Ирина Славина – Война сердец: рождённая в огне (страница 7)

Кларисса замолчала, изображая нерешительность. Она позволила паузе настояться – надо дать старейшинам осознать эту новость.

– В чём же заключается опасность для клана? – снисходительно усмехнулся Валдрек. – Мало ли вампиров живут и работают среди людей? Кому из наших братьев не приходилось скрываться? Я всё ещё не понимаю, чем это грозит клану! Говори скорее, если есть что сказать, или уходи! Моё терпение не безгранично…

– Понимаю ваше недоверие, – притворно вздохнула Кларисса. – Тем не менее, я уверена, что Алекс замышляет что-то против нас. На это указывают несколько фактов. Во-первых, вы все знаете, что десятки лет назад он отказался от человеческой крови. Во-вторых, Алекс влюблён в смертную – он защищает её, ни на минуту не оставляя одну. Защищая эту девчонку, он убил трёх наших братьев – я говорила с одним бродягой, который был свидетелем их гибели.

– Отчего же ты не привела этого бродягу, как свидетеля? – вмешался Иштвар.

– Я пыталась, Иштвар. – Но на полпути нас настигли охотники. Мне удалось выбраться, а бродяга… он был слишком ослаблен. Они сожгли его на костре, Иштвар, и я была свидетелем этого!

– Однако, совету ещё не ясно, почему мы должны бояться какого-то слабого, одинокого недовампира, – недовольно проворчал Иштвар.

– Одинокого? – Кларисса изумлённо приподняла брови и округлила глаза. – А кто сказал, что Алекс одинок? Да будет вам всем известно, – Клэр повысила голос, и обвела взглядом каждого присутствующего в зале. – Да будет вам известно, что он вовсе не одинок! Алекс хочет собрать армию, чтобы истребить наш клан! Он спелся с охотниками!

– Что она говорит? Как такое возможно? Армия? Она сказала, что вампир собирает армию?

В зале зашумели, заговорили, старейшины переводили растерянные взгляды с Клэр на Валдрека, ожидая пояснений.

– Да, армию! – выкрикнула Кларисса, сверкая клыками. – Я своими глазами видела и своими ушами слышала, как он сговаривался с охотниками. Пока еще ничего не решено, Алекс торгуется – он хочет подороже продать наши имена и местонахождение главы клана.

– Но… почему он это делает? Почему именно сейчас, спустя столько лет? – вкрадчиво спросил Лиренталь. – Да правда ли всё, что ты нам рассказала, Кларисса? Не говорит ли в тебе ревность?

Клэр побледнела и отшатнулась, но быстро взяла себя в руки и, изображая оскорбление, горько заметила:

– О, я предвидела такой вопрос, но никак не ждала его от тебя, Лиренталь! Ты говоришь – ревность… Ревность испытывает тот, кто любит. Могу ли я любить того, кто предал меня? Того, кто грозит моей семье? Или я не доказала свою преданность клану? Вы все хорошо знаете меня и мои заслуги перед кланом, – на этот раз Кларисса обращалась ко всем старейшинам. – И вам так же известно, что я не пошла за Алексом, когда он покинул нас. Я сделала свой выбор, и ни разу не пожалела об этом! А Алекс всегда был слаб. Скоро он расскажет девчонке о том, кем является, и тогда… Кто знает, к чему это приведёт? А если ему удастся сговориться с охотниками… Мне страшно! Оттого я пришла сюда сразу, как только всё узнала. Впрочем, – Кларисса сделала шаг к Лиренталю, – если ты сомневаешься, можешь проверить меня.

Она протянула руку и прикрыла глаза, дрожа от страха, что Карагес примет её вызов. Но тут встал Валдрек и заговорил так громко, что под сводами замка, тревожно забились в страхе летучие мыши.

– Довольно! Кларисса не раз доказала нам свою преданность, добывая самые точные и важные сведения. У меня нет причин не доверять ей.

– К тому же, господин, у меня есть небольшое доказательство, если позволите… – С этими словами Клэр сдёрнула с шеи шнурок с висящим на нём амулетом и, склоняя голову, протянула его Валдреку.

Верховный с любопытством вгляделся в камень и нахмурился. Внутри амулета плясали образы – Лея в объятиях Алекса, его глаза полные света и нежности, дальше – воспоминания старого бродяги о драке, в которой Алекс уничтожил двух вампиров.

Валдрек протянул амулет Иштвару. Тому схватило минуты, чтобы поверить словам Клэр. Пальцы его вцепились в посох, сухие губы искривились, обнажая крепкие клыки.

– Это… любовь, – прошипел Иштвар. – Она опаснее всего, ибо толкает на безумства и предательство. Я верю Клариссе!

Тогда снова заговорил Валдрек и голос его был холоден, как металл.

– Мы не можем ждать, когда сюда придёт армия охотников. Мы не знаем, сколько у нас в запасе времени. Алекс – изгнанник. Он предал наш клан ещё тогда, много лет назад, предаст и сейчас. Он раскроет тайну нашего существования людям, и тогда мы потеряем всё, что у нас есть. А потому, мы поступим так: мы созовём Совет Крови, пригласим союзников – не только вампиров, но и тех, кто давно жаждет объединиться с нами. Мы созовём чернокнижников Касты теней, привлечём на свою сторону ведьм и охотников-изгоев. Алекс – угроза не только для нас, пусть же и они внесут свою лепту.

Кларисса торжествовала, предвкушая скорую расправу над предателем, однако, внешне ничем не проявляя своей радости. Её план удался. Она ушла из зала Совета с лёгкой улыбкой. Впереди было многое – месть, кровь, охота. А пока… Она вернётся в Лиховск.

– Сначала – ты, девочка, – прошептала Кларисса, наблюдая в отражении амулета, как Леалора напевает что-то перед зеркалом в своей комнате. – Сначала я разобью твоё сердце… чтобы он почувствовал, как умирает его собственное.

ГЛАВА 5. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Лее снова снился сон – тревожный, тягучий, как трясина в застоявшемся болоте. Ей снилась улица, залитая чёрным дождём, посреди которой виден силуэт мужчины. Он стоит спиной, но Леалора знает, что это Алексей. Вот только всякий раз, когда она зовёт его по имени, он не оборачивается.

Но сегодня во сне появилось что-то новое: огромное зеркало в конце улицы. Зеркало было старое, местами – треснутое, в массивной оправе. Лея медленно подошла к зеркалу и присмотрелась. В отражении была не она, а какая-то другая девушка в старинном (Леалора подумала, что видела такое в театре) платье с глубоким декольте и пышной, в пол, юбкой. На груди девушки было клеймо – какой-то непонятный символ, вызвавший у Леи ужас. Взгляд девушки был хищный и неживой, губы кривились от боли. Леалоре тоже стало больно и она проснулась в холодном поту. В окно заглядывала тусклая луна. От её света на стенах плясали тени. Вдруг стекло на окне звякнуло и по нему побежали мелкие морщинки-трещинки. И тогда Лея закричала.

Через минуту к ней в комнату ворвалась тётя Валя. Всхлипывая и дрожа от страха, Леалора показала ей на окно. Тётушка, прижимая руку к груди, охала, и крестилась.

– Ну и напугала же ты меня, девочка! Ну, чего ты? Всё, всё, успокойся. Всё хорошо! А стекло… Должно быть, шпана стрельнула из рогатки, только и всего. У нас такое частенько бывает. Ну, всё, милая, успокойся. Видишь, никого нет.

Тётя Валя подошла к окну, распахнула его и выглянула на улицу. Двор был пуст и тёмен. Несмотря на уверения тётушки, что бояться нечего, Лея больше не смогла заснуть – так и просидела до утра в кухне, обняв Герцога, и жалуясь ему на непонятные сны. Герцог урчал, толкая юную хозяйку в подбородок своей мохнатой головой, будто хотел сказать ей: «Эй, выше голову! Всё не так уж плохо!» Но тревога не уходила.

Разбитая и сонная, Леалора шла на работу, оглядываясь на каждый шорох. Дурные предчувствия не оставляли её. Из переулка навстречу ей вышла старуха – сгорбленная, закутанная в грязные лохмотья, с глазами цвета поблекшего малахита. Она держала в руках странную вязаную куклу, у которой не было лица. Лея плотней запахнула куртку и, опустив голову, ускорила шаг. Поравнявшись с девушкой, старуха остановилась и заговорила:

– Девочка! Ты всё еще думаешь о нём? Думаешь, он принесёт тебе свет? Ты лишь свеча рядом с костром. Костёр разгорается всё сильнее! Он всё сожжёт – тебя, и его, и каждого, кто встанет рядом с вами!

Лея остановилась как вкопанная. Что-то в голосе старухи было не так. Он был то скрипучим, то совершенно ясным, будто говорила молодая женщина. Леалора заворожено посмотрела на старуху и неожиданно для себя, спросила:

– Простите… это вы мне? О чём вы говорите?

Старуха склонила голову.

– А готова ли ты слышать? Что ты знаешь о нём? Его прошлое – кровь. Его сердце распято между мирами. Если ты выберешь его, то встанешь между ним и погибелью.

– Что это значит?

– Это значит, что ты умрёшь! Умрёшь, как когда-то умер и он!

Лея попятилась, едва не сбив с ног какого-то мальчишку. Прохожие оборачивались, бросая на странную девушку удивлённые взгляды, и казалось, никто, кроме неё, не видел старуху.

– Кто вы? – прошептала Лея онемевшими губами.

– Кто я? – переспросила старуха, усмехаясь и сверкая безумными глазами. – Всего лишь след чужого следа. Твой путь уже начертан и ты идёшь по нему, не ведая, что ждёт тебя в конце. Но и бежать уже поздно. Ты отмечена в карте судеб!

Старуха хрипло засмеялась и быстро, почти бегом, скрылась в переулке. Лея прижала руки к груди. Её сердце забилось сильнее, дышать стало трудно. Словно в тумане, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, Леалора добрела до магазина и сердце её, едва успокоившееся, снова пустилось вскачь. На крыльце, облокотившись на перила, её ждал Алекс.

***

В этот ранний час посетителей в антикварной лавке не было. Лея заварила чай и они с Алексом присели к столу. Молчание затянулось. Наконец, Лея, измученная тишиной и тысячью вопросов, кружащихся в голове, робко спросила: