Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 19)

18.1

Горислава и Ротмир кубарем вылетели на снег. Оглянувшись, они увидели, как рушатся стены, проседает крыша и падает внутрь избы. Девушка услышала удивлённый возглас Волчьего пастыря и оторвалась от завораживающего зрелища. Её глазам предстала удивительная картина законченного боя. Тут и там лежали раненые, тяжело дышавшие волки, а снег под ними был обагрён кровью и усыпан мёртвыми тушками летучих мышей. Те, что не были растерзаны серой стаей и не стали мишенью для ледяного посоха, попадали замертво. Они медленно расползались, как кляксы по пергаменту княжеского писца, а потом и вовсе исчезли. Вскоре на поляне не осталось ни одного следа нежити. — Добрая работа, — прогудел Волчий пастырь. Горислава поднялась с колен и протянула руку Ротмиру, но тот гордо опёрся на меч и тоже выпрямился. Выглядел он куда лучше, точно бой не отнял сил у хана, а лишь добавил их. — Что тут происходит? — спросил он, сдвинув брови. Неторопливо волки поднялись с мест, встали на лапы и окружили Гориславу, Ротмира и своего предводителя. — Там, где не справляется человечья сила, приходим мы, — ответил Волчий пастырь, — ну, а теперь пришло время отплатить за труды. — Бились вы достойно, — смело ответила оборотню Горислава, — но коня богатырского не заслужили. Где это видано, чтобы девица решила исход битвы? Кабы я не вошла в избу, да не позвала раненого хана, сколько бы ещё продержалось серое войско? Засмеялся Волчий пастырь от такой дерзости, вытер усы и огладил бороду. — Договор нарушать нельзя. Знаешь, что за это бывает? — Служба ваша не закончена, — снова сказала боярышня, — это не битва, а часть битвы. Что вам ветер шепчет? Тот, кто прислал волков на подмогу и призвал Волчьего пастыря сам нынче в беде. — Откуда ты знаешь, Горислава? — спросил изумлённый хан. — Потому что я теперь не прежняя боярышня, чему-то да научил меня мой спаситель, колдун Финн. И если ему не помочь нынче же, вот теперь…Поодиночке мы все погибнем. Разве Наина не поклялась извести всех витязей на русской земле? — Добро, — ответил Волчий пастырь, — я охоч для новой битвы. Только к Гнедку мне надобно ещё подарок, но уже от хана. — Нет у меня ничего, — сурово ответил Ротмир и голову повесил на грудь. — Отдай мне того, кого ты потерял да не обрёл. И снова ветер в ушах звенит, летит серым клином зубастая стая. Впереди несётся огромный волк-оборотень, а за ним его братья. Послушны они любому его приказу. И отдых не нужен их лапам и хребтам. Помогает напитать их силой особая волшба. В центре стаи летит, так и не привыкший к волкам Гнедко. Он несёт хана Ротмира, крепко обнимающего Гориславу. Укутаны они тёплым плащом, на хазарине плотная кольчуга и шлем, верный его руке меч тоже с ним. Не хочет думать Горислава о том, что не спасла Гнедка. Благодарит судьбу уже за то, что отсрочила гибель богатырского коня. Всё ближе и ближе побоище Финна и Руслана, куда спешит подмога. И страшная картина открывается глазам боярышни. Стон вырывается из её груди. Большие невесть откуда взявшиеся сани, вокруг которых растаял снег, а старая, уцелевшая с осени трава, объята пламенем. Мечутся серебристые тени, мелькают мечи. Не знает Горислава, что это витязи, племянники колдуна Черномора. Кажется ей, что это женихи проклятых лесовиц, порождения тьмы и ужаса, призванные затоптать, разрушить и осквернить всё то, что так дорого ей. Что за войну затеяла Наина, кого ещё она захочет привести из чёрной тьмы? И не она ли там, в вышине глухо каркает и бьёт крыльями, пытается справиться с молодым ястребом, который стремительно теряет силы? А где же Руслан? Не его ли белая рубашка мелькает внутри огненного плена? Как вызволить его? Не осталось у Гориславы мёртвой воды, вся она ушла на старух-лесовиц, а снега век кидать и не перекидать на бушующее пламя. Но есть ещё капля живой воды в склянке за пазухой боярышни. Что, если плеснуть её в самую пасть того огненного змея, поднявшего голову высоко над витязем?

18.2

Хан точно прочитал её мысли и крепко обнял. — Не суйся в гущу боя, Нега, — ласково шепнул он, — я не хочу тебя потерять. Ты спасла меня, и я знаю почему. Но других спасать… У Руслана есть Людмила.

— А у Финна — Наина! — попробовала протестовать боярышня, но, столкнувшись с грозным взглядом карих глаз, потупилась.

Хан остановился и спрыгнул с коня, нашёл чахлую осинку и привязал к ней Гнедко. Снял плащ, укутал им Гориславу и прижал к себе.

— Пообещай мне вернуться живым, — прошептала девушка.

— Обещаю, — ответил Ротмир и поцеловал её в алые губы.

Горислава вспыхнула как волшебный маковый цветок, что даёт сначала небывалую удаль, а потом в сон клонит. Не такого поцелуя она ждала. Этот был бережным и нежным, тёплым и почти отеческим. Вспомнились дурманные лесовицы, притворявшиеся красавицами, их-то Ротмир не так целовал. Не всю ли страсть и науку любить забрала поганая нежить у её мужчины? Хан заметил улыбку девушки, но истолковал её по-своему. Покачал головой, блеснул в его очах лукавый свет и тут же погас.

— Жди, — коротко сказал он и бросился догонять звериную стаю.

Но не такова была Горислава, чтобы ждать. Ведь в небе носились две неутомимые птицы, а Руслан метался в огне. Девушка отвязала Гнедко и погладила его по гриве.

— Тебе всё одно умирать в острых клыках волков, так послужи же напоследок своему хозяину. А там глядишь и…

Девушка резво вскочила в седло, не глядя на то, как задрался её сарафан, обнажив бедро, туго обтянутое шерстяным белым чулком. Радость и пьянящее предвкушение нарушения запрета охватило Гориславу.

— Мы не можем умереть здесь и сейчас. С нами Финн и Волчий пастырь. Что-то же они для нас придумают!

С этими словами она ударила коня каблучками сапожек, и Гнедко понёс мимо горящих саней.

Ворона то взмывала под облака, то падала камнем, едва касаясь снега. Она явно хотела измотать противника. И в один момент Наина поверила, что ей это удастся, когда ястреб стал заваливаться на одно крыло, она подлетела ближе и вонзила когти в его грудь. Вцепившись в плоть ненавистного врага, ворона не отпустила его, и падающий с небес ястреб нанёс клювом решающий удар в шею вороны, пронзив плоть и кости. Хриплый крик вороны возвестил о том, что минуты её сочтены. Она рухнула вниз, увлекая соперника, и чёрные крылья бессильно забились в последний раз. Ослабшие лапы скрючились, и когти отпустили израненное тело ястреба. Он триумфально взмыл и закружил над падающим телом, издал пронзительный, властный крик победы. Но бросив взгляд на снег, гордая птица увидела, что в сугробе лежит не растерзанная ворона, а истекающая кровью молодая красавица, разметавшая чёрные косы, разбросившая в стороны руки, словно для последнего объятия. Сердце ястреба наполнилось горечью, и он опустился с ней рядом, а потом обернулся человеком.

— Наина… — негромко позвал он бывшую возлюбленную, — прости меня, Наина.

Девушка медленно подняла тяжёлые веки, улыбка озарила её бледное лицо.

— Я не сержусь, Финн, ведь мужчина и должен быть сильнее. Во всём должен быть ваш верх.

Финн встал на колени перед колдуньей. Да, именно такой он любил её когда-то: тонкий стан, высокая грудь, изящные руки, безупречный овал лица и томная бледность кожи.

— Всё могло бы быть иначе, Наина, — горько произнёс он, — как я буду жить теперь, зная, что убил тебя?

— Меня убила гордость, — выдохнула красавица, и по её щеке потекла алмазная слезинка.

— Я бы многое отдал, чтобы вернуть время вспять, — ласково продолжил Финн, — ты была бы вновь юной рыбачкой, а я — пастухом. Мы бы прожили счастливую жизнь в лесной глуши…

Голова Финна почти склонилась на грудь Наины, и он слышал предсмертные хрипы возлюбленной.

— Никогда… — прошептала колдунья, — я не жалею ни об одном своём дне. Меня убила моя гордость, но не ты, бездарный пастух.

С этими словами Наина проткнула грудь врага острым ножом, спрятанных до сих пор в складках её роскошного платья.

Дикий вскрик Финна огласил округу. Мгновенно постаревший колдун с ужасом смотрел на торчащую из груди рукоять клинка.

— Теперь мы квиты… — прошептала Наина, и её глаза навсегда закрылись.

От порыва зимнего ветра вмиг потух ведьмовской костёр, а Огненный Змей скукожился и рассыпался бесчисленным количеством мелких искр. Потерявшие предводительницу витязи беспомощно топтались на месте, и их беспощадно крушили богатыри: Руслан верхом на винторогом козле и хан Ротмир. Вокруг бегали серые волки и рвали зубами неживую плоть витязей в серебристых кольчугах. Исход битвы был ясен.

Волчий пастырь, скрестивший на груди руки, с мрачной улыбкой наблюдал за бойней, в которой нежити было не победить. Мимо них поскакала Горислава на Гнедке, она спешила к Финну.

— Дедушка, — зарыдала она, видя, как падает на снег её спаситель.

Чем она могла помочь старику? У неё ведь оставалось лишь несколько капель мёртвой воды. Боярыня спешилась и подбежала к Финну. Бережно уложив его на снег, она попробовала вытащить клинок, глубоко вошедший в грудь старика. А когда ей это удалось, она всё-таки плеснула оставшиеся капли мёртвой воды, и рана затянулась на глазах. Теперь бы живой воды, но второй пузырёк был пуст! Обшарив все карманы Финна, она ничего не нашла, но за пазухой старика болталась почти пустая фляжка.