Ирина Славина – Война сердец: рождённая в огне (страница 8)

– Где ты пропадал?

– Пытался сбежать, – честно ответил Алексей, беря руки Леи в свои ладони. – Я не знаю, как объяснить… Нам нельзя было встречаться. Это… опасно. Опасно для тебя, понимаешь?

Лея покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Нет, Алекс, не понимаю. Расскажи!

– Я не могу! Правда, не могу. Но ты должна бежать от меня.

Губы Леалоры дрогнули. Она вырвала ладони из рук Алекса и со смешком ответила:

– А старуха сказала, что бежать уже поздно!

Алекс насторожился.

– Какая старуха? Кто говорил с тобой?

Лея, торопливо и едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, пересказала слова старухи. Когда она дошла до слов “путь начертан”, глаза Алекса вспыхнули огнём, напугав Лею ещё больше – что-то нечеловеческое было в них, что-то, чего она не могла понять.

– Это была не ведьма, – тихо произнёс он. – Это знак. Кто-то следит за тобой. И за мной.

Алекс резко встал и шагнул к окну.

– Я должен уехать. Прости, нам не стоило встречаться. Постарайся забыть обо мне. А я…

– Алекс! – Лея подошла к нему и заглянула в глаза. – Я не понимаю тебя! Что происходит? Кто ты?

– Слушай внимательно, Лея. Не разговаривай с незнакомцами. Не выходи на улицу по вечерам. Живи, как жила до нашей встречи и тогда…

Колокольчик над дверью тихо звякнул и в магазин вошёл крепкий пожилой мужчина. Он окинул Алексея внимательным взглядом и с тревогой оглянулся на Лею.

– Ты в порядке?

– Здравствуйте, Иван Савельич, – улыбнулась Лея, украдкой смахивая слезинку. – Да, всё хорошо. Посетителей ещё не было, а это…

– Я знаю, кто это, – с угрозой в голосе проговорил Иван Савельич. – Думаю, ему уже пора.

– Да, я как раз собирался уходить, – Алекс с тоской посмотрел на Лею и прошептал, – прощай!

В его взгляде не было сомнений, не было обиды, только боль. Он мягко сжал руку Леалоры и быстро выбежал из магазина.

По щекам девушки покатились градом слёзы. Она беспомощно смотрела на хозяина антикварной лавки, на его суровое лицо, и не понимала – почему всё в её жизни снова катится под откос. Иван Савельич дал бедняжке выплакаться, и когда слёзы, наконец, иссякли, и Лея устало опустилась в кресло, он, присев рядом, ласково, по-отцовски заговорил:

– Бедное дитя! Знаешь ли ты, ЧТО оплакиваешь? Знаешь ли ты, кто он?

– Это Алексей. Он спас меня от очень нехороших людей, – тихо ответила Лея. – И не сделал ничего плохого!

– Сейчас – возможно. Но кто знает, что он сделал бы в будущем?

– Вы так говорите, будто в чём-то обвиняете Алекса, – заметила Лея. – Но он этого не заслужил.

Иван Савельич задумчиво посмотрел на Лею и пробормотал:

– Что за молодёжь! Вы доверяете первому встречному, но не верите тому, кто пытается вас предостеречь. Вы тянетесь к тьме, пытаясь отыскать в ней свет. О чём же вы думаете?!

Он встал и взволнованно прошёл к двери, рывком распахнул её, выглянул на улицу, и, повесив табличку «Закрыто», запер на замок. Лея обеспокоенно смотрела на старика, чувствуя, как в сердце проникает страх. Что она знает о нём? Только то, что он владелец этой антикварной лавки, и живёт по соседству с тётей Валей. Когда Леалора впервые увидела Ивана Савельича, он показался ей довольно милым и добродушным – высокий, крепкий мужчина лет шестидесяти, с пронзительными синими глазами, обветренным лицом и седой шевелюрой. Он шутливо называл Лею милой барышней, встречаясь с ней во дворе дома, спрашивал о здоровье тётушки, а когда та вскользь проговорила, что племянница ищет работу, предложил стать продавцом-консультантом в его магазине.

– Я уже не так молод, чтобы проводить время среди предметов, напоминающих о старости, – пошутил он с грустью в голосе. – Если вас, милая барышня устроит такая скучная работа, я буду рад уступить вам её.

Тогда Лея с радостью согласилась, восхищаясь добродушным и отзывчивым стариком, но теперь он казался ей опасным. Она лихорадочно придумывала повод, чтобы улизнуть сейчас же, но в голову, как нарочно, ничего не приходило. И родители, и друзья часто говорили Леалоре, что она слишком простодушна, и её можно читать как раскрытую книгу. Вот и сейчас, Иван Савельич, заметив смятение, в котором пребывала Лея, усмехнулся.

– Не того боишься, девочка! Вот ты сейчас сидишь и думаешь, как бы сбежать отсюда, мол, старик совсем из ума выжил, хорошего человека обидел, а что ты о нём знаешь? Что он тебе рассказывал о своей жизни? Из какой семьи, откуда родом, где работает? Во-от, ничего-то ты не знаешь, кроме имени.

Лея растерянно смотрела на Ивана Савельича, не зная, что и думать. Прав ведь он, всё правильно подметил. Антиквар со вздохом поднялся с кресла, прошел за прилавок, заварил свежего чаю и вернулся к столику.

– Вот, выпей, успокойся, а потом и поговорим. Не думал я, что придется мне кому-то рассказывать об этом, да видно, так решили там, наверху. Алексея твоего я хорошо знаю. Да-да, очень хорошо и уже давно. Он жил здесь, когда я ещё мальчишкой по улицам Лиховска бегал. А потом пропал. Много лет Алексей здесь не показывался и вот снова появился. Я в то время, когда он исчез, в музее местном работал, а он жил по соседству. Я сразу догадался кто он, да и не мог не догадаться – я вырос, а он не изменился. Другие внимания не обращали – всем глаза отвёл, а я приметил, потому что родовое занятие наше такое – распознавать их …

– Кого – их? – робко спросила Лея, отставляя пустую чашку. Страх перед стариком прошел, уступив место любопытству. – Кто он – Алексей? И как такое может быть, чтобы вы его мальчишкой знали? Должно быть вы, Иван Савельич, просто с кем-то его путаете.

– Нет, девочка. ИХ я ни с кем не перепутаю – не смогу, даже если захочу, потому как нутром чую за версту. Я ведь и сегодня потому пришёл, что почуял его.

– Да кто же он? Бандит?

– Нет, не бандит. Гораздо страшнее. Он вампир.

Лея нерешительно улыбнулась, подумав, что старик, должно быть, решил всё свести к шутке. Нечего ему сказать про Алекса, вот и придумывает байки. Но Иван Савельич и тут угадал её мысли – грустно качнул головой, будто разочарованный Леиным недоверием и вздохнул.

– Нет, Леалора, я не шучу, – Иван Савельич вдруг стал очень серьезным, меж бровей его залегла глубокой бороздой морщинка, а глаза потемнели. – Алексей – вампир, тебе придется в это поверить.

Антиквар медленно прошёлся вдоль полок, рассеянно провёл пальцами по потёртому корешку старинной книги, на миг задержался у напольных часов и, вздохнув, вернулся к столу. Он смотрел на Лею, но не видел её – воспоминания уносили его вдаль, в прошлое. Тихо и задумчиво он произнёс:

– Да, похоже, время пришло – придётся поведать тебе одну историю.

Антиквар присел на край старинного кресла, нервным жестом пригладил седую шевелюру и прокашлялся. В его глазах, синих как небо, запрыгали искорки.

– Прежде чем ты что-то решишь, – произнёс Иван Савельич, – ты должна услышать всю правду. С самого начала…

1641 год.

– Всё началось там, где не должно было начаться вообще ничего – на стыке земли, льда и тьмы. Западная Сибирь в те времена не знала весны. По крайней мере, весны такой, какую видим мы – тёплой, ласковой, цветущей. Деревня Лунный Яр одиноко стояла, затерянная среди болот, окружённая тишиной, которую нарушали лишь крики зверей по ночам. Впрочем, жили в деревне спокойно, дружно, тихо. Пока не пришли ОНИ.

Их было трое. Одетые в меха, но не боящиеся холода, ловкие, быстрые, сильные. Их глаза не моргали, и люди подумали, что от этого зрачки их и красны. Они были первыми. И они уничтожили деревню за одну ночь. Просто растерзали и выпили досуха каждого.

Но в одном доме спрятался в подполе мальчик – Егор Сав. Его мать – Марфа – уже не дышала. Егор не кричал, не плакал, только смотрел, запоминал и ждал. Когда тела остыли, а чужаки ушли, он вылез из подпола и пошёл хоронить сородичей. В ту ночь родился первый охотник – без ритуала, без молитв, родился из крови и гнева. Егор долго скитался, пока вышел к людям. Он не умер, но и человеком не остался. Всю жизнь Егор Сав охотился на кровососов, изучал их повадки, выведывал их тайны, и всё записывал – на бересте, потом на пергаменте, рисунками, знаками – как умел. Эти записи и сейчас хранятся здесь, в моём сейфе. Егор дожил до шестидесяти – чудо по тем временам. Кстати, от него пошла традиция, которую не нарушил ни один потомок – Савы никогда не женились по любви, всегда выбирали сильных, умных, молчаливых и терпеливых. Женщины нашего рода часто были ведьмами. Их знания трав, заклятий, ритуалов крови были необходимы охотникам. Только вместе мы могли противостоять ночи и этим чудовищам.

С каждым веком мы менялись, так же, как менялся мир. В шестнадцатом веке, – заговорил чуть громче, чуть злее Иван Савельич, не сводя с Леи глаз, – наши враги стали хитрее, умнее, изысканнее. Они основывали свои клубы, где занимались музыкой, искусством. Они тоже менялись, подстраиваясь под время. Начали пить кровь из бокалов, давать балы, научились терпеть солнце и жить среди людей. Но они по-прежнему убивали – ради пищи, ради развлечений. Мы убивали в ответ. Не из мести, вовсе нет! – из долга.

Один из моих предков, Авель Сав, сражался в Париже – он в одиночку расправился с кланом, в котором состояла его любовница, известная в то время графиня. Она оказалась вампиром.

Иван Савельич замолчал, отпил из чашки остывший чай и потёр виски. Лея тоже молчала, глядя на антиквара удивлённо и недоверчиво. Он заговорил вновь чуть охрипшим голосом: