Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 1)

Снежная Нега хана Ротмира

Ирина Соляная

1.1

Как блестят утренние лучи на новых монистах Гориславы! Подарок молодого хазарского хана Ротмира выделил ее среди сотни пленниц, захваченных в северных землях. Но почему её серые глаза смотрят безрадостно? Сегодня Ротмир лично посмотрел на богатую добычу и выбрал её, дочь опального боярина. Были у хазарина наложницы на любой вкус: чернокосые и волоокие половецкие дочери, что носят под юбками шелковые шаровары с соблазнительными разрезами, луноликие тайбугинки, кутающиеся в меховые шубы, которые они надевали прямо на обнаженные тела, рыжеволосые веснушчатые мадьярки, похожие на маленьких степных лисичек. И только гордые славянки не попадались хазарскому хану.

— Хочу попробовать вкус этих губ, — ткнул пальцем Ротмир в невысокую белокожую девушку, чьи волосы струились, как темные волны непокорной Вольги-реки.

Он дал распоряжение старой служанке установить новой наложнице отдельный от других девушек шатёр, устлать его коврами, украсить дорогими шалями и тонконосыми кувшинами, курительницами благовоний и расшитыми подушками. Горислава теперь не дочь боярина Доброжира. Не жить ей в тереме, не гулять по зелёной роще с подружками, не слушать слепого гусляра. Боярин пошел против князя Владимира, и судьба его детей была решена. Дочь продали как кобылу на торжище, а младшего сына владыка отдал псарям в учение. Может, от того и темны глаза Гориславы, что кажется ей, будто счастье отвернулось от неё навеки.

Старая служанка толкнула в спину боярышню, и та послушно пошла в новый шатёр. Не хозяйкой, а игрушкой будет она в жестоких руках Ротмира.

— Чего ты на дыбы становишься, точно необъезженная кобыла! — приговаривала служанка, срывая с Гориславы пыльное платье. — Молодой хан красив и богат. Доброта и справедливость его не знает границ. У кого еще есть такие тёмные кудри и глаза, подобные звёздам на небесах? У кого поступь мягка, как у горного барса, а сила не уступает медвежьей? Он будет с тобой ласков, если ты поймешь, какая честь выпала тебе.

— Боярские дочери кочевникам ложе никогда не грели.

Отборная пощечина заставила девушку замолчать.

— Твои глупые речи заведут тебя в могилу! — буркнула служанка и принялась тереть жёсткой мочалкой плечи и грудь девушки, поливая её холодной водой.

Закончив умывание, служанка расчесала мокрые кудри Гориславы и велела их заплести с алыми лентами. Незнакомое парчовое платье с чужого плеча пришлось пленнице в пору. Да и не всё ли равно, что надевать? Горислава не желала никому нравиться.

1.2

Ротмир пришёл, как только луна выкатилась из-за горной гряды. Горислава покорилась всем его желаниям, но оставалась холодна. Её руки висели, как плети, а лоно было сухо. Вместо нежности тёмные глаза были наполнены слезами. Лежа на боку, поигрывая золотистыми кудрями северной девы, хан спросил её, чего она хочет.

— Вернуться в отцовский терем и выкупить Тихомира.

— Ты же знаешь, что прошлое никогда не возвращается к нам. Забудь то, что было до встречи со мной. Теперь твои желания должны будут принадлежать только мне.

— Если ты можешь владеть моим телом, к мыслям моим тебе не добраться, — дерзко ответила Горислава, и привстала на локте, ожидая, что молодой хан ударит её. В глазах Ротмира блеснул гнев, но он подавил его.

— Старуха ведунья знает средство, как приручить буйные мысли. Она приготовит питьё, и тебя охватит сладкое забвение. А когда морок рассеется, голова будет пуста, как кувшин. И её можно будет наполнить другими, счастливыми мыслями. Но если и это не поможет тебе, то ты вернешься в шатёр к другим пленницам. Или я отдам тебя плешивому Мурату, я видел, как он зыркал в твою строну.

Горислава вспомнила косоглазую рожу надсмотрщика, располосованную наискось уродливым шрамом, вспомнила его короткие и кривые ноги, поросшие жёстким волосом, грубые руки.

— Прости меня, светлый хан, я не хочу печалить тебя, — прошептала она, — но мне трудно притворяться. Я не привыкла к жестокости, к принуждению.

Ротмир усмехнулся и поднялся с ложа, потянулся за халатом.

— Забудь прошлое. Ты больше не боярская дочь. И тебя больше не зовут Гориславой. Твое имя Нега. И ты будешь со мной нежной. Я хочу, чтобы завтра ты была весела и пела мне, — бросил он и, не оборачиваясь, вышел из шатра.

На другой день, когда солнце клонилось к закату, ведунья сама пришла в шатёр новой наложницы. Ротмир назвал ведунью старухой, но он умолчал об её безобразии. Более отвратительной жабы представить себе было трудно. Распухшее лицо, усеянное бородавками, длинный крючковатый нос, достававший до нижней губы, спутанные седые космы, торчавшие из-под косо повязанного платка, наклонились над лежавшей на подушках девушкой. На Гориславу пахнуло болотным смрадом, и она отшатнулась.

— Я Наина и знаю толк в снадобьях. Ты должна быть весела, чтобы твой муж был доволен. Хан не хочет видеть твоё прокисшее лицо, приходя ночью после многотрудного дня.

— Он мне не муж, — упрямо сказала Горислава.

— Муж, — подтвердила старуха, усаживаясь рядом с девушкой на ковры и вынимая из складок одежды цветные склянки, заткнутые деревянными пробками, — но ты ему не жена, вот что главное. И никогда ею не станешь. Но если ты родишь Ротмиру сына, он возвысит тебя в гареме, и госпожа Фарангис станет покровительствовать тебе. Ротмир заплатил мне, поэтому я помогу пережить тебе длинный переход в земли твоего хана. Дни станут короче, а ночи длиннее, и тебе будет легче ублажать своего мужа. Твои ласки не позволят ему забыть тебя, и когда отряд прибудет в Дербент, он не отдаст тебя надсмотрщику Мурату, хотя тот глаз с тебя не сводит.

— Я не стану пить зелье, — упрямо сказала Горислава, — не хочу, чтобы голова была дурманной.

— Станешь, — кивнула Наина и резко навалилась на девушку, сдавив ей горло костлявой цепкой рукой.

Горислава начала брыкаться, пытаясь ударить старуху, но та душила её с неистовой силой, пока в глазах у девушки не померк свет. И отпустив Гориславу, дав ей прокашляться, Наина влила в неё приторно сладкое питье. Густой туман наполнил шатёр изнутри, поглотив силуэт старухи, убранство и еле теплящийся очаг.

1.3

Когда туман рассеялся, и Ротмир поднял полог, чтобы войти к наложнице, он увидел её, томно возлежавшую на подушках. Из одежды на ней были только мониста, которые она перебирала тонкими пальчиками.

— Иди ко мне, любимый, — позвала его девушка певучим голосом, но когда он опустился перед ней на колени и прижался губами к обнаженной груди, она дико вскрикнула и вцепилась ногтями в его плечи, раздирая их до крови. Ротмир схватил её за запястья, но Горислава продолжала царапать его и норовила укусить. В её темных расширенных зрачках плескалось безумие раненой степной кошки. Ротмир грубо отбросил её, и девушка откатилась с подушек к очагу, продолжая визжать и сыпать проклятиями на языке, которого Ротмир никогда не слышал.

Скосив глаза на разодранное левое плечо, молодой хан вытер пот ладонью с лица.

— Завтрашняя ночь будет последней. Если не образумишься, я за себя не ручаюсь.

До утра Горислава пролежала у затухающего очага без сил. Наутро с тяжелой головой она поднялась, чтобы напиться воды. Девушка взяла в руки берестяной ковшик и увидела запекшуюся кровь на пальцах и ладонях: «Проклятая ведунья! Чем ты опоила меня, чтобы я подняла руку на мужчину? Я тебе отомщу, только узнаю сперва, за что ты так со мной поступила»

Едва прожевав пресную лепешку и горсть ягод, которые принесла служанка, Горислава попросила кликнуть Наину, и та не замедлила прийти.

— Тебе помог мой сладкий дурман? — хитро ухмыльнулась она.

Горислава медленно приблизилась к старухе, смерила её взглядом, обошла со всех сторон. Ветхие лохмотья прикрывали морщинистое тело, но было видно, что сила в нём всё еще скрыта.

— За что ты так со мной, ведунья? — спросила наложница. — Чему позавидовала? Что я у тебя забрала?

Засмеялась Наина, словно крышка медного котла застучала над кипятком.

— Скоро я покину обоз, раненые излечились, мои знания больше тут не нужны. Ведьме не положено служить одному хозяину, я вернусь в свои горы, где вольному воля. А вы поедете по плоской степи, всё дальше и дальше от твоих родных мест. Прочь от сгоревшего отцовского терема в Старом Посаде. Как же он был богат и роскошно украшен, твой дом. На его крыше сиял новый жёлтый лемех, точёные балясины поддерживали мощные перила крыльца. Ты так любила выбегать во двор покормить разноцветных курочек. Только для нищенки у тебя не нашлось куска лепёшки и глотка молока.

Страшная догадка озарила Гориславу и заставила отшатнуться.

— Меня прогнали со двора боярского дома, а ваш Тихомир бросал мне в след сухие комья грязи. Мне нужен был только один грошик, и я ждала, кто из вашей боярской семьи сжалится над убогой.

— Ты не нуждалась в нашей доброте, притворщица, — ответила ей Горислава, — ты приходила со скоморохами, прятала лицо под берестяной личиной. А таким в доброй семье куска не подадут.

— За добро и зло люди платят. Ни один поступок не канет в воду.

— Пошла прочь, змея подколодная, — замахнулась Горислава на Наину, и та отпрянула с тихим смехом, — не нужны мне твои зелья. И любовь хана Ротмира не нужна. Я не стану для него Негой.