Ирина Шевцова – Диалоги с внутренним ребенком. Тренинг работы с детством взрослого человека (страница 19)
И вот Анфиса придумала играть в больницу. Эта игра была Наташе хорошо знакома. С самого раннего возраста бабушка таскала Наташу в поликлинику, «чтобы провериться». Наташа знала названия всех врачей, и что они делают. Она сразу объявила себя ЛОРом, стала осматривать уши и горло Анфиски, но та почему-то требовала уколов. Для игры не хватало инструментов, и Наташа принесла из дома целый кожаный чемоданчик с красным крестом на крышке. Это был покупной набор игрушечных градусников, шпателей, трубочек и прочих медицинских предметов. Но было здесь немало настоящего, принесенного бабушкой с работы – вата, комочек бинта, трубочки от капельниц, пустые баночки, пробирка и металлическая палочка с острым крючком на конце. Еще Наташа предусмотрительно принесла блокнотик и карандаш: врач должен был писать.
– На что жалуетесь, больная?
– У меня болит коленка.
– Так вам надо к хирургу.
– Давай, ты будешь хирург.
– Ну, ладно, раздевайтесь, а я заполню вашу карточку.
Анфиска стянула платье и осталась в одних трусах.
– Больная, вам надо было снять гольфы, платье мне не мешает.
– А разве ты не будешь меня слушать трубкой?
– У тебя же колено болит!
– Ну и что, у меня еще кашель и температура.
– Ладно, давай послушаю.
Наташа приложила маленькую трубочку к Анфисиной груди и стала слушать. Что надо услышать не знала. Бабушка на работе слушала фонендоскопом, а такую трубку Наташа видела только в книжке про Айболита.
– Так, в легких у вас чисто.
– Сделай мне укол.
– Укол делает сестра в процедурном кабинете.
– Давай, как будто у нас нет процедурного кабинета.
– Да у нас и шприцов то нет.
– А вот этим – Анфиса вытащила из чемоданчика блестящую палочку.
– Ну, ладно, ложитесь…
Анфиска примостилась на узкой скамеечке и стянула трусы. От неожиданности Наташа растерялась, но виду не подала: потерла ваткой пухлую Анфискину попу и кольнула крючочком.
– Ой, как больно – вскрикнула Анфиса.
– Извини, я не хотела…
– Да нет, я понарошку. Теперь врачом буду я.
– Но я же еще не выписала тебе рецепт и колено не полечила!
– Ничего, уже все прошло. Раздевайся…
Но тут с улицы раздался голос Юлии Анатольевны: «Старшая группа, уходим!».
Наташа с облегчением стала собирать инструменты, стаскивать с окон покрывала.
На следующий день пришла новая воспитательница. Девочки даже не запомнили, как ее зовут, но сразу определили – злая. Была она тощая и длинная, как дядя Степа, говорила тихо, но как будто шипела – «Я сказала вам один раз и повторять не собираюсь: кто не оденется в течении пяти минут, закрою в туалете». На площадке она затеяла с детьми игру в «Третий лишний», а девочки улизнули опять в домик. Устройство больницы много времени не заняло, и Анфиса придумала позвать кого-нибудь к ним играть. Наташа привыкла не сопротивляться и согласилась. Пока она раскладывала все необходимое на столике, Анфиска привела в домик Мишу – мальчика из подготовительной группы. Миша сразу же согласился быть больным, а Анфиса принялась его лечить. Она засунула мальчику в рот шпатель и сказала:
– Все ясно, ангина. Ложись, буду делать укол. И шорты снимай, и трусы. У нас такая игра – мы делаем уколы по настоящему.
Миша и не думал сопротивляться. Анфиска, как показалось Наташе, очень больно уколола Мишкину попу и неожиданно сказала:
– Покажи письку, а мы тебе свои покажем.
– Правда, покажете?
– Да, только ты первый.
Мишка встал со спущенными трусами и поднял майку. Наташа зажмурилась, а Анфиска засмеялась:
– Ты что, никогда не видела мальчишек без трусов?
– Нет
– Так смотри.
Наташа с усилием опустила глаза, а Мишка вдруг стал крутиться вокруг своей оси.
Потом резко натянул штаны:
– Все, теперь вы!
Анфиска так же, как и Миша, спустила до колена трусы и подняла платье и выпятила вперед свой пухлый живот. Мишка засмеялся и захлопал в ладоши:
– Теперь ты!
– Я не буду.
– Так нечестно, я же показал.
– Наташ, мы же обещали, так нечестно, давай показывай!
Наташа села на скамеечку и плотно натянула платье на колени: «Не буду!»
– Хорошо, не показывай, – неожиданно отступила Анфиса, – Давай, мы тебе только укол в попу сделаем.
Наташа решила не сопротивляться, Анфиска все равно не отстанет, и легла на скамеечку. Потом приподняла платье и чуть спустила трусики. Анфиска неожиданно стянула их к самым пяткам, так, что Наташе лежа было их не достать. Она попробовала прикрыться платьем, но Мишка задрал подол к самым плечам. И в этот момент стало вдруг очень светло и прохладно. Миша с Анфисой отскочили, а голая Наташа запуталась в собственном платье.
– Та-а-ак! Это что еще такое! – длинная воспитательница, нагнувшись, протиснулась в домик. Тут же Наташа почувствовала, как ее схватили за шиворот и тряхнули. От этого трусики совсем упали, и воспитательница схватила их в другую руку.
– Что вы здесь вытворяете, проститутки маленькие?! Я тебя сейчас в милицию сдам!
Она вытянула онемевшую Наташу на улицу и, размахивая трусами около лица, прошипела: «Ты у меня пожалеешь…».
У Наташи от страха затряслись губы и потекли слезы. Она стала дергать воспитательницу за руку: «Тетенька, пожалуйста, миленькая, отдайте мне мои трусики. Я больше не буду!». «Я тебе не тетенька!» – взвизгнула воспитательница и подтолкнула Наташу вперед. Когда все дети шли в группу, Анфиса прошептала Наташе на ухо: «Не реви. Она в группе тебе отдаст. Маме расскажет, вот и все». У Наташи появилась надежда, она старалась быть послушной, выполнять все указания воспитательницы и пыталась все время уловить ее взгляд – может она уже не сердится? Но воспитательница как будто не замечала Наташу. Она четко отдавала приказы детям, заставила всех помыть руки и посадила на стульчики.
– Щеглова, выйди сюда!
Наташа похолодела и как будто приросла к стулу.
– Выходи, я говорю!
Тон был такой, что Наташа решила подчиниться, и на ватных, негнущихся ногах подошла к воспитательнице.
– Задери платье!
Наташа не шелохнулась.
– Задери платье, бесстыжая!
Голова закружилась и руки судорожно ухватились за подол. Воспитательница с силой рванула платье вверх, а Наташа завизжала.
К вечеру у Наташи поднялась высокая температура и ее забрали в бокс. Прибежала с работы бабушка и на такси увезла Наташу домой. Температура становилась все выше, Наташу трясло в ознобе. Она металась на кровати, бессвязно что-то бормотала, а мама протирала ее тело влажным полотенцем и задавала один и тот же вопрос: «Наташенька, доченька, что с тобой?». Приехала «Скорая». Врач долго осматривала девочку, ничего толком не обнаружила, решили, что инфекция. Когда стали делать укол, Наташа неожиданно стала отбиваться и кричать, пришлось маме и бабушке держать ее за ноги и руки.
Болела Наташа долго. Неизвестно чем. Мама взяла отпуск за свой счет, и они уехали на дачу. А потом неожиданно свершился обмен, которым долго занималась бабушка, и они переехали в другой район. Осенью Наташа пошла в другой детский сад. Вообщем, все сложилось хорошо. А маме Наташа так ничего и не рассказала.
Лето в деревне
Я никак не могу понять, что запускает механизм детских воспоминаний. Слово, образ, запах, движение, все неуловимо, как-то очень тонко и не осознаваемо. Неожиданно, вдруг наваливается на тебя комом, лавиной, и несет, и не остановиться. Детство, пожалуйста, не надо, только не туда! Пусть лучше будет мартовский день – пронзительная голубизна и снег белый-белый, деревья черные и искры сосулек. Глаза слезятся, надо щуриться, чтобы хоть что-то видеть. У нас вторая смена, и мы прыгаем с крыши сарая в сугроб. Это счастье скоро кончится, просто физически чувствуешь, как движется время, и скоро уже кого-то позовут домой. Это сигнал для всех – пора в школу. Но пока еще этот кто-то не вышел на крыльцо и не крикнул: «Домой!», мы лезем, карабкаемся по утоптанному снегу на крышу, там, где она пониже, и по черной, оттаявшей толи бежим на высокий край. Думать нельзя и останавливаться нельзя, иначе станет страшно, надо прыгать быстро, в промятый снег, задохнуться в полете от ужаса и больно впечататься в осевший сугроб. В этом восторг, радость и ужас одновременно. Боже, как давно не было этого в моей жизни! Пусть хоть в воспоминаниях, ощущениях, запахах, звуках того дня… Но нет, усилий воли хватает ненадолго, детство несет меня в другую сторону…