Ирина Шевцова – Диалоги с внутренним ребенком. Тренинг работы с детством взрослого человека (страница 36)

Лопаты и граблей не было, унес завхоз, банка была отброшена к забору. Пролетая, она разбрызгала серебристые остатки на стволы деревьев и чужие памятники. Ребята еще немного посидели на траве, чтобы не встретить на остановке разгневанного Пушкина, и поплелись к автобусу. Вике страшно хотелось есть. И тут, очень кстати, Валерка протянул на ладони конфеты:

– Хотите?

Девчонки с радостью схватили и тут же запихали в рот. Вкус показался какой-то странный, и конфеты были жесткие, наверное, долго лежали в магазине. Но на голодный желудок было очень даже неплохо. Вика только удивилась, что они конфеты отдали им, а не съели сами. И тут её пронзила догадка, такая, что сладкий комок застрял в горле:

– Это что, с могилы?

Пацаны засмеялись. Вика вспомнила, что на детской могилке лежали точно такие конфеты.

Она принялась сплевывать и даже закашлялась. Ольга же проглотила, правда, с трудом, а потом проговорила:

– Ну и что, что с могилы. Их специально родственники кладут, чтобы люди съели и помянули покойника, мне бабушка рассказывала.

Вике все равно было противно, и даже чуть не вырвало, но подошел автобус. Тот самый, на котором они приехали. Кондукторша заорала опять, и теперь уже было понятно, что ни за что не пустит: «Вы мне своими грязными лапами все сиденья повыпачкаете!». Автобус уехал, и ребята пошли пешком. Оказалось, что идти не очень далеко. По дороге проходили мимо гаражей, и там оказался добрый дядька, который копался в своей машине и помог оттереть ребятам руки.

– Что, покраской занимались?

– Да.

– А что это вы серебрянкой красили, парты что ли? – хохотнул дядька.

– Не, у нас субботник на кладбище был.

– Во дела, в наше время такого не было!

Руки почти оттерлись, осталась грязь под ногтями. Вика подумала, что ругать её никто не будет – субботник все же. Какая работа обойдется без испачканных рук и одежды? А у неё и то, и другое соответствовало – значит, потрудилась на славу!

Детская дача

При словах «детская дача» мне представлялась лесная полянка, усыпанная ромашками и играющие, босоногие дети с ведерками, сачками, куклами. А я сижу на покрывале, плету венок из ромашек и пою детскую песенку, которых знала множество. Нет, я не была столь наивной, чтобы представить себе стриженный газон – трава была высокая, и даже местами встречалась жесткая осока, её надо было приминать, топая по покрывалу. И безмятежно загорающей себя не представляла: я собиралась работать, а не отдыхать. Но непослушная трава и детские капризы – вот, пожалуй, самые большие сложности, которые я могла насочинять.

После третьего курса педагогического училища мы считали себя грамотными, уверенными профессионалами. Выезд с детьми на дачу не предполагал контроля ни наших педагогов, ни взрослых воспитателей – а именно они были основными источниками трудностей и неприятностей. Свобода и самостоятельность! В училище это назвалось «стройотрядом», и в подтверждение нам были выданы нашивки из плотной, защитной ткани, с надписью « Воспитатель». Куда их нашивать мы не знали, форма была нам тоже предложена, но она стоила денег, и в условиях детской дачи была без надобности. Я пришила своего «Воспитателя» на летний сарафан – бордовая клетка, юбка в складку, лямки перекрест на спине – сама сшила. В клетку, потому, что легче кроить.

Собиралась с веселым предвкушением, самоуверенно полагая, что с пользой проведу время, заработаю денег, почувствую себя взрослой. Ради этой работы приписала себе пару месяцев возраста, взяла на себя ответственность за тридцать чужих детей в неполные восемнадцать лет. Я верила, что детская дача – это прекрасное изобретение социализма, место оздоровления и укрепления детского организма и возможность для родителей беззаботно трудиться и не беспокоиться о своем ребенке. Сейчас, много лет спустя, я думаю только об одном: хорошо, что все хорошо закончилось. Если бы я вела тогда дневник, то он бы выглядел примерно так:

25 мая. Среда.

После занятий ездили в ясли. Знакомились с заведующей и методистом. Заведующую зовут Зоя Михайловна Бабкина. Мы окрестили её «Бабкой»: сразу видно, что тетенька скандальная, грубая и ударения в словах не правильно ставит. Нам она сказала, что первые десять дней мы работаем на группах и за воспитателей, и за нянь, а потом приедут девушки из медицинского училища, и она переведет нас всех работать нянями. Мы стали возмущаться, но она нам ответила, что ясли находятся в ведомстве министерства здравоохранения, и она доверит детей только человеку с медицинским образованием. Что, интересно знать, будут делать медсестры с детьми – они же ни игр, ни методики, ни особенностей возраста не знают?!

Разговаривает заведующая с нами так, как будто делает нам одолжение, что берет на работу.. А в училище нам говорили, что заведующие умоляют прислать студентов – надо воспитателям давать отпуска и работать абсолютно некому. А вот методист мне понравилась, молодая, симпатичная женщина, зовут Валерия Антоновна. Она провела нас по группам, познакомила с детьми и воспитателями. Еще попросила прийти в пятницу вечером помочь упаковывать вещи, если мы сможем. Думаю, что схожу – в субботу все равно не учимся, едем убираться на дачах.

Потом мы все вместе, под руководством Леры (буду её так называть), ходили в пожарную часть на инструктаж. Там усатый дядька – пожарный читал нам инструкцию, что делать во время «возгорания». Больше всего мне понравилось: «Постучать кулаком в стену к соседям и крикнуть – Мы горим!». Смешно как-то все это: если случится настоящий пожар, то никто никакие инструкции вспоминать не будет. А самое главное, я и без него знаю – побыстрее вывести детей. Да, еще я узнала, что правильно говорить не «пожарник», а «пожарный».

28 мая. Суббота.

Мы ездили на дачу на субботник. Место мне не понравилось: кругом еловый лес и на территории, в основном, елки. От них темно и сыро. Дач на территории 10 штук, и еще два дома для персонала, медблок и пищеблок. Но нам повезло – домики наших яслей крайние, у леса, от этого и площадки побольше, и вид поприятнее. Сама дача поделена на две группы, у каждой – отдельное крыльцо. Внутри раздевалка, столовая и спальня. Игровой не предусмотрено, наверное, потому, что дети должны побольше гулять. Стены внутри оббиты фанерой и покрашены в белый цвет. Очень неуютно и напоминает больницу. Мы будем работать на группе с Олей, а через стенку – Галя и Светка. Сегодня мы должны были расставить мебель и все привести в порядок. У каждой дачи есть своя котельная, но пока она не топится, и пришлось мыть полы и мебель холодной водой. Кровати мы сдвинули так, чтобы освободить хоть немного пространства для игрушек. Мы договорились, что украсим стены картинками и сделаем из банок вазы.

Потом носили кровати в свой барак – по другому я этот дом назвать не могу. Он тоже поделен на две части. Мы всей группой – 18 человек, будем жить в одной комнате. Стены там прямо из досок, из мебели – панцирные, ржавые кровати, тумбочки и одни стол. Кровати носили из сарая, собирали сами, а это очень тяжело, руки все ободрали. Чуть не поссорились с Неллей из-за места у окна: я там поставила тумбочку и пошла за спинкой от кровати. Прихожу – а она уже свою собирает, прямо на моем месте, говорит, мол, я спинки поставила и девочек предупредила. А мне никто ничего не говорил. Здесь приходит Роза и начинает орать. С Нелькой еще можно о чем-то договориться, а с Розой – бесполезно. Ладно, думаю, подавитесь – оттащила свою тумбочку вглубь комнаты. Там темно, но хоть дуть не будет. В конце концов нам еще полтора месяца вместе в этой комнате жить.

С девочками договорились привезти занавески, электрический чайник, магнитофон. Я привезу электрические сушилки для обуви, вдруг пойдут дожди. Все придется прятать: электроприборы использовать нельзя.

2 июня. Четверг.

Вчера мы приехали на дачу. Детей привезут завтра, а мы опять готовим помещения. Целый день распаковывали с Ольгой вещи и раскладывали по местам. Целую неделю мы будем работать вдвоем – и за няню, и за воспитателей, по очереди оставаться на ночь. Трудно, конечно, но, думаю, справимся. По соседству с нами будут работать Галка и Светка Бурова. И у них еще будет воспитательница из города. Бабка пообещала нам подменную, но «как только она выйдет с больничного». Короче, девочки – не надейтесь.

Самое сложное было разложить детскую одежду по ячейкам. Это подобие стенного шкафа, и для каждого ребенка выделена полочка. У нас по списку 28 человек. Мы написали все имена на полосках лейкопластыря и наклеили под каждой ячейкой. А потом сортировали одежду по пришитым на ней биркам. Некоторая одежда совсем старенькая, застиранная и даже с дырками. Хуже всего у Ибрагимова Рената. Даже была рубашка с всего одной пуговицей. А есть очень красивая – у Насти Елисеевой, у брата и сестры Абрашитовых. Девочка, наверное, совсем маленькая – такие крохотные платьица! А еще очень красивая одежда у Лены Ивановой: платья с кружевами, вышивкой, аппликацией. Я рассмотрела и поняла, что почти вся одежда у неё сшитая, а не купленная.

Еще мы украшали стены картинками: в спальне повесили ежика из мультфильма и решили вокруг приклеить ромашки. Вырезали из альбомной бумаги, склеивали и крепили лейкопластырем. Получилось очень веселенько. Игрушек привезли мало, в основном все для улицы. Сегодня решили ночевать в группе, а не в бараке. Кормят нас с завтрашнего дня, так что поужинали тем, что привезли из дома.