Ирина Славина – Игры лукавого (страница 2)
***
Мужчина прослушал свою же историю на одном дыхании – и узнавая, и не узнавая её. А Влад уже перешёл к заключительной части радиопередачи:
– Вот такая история, мои дорогие слушатели. Старая ведьма, которую боялись при жизни, не оставила в покое жителей даже после своей смерти. Зеркало стало её окном в наш мир – и только храбрец, рискнувший его разбить, положил конец проклятию… хотя, как мы помним, сам он исчез.
Скажите мне – вы когда-нибудь задумывались, что может скрываться по ту сторону зеркала? Вы уверены, что это всегда лишь ваше отражение? А если кто-то смотрит на вас с ТОЙ стороны? Подумайте об этом, прежде чем встретиться взглядом с самим собой в тёмной комнате.
Если в ваших краях тоже живут странные люди, если по ночам вы слышите шаги тех, кто давно должен лежать в могиле – не держите это в себе, пишите мне! Я вас слушаю. Я жду ваших историй – правдивых или выдуманных, без разницы, ведь в «Играх лукавого» любая выдумка может обернуться страшной правдой. До встречи, мои игроки! Берегите свои зеркала… и себя.
Машина уносила своего водителя домой, но он чувствовал, что часть его осталась на этой ночной безлюдной трассе.
ГЛАВА 2
В маленьком кафе в этот час было пусто – пара молодых девушек, отставив чашки с кофе, активно обсуждали новые фото на страничке своей подруги, да мужчина в деловом костюме уныло ковырялся вилкой в салате. Бариста за стойкой хмуро поглядывал на посетителей и краем уха слушал мрачный негромкий голос, доносящийся из радиоприёмника:
– Добро пожаловать снова в «Игры лукавого», мои верные слушатели! Мы продолжаем – и я рад, что вы всё ещё со мной, в этом таинственном мире. А у меня есть для вас новая история – вторая в нашем «Чёрном конкурсе». Её прислал человек, который утверждает, что это случилось на самом деле, и он – один из тех, кто непосредственно участвовал в случившемся.
На краю деревни, куда почти не заглядывают чужие, стоит заброшенный санаторий. Когда-то там лечили детей, пока одна из девочек не утонула в холодном пруду. Героиня этой истории – женщина по имени Татьяна. Итак, игра начинается!
ОКНО НА СЕВЕР
Таня приехала в деревню Погосты в поисках тишины – после развода, после городского шума, после нервного срыва. Не заморачиваясь, прошла к участковому и спросила, где можно остановиться, отметив, что место должно быть уединённое и тихое. Участковый, молодой мужчина с грустными глазами и по-детски гладким лицом, внимательно посмотрел на посетительницу и не решился задавать обычные в такой ситуации вопросы. А хрусткая купюра, ловко перебравшаяся из сумочки в ладонь участкового, и вовсе отбила желание о чём-то спрашивать Таню.
– Ну, есть такое место, – помявшись, выдал он. – Там, за лесом, бывший санаторий. Здание крепкое, кирпичное, сейчас пустует. Только я бы туда не пошёл. Комнату и здесь, в деревне можно найти. Народ у нас добрый, чуткий. А туда… Не советую.
– Почему? – без особого интереса спросила Таня.
Участковый пожал плечами:
– Дурное место. Наши туда не ходят.
Таня мягко улыбнулась:
– Ничего, я всё же лучше туда…
***
Заброшенный санаторий стоял недалеко от озера. Красный кирпич, выбитые окна, глухие коридоры, облупленные стены – всё было мрачным. «Как и я, – грустно подумалось Тане, – бросили и забыли».
Таня устроилась в бывшем кабинете главврача, где сохранилась практически вся мебель – потёртый диванчик, старенькое скрипучее кресло, стол, шкаф, с покачивающейся на одной петле дверцей. За стенкой находился санузел. Таня покрутила кран и удивлённо присвистнула, когда полилась вода – ржавая, вонючая, но всё-таки вода. Оставив кран открытым, Таня взяла стоявшее здесь же ведро и отправилась к озеру. Через пару часов кабинет приобрёл вполне жилой вид: стёкла заблестели, открывая вид на густую зелень леса, стол укрылся старенькой, но чистой скатёркой, вынутой из объёмистого чемодана, диванчик и кресло спрятались под покрывалами. А вот света не было. «Ничего, – подумала Таня, – завтра схожу в деревню. Наверняка, найдётся какой-нибудь электрик, которого удастся уговорить наладить электричество. А нет, так и свечами обойдусь».
Первая неделя пролетела быстро. Таня наслаждалась тишиной, пением птиц, доносящимся из леса. С озера прилетал лёгкий ветерок, пахнущий влагой… В голове рождались стихи – впервые за долгое время – пока ещё робкие, нестройные.
Прогуливаясь как-то перед сном, Таня обратила внимание на одно окно. Оно находилось на северной стороне корпуса, на третьем этаже, далеко от кабинета, где устроилась Таня. Окно было забито изнутри фанерой, но сейчас почему-то светилось – мягко, ровно, будто кто-то зажёг там, в комнате, свечу.
– Скажите, кто-то ещё живёт в санатории? – спросила на следующий день Таня продавщицу в деревне.
– Не-а, там пусто.
– Может, кто-то из местных? Я видела свет в окне.
– Не-а, наши туда не ходют, – лениво отмахнулась продавщица и, нахмурившись, пробурчала, – только если…
– Что? Что – если? – насторожилась Таня, внимательно глядя на побледневшую собеседницу.
Та смутилась, суетливо складывая в пакет пачку макарон и сахар. Уже протягивая Тане сдачу, нехотя выдала:
– Там девочка одна… раньше жила, с родителями. В семидесятых дело было. Утонула она. Говорят, с той поры окно и светится.
Разумеется, Таня не поверила. Она выросла в городе и знала: призраки только в сказках бывают. А деревенские… Что с них взять-то? Народ тёмный, жить здесь – тоска, вот и придумывают себе байки.
Ночью Таня проснулась от лёгкого стука. Прислушалась – ничего, тихо, только собаки в Погостах лают. Проворочалась до рассвета, подумывая, не вернуться ли в город? Но вспомнив недавнее прошлое, поёжилась – нет, не готова ещё. Поняв, что заснуть не удастся, решила выйти на воздух. Прогуливаясь взад-вперёд, перебирала в памяти некрасивую сцену расставания с мужем. «Ты не нужна мне! – кричал он, брызгая слюной. – Не нуж-на! Понимаешь?! Ты посмотри на себя – ты же выглядишь как… – Муж поморщился, подбирая подходящее слово, – ты отвратительна мне!» Вспомнилось, как резала вены, как доктор с пустыми глазами укоризненно качал головой: «Что же вы, милочка!» Таня встряхнула головой, отгоняя воспоминания, и посмотрела на светлеющее небо. Потом перевела взгляд на свой нынешний дом и вздрогнула. В том самом окне снова горел свет. Только фанеры теперь не было. А была девочка. В белом платье, с длинными тёмными волосами. Она стояла у окна и смотрела на Таню.
Днём Таня поднялась на третий этаж, не совсем понимая: видела ли она на самом деле девочку или это игра мозга, тот самый рецидив, о котором предупреждал доктор. Коридор был пуст. Нужная комната нашлась быстро – Таня заранее пересчитала все окна. Так и есть – та самая, где горел свет, вот и окно, заколоченное фанерой. Толстый слой землистой пыли убеждал, что здесь уже много лет никого не было. Мягкая мебель была изгрызена крысами. На кровати – распотрошённый плюшевый медведь, грустно блеснувший одним глазом. Пусто. Только на стене корявым детским почерком написано:
«Я тут. Мне холодно. Поиграй со мной».
Таня вздрогнула и побежала прочь. Вернулась в комнату, заперлась, ругая себя за глупую трусость. Ночью её снова разбудил стук – лёгкий, как летний дождь по стеклу. Таня приподнялась в постели и, со страхом вглядываясь в темноту и не решаясь включить фонарь, прошептала:
– Кто ты?
Голос ответил откуда-то из угла комнаты:
– Ты же пришла. Сама. Значит, хочешь со мной играть.
В комнате вдруг стало холодно. Таня не выдержала и закричала.
***
Солнечный луч заглянул в окно и ударил по глазам. Таня, еще не до конца проснувшись, зажмурилась и потянулась за таблетками – голова болела нестерпимо. Хмуро глядя на два розовых кружочка, Таня задумалась: «Может быть, это побочка от пилюль? Надо бы позвонить доктору». Умывшись и наскоро позавтракав, сходила к озеру. Вдоволь накупавшись, вернулась к зданию и села на ступеньках. Скучно. Тишина постепенно надоедала. «Всё-таки пора возвращаться», – подумала Таня, ругая себя за нерешительность. От нечего делать, пошла бродить по коридорам, заглядывая в комнаты. Везде была разруха, пыль и тоска.
В комнатушке, похожей на архив, Таня подошла к шкафу с папками и старыми газетами. Заглянула в одну, в другую и ойкнула: со старого чёрно-белого снимка на неё смотрела девочка из видения. Она была в белом простеньком платьице, темноглазая, темноволосая. Таня перевернула карточку и прочла надпись на обороте: Клавдия. 1971. Санаторий «Северное дыхание». В этой же папке лежала пожелтевшая газетная вырезка.
«Во время разыгравшейся на озере бури пропала пациентка санатория Клавдия С., 1965 г.р. По показаниям свидетелей, последний раз Клавдию видели незадолго до бури около озера, что даёт основание предполагать, что девочка утонула. Тело, несмотря на длительные поиски, не найдено».
Таня хотела уехать в этот же день, но автобус не пришёл, а машина, на которой подвозили из города хлеб, сломалась. Проситься на ночлег к деревенским Таня постеснялась и, в сотый раз ругая себя за нерешительность, поплелась в санаторий.
В этот раз не было никакого стука. Просто среди ночи окно вдруг распахнулось, и в комнату ворвался ветер. Таня села, кутаясь в плед и сонно хлопая глазами. В воздухе сильно запахло тиной.