богатство русских земель и отвагу воинов, зашумели снова хмельные гридники и заморские гости. Громче всех бахвалился Рагдай. Он во всеуслышание заявлял, что ни в чём не уступает Руслану, и пределы Киевских земель раздвинуты благодаря его мечу, а не Руслана, который ни в чем себя пока не проявил. Как не старался Рагдай, а сердце Людмилы не трогала его похвальба. Скромно сидела она подле жениха и украдкой бросала на него нежные взгляды.