Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 18)

17.2

Только три капли мёртвой воды оставались в склянке за пазухой Гориславы. Но как дотянуться до них, если в одной руке меч? Второй рукой девушка намертво вцепилась в лапу чудовища, чтобы ослабить хватку за горло. Разжать пальцы лесовицы не получалось, как и вырваться из смертельных тисков. Внезапная мысль, мелькнувшая где-то на краю сознания, пронзила боярышню, и та бросила меч, а освободившейся рукой она нанесла удар в лицо проклятой нежити. Два растопыренных пальца плотно вошли в глазницы лесовицы, и та взвыла, отпрянула от Гориславы, разжала костлявые пальцы и завертелась на месте. Дикий вопль чудища заглушил визг летучих мышей. Боярышня зашаталась и закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха. Но мешкать было нельзя, и потому дрожащими пальцами девушка нащупала склянку, боясь ошибиться. Ведь рядом была и вторая — с живой водой, и в ней было ещё несколько спасительных глотков. Но найдя ту самую, плоскую, Горислава ободрилась. Она откупорила её зубами и плеснула на плешивую голову лесовицы. Сами по себе эти капли вряд ли упокоили нежить, но сил лишили. Лесовица скрючилась и застыла, она могла только выть, для драки сил у неё уже не было. Горислава медленно подняла меч и с нажимом всего хрупкого тела, вонзила его в спину твари.

Впереди на заснеженном поле клубился чёрный дым, из которого вырывались крики и вопли. Там среди вихря снежинок и ледяных осколков, метался рваный вороний силуэт. Руслан пожалел, что нет у него ни лука, ни стрел. Эту предводительницу нежити мечом было не унять. А его богатырское оружие было готово для того, чтобы рубить головы тридцати трём витязям с одинаковыми лицами. Наина то взмывала в небо, то с криком рассекала ряды нежити, стремясь подлететь ближе к Финну и вонзить свои когти в его лицо. Но сделать это было не так-то просто. Огромный щит, которым темнобородый молодой, полный сил колдун защищал себя от нападения, был надёжно заговорён. И тогда Наина решилась прибегнуть к проверенному средству. Она отлетела к одиноко торчащим из сугроба кустам и преобразилась в тощую старуху с костлявыми пальцами и глазами, полными злобы. — У каждого своё оружие! — прошипела она и принялась разводить огонь, ломая мёрзлые ветки. Руслан и Финн были вдвоём против тридцати трёх. Но и громадный козёл являл чудеса отваги. Его плотная шерсть была непроницаема для ударов. Низко наклонив голову, он врывался в ряды блестящих кольчугами витязей, раскидывал их в стороны, топтал копытами, не давая подняться. А богатыри, пользуясь смятением в рядах противников, ловко махали мечами. Когда половина голов неживых витязей валялась на плотно утоптанном снегу, политом их чёрной кровью, Наина развела костёр. Колдунья вытащила из-за пазухи мешочек с разными травами, пошарила по карманам в поисках одной ей известных минералов и других ингридиентов. Стала бросать их по очереди в разгорающееся пламя. Она напевала и раскачивалась: «Не в чаше мраморной родись, Не в кузнице отлейся, В костре гори, пались, светись, Потом по снегу вейся. Руслана, мощного, как дуб, Руби под самый корень, Тот, кто силён, могуч и крут, Внезапно тих, спокоен. Свяжи его, свали его, Язви его под рёбра, Гори, мятежный мой огонь, Пали вокруг недобро». Наина взмахнула рукой, и из костра выполз огненный змей, и шустро извиваясь по снегу, шипя от вскипающей под ним воды, рванул в сторону Руслана. Витязь издали заметил опасную тварь, которую породил костёр колдуньи, и крикнул Финну — Я справлюсь сам, на тебе жизнь Наины. Её прокля́тый дар нас всех погубит. Финн понял соратника без лишних объяснений и вскочил на перевёрнутые сани. Глядя поверх голов витязей, он увидел, как старая ведьма машет растопыренными пальцами над колдовским сиянием и, вытянув губы, что-то бормочет. — Наина! — крикнул Финн, и его голос, усиленный волшебством, прогремел громом, — вызываю тебя на бой! Это наша война, из неё живым выйдет только один. Наина подняла голову и медленно опустила руки. Битва точно замерла над снежной равниной. Колдунья пристально всмотрелась вдаль. И пусть она не могла видеть глаз Финна, даже его силуэт был размытым, она прекрасно услышала его призыв. Наина набрала полную грудь воздуха и крикнула — Берегись!

17.3

Солнце ещё не поднялось высоко, но света было достаточно, и пурга внезапно утихла. Продолжался медленный бой Руслана и тридцати трёх витязей. Те, что казались вначале побеждёнными, принялись ползать по снегу. Они искали растопыренными руками свои отрубленные головы и не находили их. Козёл упорно раскидывал копытами павшую нежить и таранил мощными рогами. Но огненный змей крутился возле гигантских саней, прикидывая смертельный бросок в сторону Руслана. Богатырь предугадал опасность, резво пригнулся и спрятался за бортом. В этот момент Финн взметнулся в воздух, превратившись в стремительного ястреба. Огненный змей, понимая, что Руслана пока достать, раскалился добела и стремительной молнией ударил в птицу-Финна, опалив его перья. Ястреб рухнул в сугроб, но тут же встряхнулся. Пламя на его крыльях погасло, и он взлетел снова, потому что огненный змей уже утратил к ястребу интерес. Пламенеющая нежить обходила сани, целясь в Руслана. Финн бросил прощальный взгляд на сани и полетел над полем навстречу Наине, надеясь на то, что ему удалось принять первый удар на себя и помочь Руслану собраться с силами. Наина уже обернулась в ворону, в свой любимый образ, воплощавший стремительный удар и коварство в бою. Финна пронзила мысль о том, что несколько дней эта ворона жила в с ним и Гориславой в пещере. А он, старый колдун, даже не и не догадывался о смертельной вражине рядом с собой. И не почуял он в вороне любимую им когда-то женщину…«Я не старый мудрец, а старый дурак, — с грустью подумал ястреб, — но теперь я не дам себя обвести вокруг пальца, я должен победить её». Но и Финн, и Наина понимали, что победа для одного означает смерть для другого. Затихшее снежное поле ждало исхода битвы в воздухе. Руслан наносил короткие и мощные удары по огненному змею, но порождению тёмной волшбы это было ни по чём. Разрубленные куски распадались на искры и соединялись в одно целое, и такой битве не могло быть конца, пока силы не покинут Руслана. Висевшая на шее фляга с родниковой водой, которую Горислава называла живой, уже опустела на треть. Руслану было ясно, что пока жива Наина, и горит её костёр, силы огненного змея будут питаться волшбой. Но почему витязю не дано обернуться соколом, чтобы помочь Финну расправиться с его противницей? Огромная ворона с крыльями, словно чёрные паруса, нащупала порыв ветра и с лёгкостью неслась к Финну. Её клюв, острый, как кинжал, блестел на солнце. Её раззадоривал пронзительный крик ястреба, звучавший вызовом, брошенным в лицо смерти. «А ты дерзкий, пастух! Мнил себя героем, колдуном… Но так и остался сельским недотёпой!», — думал Наина, и из её груди карканьем вырывался смех. Две птицы столкнулись в воздухе, и их перья взметнулись ворохом угольной и ржавой пыли. Два силуэта закружились в смертельном танце, то сходясь, то расходясь в стороны. Резкие пики ястреба натыкались на мощные, но медлительные атаки вороны. Кроваво-красные когти ястреба сверкали, цепляясь за чёрное оперение вороны, выдирая клочья. Руслан видел бой издалека, но и оттуда витязю было понятно, что ворона, несмотря на свою невероятную силу, была неповоротлива. Ястреб с юной лёгкостью избегал её клюва, нанося быстрые, точные удары. Каждая атака была жестока и беспощадна. Чёрные перья падали на снег. Руслан ухмыльнулся в пшеничные усы и рванул к козлу, который ещё никогда не носил седока.

Горислава поняла, что с лесовицами покончено. Только злобные мыши продолжали лететь из открытого сундука. Он выглядел как раззявленная пасть чудища. У девушки уже не оставалось сил снова поднять меч, её руки и ноги точно набили соломой, как у куклы. Трижды в бою с нежитью девушка поднимала тяжёлое оружие, и оно её не подвело. От бессилия и досады на себя из глаз боярышни брызнули слёзы. — Ротмир! Любимый! — крикнула она и зарыдала. Избушка тряслась от потока черной нежити, и посередине стояла Горислава, закрыв руками лицо от страха и отчаяния. Вдруг дверь отворилась и на пороге показался хазарский хан. Он качался из стороны в сторону, точно был легче тонкой осины, смотрел исподлобья безумными глазами. Горислава взглянула на лежащий в луже, что образовалась на месте лесовицы, меч, и отпрянула. Без лишних слов Ротмир подошёл и наклонился к оружию. Он еле держался на ногах, но меч поднял, выпрямился и посмотрел на девушку. — Нега? — удивлённо спросил он, и тут же на него нахлынули смутные воспоминания, — нет… Ты… моя…Горислава в мольбе сложила руки перед собой. — Помоги, помоги Волчьему пастырю! — сказала и вскинула руку. Ротмир проследил за ней взглядом и непонимающе уставился на сундук, из которого с визгом вырывалась чёрная тьма, принимавшая форму летучих мышей. — Только ты сможешь, хан! — призвала Горислава Ротмира, и тот повиновался. Удар хазарского меча был сокрушительным, ведь только истинному хозяину покоряется оружие. И как бы ни был слаб хан, а науку боя не забыл, и все остатки жизненных сил вложил в свой удар. Сундук раскололся, как скорлупа ореха. Но треск не умолк, он нарастал и ширился. Вместе с разрубленным напополам сундуком ломалась и разваливалась про́клятая изба. — Бежим! — крикнула девушка и потянула хана за руку.