Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 2)

— Пожалеешь ещё, не один раз меня вспомнишь, — поклонилась старуха и выскользнула струйкой дыма их шатра невольницы.

2.1

Молодой хан Ротмир возвышался над плешивым Муратом, который стоял перед ним на коленях, со связанными сзади руками. На лезвии кривой сабли отражались отблески костра.

— Предавший единожды предаст и во второй раз, — безжалостно произнес Ротмир. — Если бы ты пожелал, я бы отдал тебе эту дикую безумную наложницу. Но ты возомнил, что можешь решать за хана. Благодаря тебе Горислава сбежала.

— Пощади, — прохрипел нункер, — я бок о бок сражался с твоим отцом, теперь служу тебе, хан Ротмир. Пощади, я верну тебе девушку, она не могла ускакать верхом далеко.

— Я пощажу тебя. Твоя смерть будет легкой.

С этими словами Ротмир взмахнул саблей, и голова предателя покатилась по выжженной солнцем степной траве. Сапоги хана обагрила кровь, но он поднял глаза в небосвод, в котором зарождалась одна из тех пыльных бурь, что бывают так неистовы в жарком июле. Не стоило рисковать преданными слугами, чтобы разыскивать Гориславу. Ей не выжить одной в степи, даже если глупый Мурат отдал ей своего коня.

— Господин, — услышал он робкий голос старой служанки, — не только наложница покинула стан. Мы нигде не можем найти ведунью. Её шатер пуст, но ни одна из лошадей не пропала. И возле очага мы нашли вот это.

Служанка протянул кожаный кошель с деньгами, которые были уплачены ведунье за лечение раненых.

— Брось деньги в костёр, — распорядился хан, опасаясь, что на них наложено заклятье, — я велю не искать ведьму. Надеюсь, мы переживем эту бурю. Присмотри за ранеными.

Едва успели забросать землей неглубокую яму с телом Мурата, как началась буря.

Небо, до этого безоблачное и лазурное, словно кто-то разорвал на куски. Его заволокло грязно-жёлтой пеленой. Нежный и ласковый ветер превратился в свирепого зверя, который с диким воем носится по бескрайней степи. Что рассердило небеса? Злоба Наины, казнь Мурата, побег непокорной Гориславы? Меньше всего думал Ротмир о том, что хоть в чём-то есть его вина. Он привык всегда быть правым, и теперь отряд был должен повиноваться его приказу.

Несмотря на то, что песок, поднятый с земли, закручивался в бешеном танце, застилая всё вокруг плотной завесой, бурю надо было пережить. Никто не поднимал головы, чтобы взглянуть на солнце. А оно, скрытое за пеленой песка, превратилось в тусклый, багровый диск, отбрасывающий зловещий свет на бушующий пейзаж. Мир вокруг стал похож на кусок выцветшего шёлка…Продолжение следует… Дорогие читатели, моя история о хазарском хане и русской боярыне пишется в рамкахлитмоба (С)нежные сказки. Все наши истории полны приключений и любви. Зимние ветра приносят не только холод, но и ощущение, что все начинается с начала. Кликайте баннер, там много интересного для вас. Все книги в процессе!

2.2

Люди укрылись в юртах, загнав внутрь испуганных лошадей. На морды кобыл и коней набросили повязки, чтобы подавить ужас, закипавший в их глазах. Грациозные мускулистые тела, привыкшие к свободе и простору, дрожали от неожиданного нападения стихии, и, чтобы кони не вырвались от страха в песчаную бурю, были повалены людьми на землю прямо под шатрами. А сами шатры норовили улететь, как испуганные птицы. Сильные мужчины держали колья и веревки, не давая стихии снести непрочные укрытия. Глупый жеребёнок, оставшийся снаружи, метался в панике, стараясь укрыться от неистового ветра и песка, который хлестал по его глазам и ноздрям. Жалобное ржание превратилось в пронзительный крик, полный страха и отчаяния. И он доносился до ушей кобыл, воспринимавших беду одного жеребёнка, как беду всех.

Поднялось волнение, и теснящиеся друг к другу люди и лошади, бараны и овцы, сопровождавшие обоз, стали расшатывать юрты, грозя опрокидыванием. Общая паника охватила всех, но хан Ротмир грозно закричал, призывая молиться всем известным богам, потому что буря не щадит никого. А на небеса берут души всех, без разбора.

Сам Ротмир просил Тенгри-хана, бога солнца и неба, проявить милость к людям и сохранить их жизни. Он просил взять в жертву жеребёнка, оставшегося снаружи по недосмотру конюха.

Наконец песчаная буря заткнула свою злобную пасть, оставив после себя тишину и пелену пыли. Люди постепенно успокаивались, медленно выходили из укрытий, выводили коней и скотину, пересчитывали потери.

Только к ночи песок улёгся, но караван не стал продолжать путь. Все были измучены.

Ротмир в задумчивом одиночестве сидел у костра, думая только об одном: жива ли Горислава. Душа его была полна горечи и обиды. Конечно, ей было не спастись от такого буйства степной бури, но в глубине сердца хан надеялся, что случилось чудо.

Вдруг в отблесках огня он увидел её прекрасное суровое лицо, но только Ротмир приблизился к огню, как видение исказилось, а вместе нежного образа Гориславы появились нечёсаные космы колдуньи и её ухмылка.

— Ты думаешь, молодой хан, что ты владыка всего мира? — хохотала старуха, показывая чёрные зубы. — Ты можешь разрушать города, разорять династии и брать в плен боярынь… Но ты так же глуп, как и твой отец Тюктиш, что чахнет на своей койке. Ему не помогают снадобья, и все его желания только об одном, чтобы уйти из мира достойно, а не в луже крови и собственного дерьма, чтобы певцы не сложили о смерти великого хана Тюктиша срамную песню.

Ротмир подбросил в костёр сучьев, хотя за него это могли сделать и слуги, и видение исчезло.

«Прочь, старая ведьма. Что мне дела до твоих насмешек? Ты ничего не знаешь о славе и величии моего рода, — подумал он. — Как я хочу обнять мать… Отец будет рад моему приезду. Ведь я везу ему перемирие с князем Владимиром и богатый выкуп за никчемную полоску степных земель, которые мы вернули. И ещё я веду много невольников. Будет кому засевать наши пашни и пасти наши стада, ухаживать за нашим садами и работать в каменоломнях. О Гориславе я и рассказывать не стану. Наверняка её тело уже склевали вороны, которые после бури бывают особенно голодны.

3.1

Дербентский дворец хана Тюктиша был красивейшим местом на земле. Не случайно он переходил из рук в руки от одного завоевателя к другому. И неспокойные и воинственные хазары уже не впервые устанавливали тут своё господство, пользуясь роскошью предыдущих властителей. Расположенный в самом сердце пышного сада, дворец был устроен на восточный манер, разделён на мужскую и женскую половины.

Ограждающие дворец высокие стены, украшенные изысканной резьбой из дерева и камня, символизировали могущество хана Тюктиша и защищали его владения от внешнего мира. Внушительные ворота из тёмного дерева, инкрустированные слоновой костью и драгоценными камнями, вели во внутренний двор, словно приоткрывая тайны. Но никаких тайн и чудес не было, кроме сонного бормотания фонтанчиков, пения птиц и резких вскриков павлинов, которые по своему обыкновению боролись за своих пав, сереньких и невзрачных. Благоухание редких цветов, до разведения которых мать Ротмира, Фарангис, была большая охотница, навевало сон, создавало иллюзию спокойствия и умиротворения. Но посвящённый в жизнь хазарского хана Тюктиша знал, что эта иллюзия обманчива: сыновья разных жён еще не похоронили отца, а уже задумываются о том, кто станет во главе каганата, жёны оплакивали свою будущность, министры и приближенные искали, как можно потихоньку обчистить казну.

Ротмир старался не думать о том, что ждёт его в ближайшем будущем. Он лишь радовался возвращению домой и с нетерпением ждал встречи с отцом, которого почитал и любил.

Пристрастие Тюктиша к росокши было видно во всём: в том, как были украшены многочисленные залы и покои, в их богатой отделке из мрамора, дерева и драгоценных металлов, в изысканной росписи на стенах. Веротерпимость не запрещала изображать сцены из жизни хана, мифологические сюжеты и орнаменты. И подобно тому, как в бурю молились всем богам, в дербентском дворце были следы всех религий и идолов.

Ноги Ротмира утопали в мягких коврах, а взгляд скользил по шёлковым вышивкам, украшавшим стены. Мебель, обитая бархатом и парчой, невысокие шкафчики, наполненные золотыми и серебряными блюдами и кубками, были выставлены напоказ, потому что хан не боялся ни воров, ни завистников.

Всякий раз, когда Ротмир шёл длинными анфиладами в покои отца, его сердце замирало от гордости. И хотя Дербент не был родиной династии Тюктиша, он стал домом для большого клана хазар. «Надеюсь, что после смерти отца, мы с братьями не перережем друг друга. Я не претендую на старшинство в семье, пусть правит Абай. Наша мудрая матушка всегда найдет способ уберечь нас от распри. Мне немногого надо, я бы отправился на южную границу, за Кавказский хребет. Сколько всего неизведанного там…» — размышлял он.

Ротмир застал отца в полузабытьи. Странная хворь, поразившая его ноги, сделавшая его бездвижным, поднималась всё выше, как обугленная головешка. От тела веяло жаром, а глаза старого Тюктиша были зажмурены в приступе боли. Молодой хан опустился на колени перед постелью отца в ожидании приказаний.

— Ты справился, Ротмир, — глухо произнес хан Тюктиш, — не опозорил своего рода. Из тебя выйдет искусный правитель. Когда Аллах заберёт меня…

— Твои годы будут счастливыми и долгими, — поспешил сказать Ротмир, но отец жестом прервал его.