Ирина Шевцова – Диалоги с внутренним ребенком. Тренинг работы с детством взрослого человека (страница 35)
На следующий год Вика узнала, что существует еще один объект для субботника – кладбище. Много лет назад в их школе работал какой-то очень выдающийся учитель, который погиб то ли от рук бандитов, то ли кулаков, то ли фашистов, Вика точно не знала. Родственников у него не было, и школа взяла шефство над его могилой. Во время субботника кто-то отправлялся убирать мусор и красить оградку. Викина подружка, Ольга, была выбрана в совет дружины, и вызвалась работать на важном объекте. В помощники предложила Вику и еще двух мальчишек из класса – Женьку, потому, что самый красивый, и Валерку Антонова, потому что сильный и работать любит больше, чем учиться. Все согласились с восторгом – приключение и свобода, к тому же с пользой дела. С утра отправились в пионерскую комнату за вожатой. Но та сидела с перевязанной щекой за столом, и, судя по виду, ни на какое кладбище не собиралась:
– Зуб у меня болит. На следующей неделе сходим.
– А может мы сами?
– А что вы там сами сделаете?
– Ну, мусор сгребем и покрасим… мы справимся!
– Идите к Пушкину: если он вам краску даст, то отправляйтесь на кладбище. 6 автобус до кольца. Где могила-то знаете?
– Да, нас в прошлом году водили 9 мая на возложение и потом показывали.
– Ладно, шуруйте, – и вожатая болезненно поморщилась.
Завхоз не соглашался, говорил, что без взрослых нельзя.
– Ну, Александр Сергеевич, миленький, мы все сделаем, мы справимся. У нас Оля в совете дружины, учебный сектор, она ответственная, и мы все учимся без троек.
– «Без троек», – передразнил Пушкин, – красить там надо, а не задачки решать. Ладно, идите, я через час подъеду. Грабли берите и лопату. Мусор сгрести, вынести в яму, там справа, за входом. Лопата – траву корчевать. Краску возьмите, но без меня не начинайте. Вот еще кисть, только широкая, может поуже найду, принесу.
В автобус их не хотела пускать кондуктор: кричала, что с лопатой нельзя. Но вступился водитель:
– Да не ори ты, Любка, субботник все же!
– А что им в субботник на кладбище понадобилось?
– Мы идем на могиле заслуженного учителя убираться.
Доехали. Без труда нашли нужное место: могила находилась в самом начале, прямо напротив входа. Ольга прочитала вслух: «Колесников Антон Платонович. 1901—1961». Вика несколько расстроилась, увидев дату смерти: получалось, что от рук фашистов Колесников никак погибнуть не мог, и кулаки явно были не при чем. Быстро в уме вообразила себе историю с бандитами, и на том успокоилась – говорят, герой, значит герой.
Решили оставить все вещи и погулять по кладбищу. Рассматривали фотографии и высчитывали, сколько лет человек прожил.
– Смотрите, на фотографии девушка, а лет ей было 85!
– Так может у неё только одна фотография приличная за всю жизнь.
– Повесили бы неприличную…
– Дураки, на кладбище смеяться и кричать вообще нельзя.
– Скажи еще, что грех, и Бог покарает.
– Бога нет, просто нельзя. Вдруг, они нас слышат. Их души…
Пацаны засмеялись, но как-то вяло, тихо.
На некоторых плитах были написаны стихи, иногда встречались высеченные рисунки: веточки, обвитые лентами, гвоздики, звезды и другие непонятные символы.
Женька нашел могилу балерины, очень старую, довоенную, с оградкой в виде бетонных столбиков с цепями. На камне была изображена девушка в пачке, с поднятыми вверх руками и склоненной головой. Вика запомнила её имя – Фаина. Прожила Фаина всего 28 лет.
– А пойдемте туда, где сейчас хоронят, – предложила Оля.
В этой части кладбища могилы были неинтересные: все одинаковые, узко огороженные, но более ухоженные и кое-где с цветами и пестрыми венками. На некоторых могилах копошились люди, убирались или просто сидели за столиками – поминали.
– Смотрите, ребенок – всего два года.
Ребенка Вике стало очень жалко. Под фотографией лежали игрушки: пластмассовый слон и машина. Вика отвернулась, чтобы не увидели её слез, уж больно этот малыш был похож на Владика, младшего любимого братишку.
Побродив, вернулись к выходу. Ольга сказала, что надо начинать работать – субботник, все же. Валерка стал окапывать землю вокруг оградки, неизвестно зачем, просто, чтобы что-то делать. Делал он это правильно – «на штык лопаты». Женька лениво отбрасывал в сторону выкопанные сорняки. Оля с Викой по очереди сгребали листья и траву. Управились минут за 10.
– А давайте начнем красить!
– Пушкин же сказал, чтобы без него не начинали.
– А сколько его можно ждать?
Ольга поддела палкой крышку банки и осторожно, чтобы не испачкаться, открыла.
– Ой, черная! Пушкин банки перепутал.
– Не, просто взболтать надо, – Валерка опустил палку и начал перемешивать. Краска заблестела маслянистым серебром. Вика представила, как красиво будет выглядеть покрашенная оградка, и первая попыталась обмокнуть кисть в банку. Кисточка не пролезала, пришлось банку наклонить, и от этого на землю плеснула серебристая лужица. Ольга закричала на подругу, принялась отнимать кисть, и от этого Викина рука дернулась в сторону, и капли брызнули на Валерку. Он неожиданно для девчонок расхохотался, и стало весело всем. Вика провела по пруту оградки, краска потекла вниз блестящим ручейком.
– Дай я, – Валерка отобрал кисть и стал мазать вверх-вниз – прут окрасился. Красить хотелось всем, решили красить по одному пруту и передавать следующему. Пока один красил, остальные сидели на бортике могилы.
– А что это могила наша такая некрасивая – ни веночка, ни цветочка, вон, даже буквы еле заметные? – задумчиво проговорила Ольга. И тут же обмакнула палец в банку и провела по ложбинке первой буквы фамилии. Получилось красиво, Оля продолжила. Вика, за неимением другого занятия, тоже сунула палец в краску. Обводить буквы надо было осторожно, чтобы след от краски не растекался за прорези на камне. Перепробовав все пальцы, решили, что рисовать надо мизинцем. Краска стекала вниз тоненькими ручейками, и приходилось её постоянно стирать – в дело пошел носовой платок Вики. Девчонки были так поглощены своим новым делом, что разрешили пацанам самим красить оградку. Выходило очень даже неплохо, особенно, если смотреть издалека.
– А давай еще что-нибудь нарисуем!
– Можно, а что?
– Ну, к примеру, книгу он же учителем был.
Оля пальцем стала вырисовывать открытую книгу. Получилось похоже на самолет, который решил помахать крыльями – Вика об этом подумала, но не стала расстраивать подружку.
– Звезды на крыльях еще нарисуй, – ляпнул Женька, – а при чем тут самолет?
– Дурак, это книга! – и Оля попыталась увеличить сходство, дорисовав еще две взметнувшиеся вверх страницы. Вышел самолет с четырьмя крыльями.
– Может лучше веточку? – Вика понимала, что рисунок не походит на те, что есть на других надгробиях.
– Рисуй ты, – Ольга, по-видимому, выдохлась на книге.
Вика старательно стала вырисовывать ветку, но сделала её очень вертикальной, и стало похоже на дерево, слегка наклоненное ветром. Зато листочки получились замечательно. Книга и веточка, самолет и дерево – кто что увидит. Но, в целом, плита стала нарядной, и девчонки любовались своей работой. Хотелось рисовать еще, но рисовать было негде. Ольга подтерла брызги и ручейки от краски на плите, и принялась за бортик. Вика размазала пальцем крупную каплю на бортике, и получился завиток.
– А давай и на бортике узор нарисуем!
Девчонки поставили банку посередине, и, обмакивая пальцы, рисовали с двух сторон узор: завиток и цветок, завиток… Цветок рисовался очень просто – вертикально, подушечкой пальца серединку, и плашмя вокруг лепестки. Напоминало хохломские узоры: в актовом зале в школе стоял расписной столик. Только он был разрисован золотой краской, а здесь была серебряная, но все равно красиво. Мальчишки уже закончили с оградой и валялись на траве между могилами. Наконец, последние завитки соединились ровно посередине, и работа была закончена. Оля с Викой любовались, подходили то ближе, то дальше, и каждая надеялась, что их похвалят за выдумку и старание, а может даже наградят грамотами.
– Мальчишки, вам нравится?
– Ничего так получилось. А вам не влетит?
– За что?
– Всю краску израсходовали. Пушкин-то, наверное, рассчитывал, что на следующий год хватит.
– Ерунда, зато наша могила теперь самая красивая, как и должно быть у заслуженного учителя. Где бы руки помыть?
– Это не отмывается водой, растворитель нужен. У моего отца в гараже есть.
– А давай сходим в гараж, меня дома убьют.
– Так отец только вечером придет, у него же субботник.
– Хотя бы вытереть чем… А пошли в овраг, там, где свалка, может тряпку какую найдем.
Мальчишки испачкались не меньше девочек, хотя красили кистью. В овраге нашли ленты от венка и еще какую-то тряпку, испачканную такой же краской. Стали тереть, толку мало. Вдруг услышали крик, очень знакомый и не суливший ничего хорошего. Интуитивно присели, хотя в овраге их и так было не заметно. Орал Пушкин, дико орал, матом, не стесняясь, и среди этих слов были «долбанные дети», «пионеры сраные» и «руки повыдергаю». Решились выйти только тогда, когда все смолкло.
– Вот, а вы говорили, что на кладбище орать нельзя, – хихикнул Женька.
– А чё это он так?
– Наверное, краску жалко. Ладно, мы в понедельник вожатой все объясним. Неужели банка краски – это важнее, чем память об учителе.
– Слушайте, а может ему ваши рисунки не понравились?
– Ты что?! – хором протянули девчонки.