Ирина Шевцова – Диалоги с внутренним ребенком. Тренинг работы с детством взрослого человека (страница 13)

Ребенок подрастает и начинается стадия исследования собственного тела. Сводится она к разглядыванию, ощупыванию и требованию дать название. И реакция многих взрослых нашего детства опять же предсказуема: запрет, строгий взгляд, отвлечение в лучшем случае и наказание, битье по рукам – в худшем. И тогда ребенок начинает понимать, что все, что связано с некоторыми частями его тела – это стыдно и порочно. Но потребность в познании так велика, что дети начинают все делать тайно, прячась от взрослых. Естественная стыдливость, которая должна возникнуть у каждого здорового ребенка, насаждается преждевременно и получается мучительное переживание, состоящее из страха, вины, недоумения. Только очень редким детям посчастливилось иметь рядом мудрых, деликатных взрослых, которые находили нужные слова, и их поведение, поступки являлись лучшими методами сексуального воспитания.

Опыт «дворового просвещения» тоже не всегда плох.

Была такая игра – «Казаки—Разбойники». Позже я узнала, в чем её суть. Но мы играли совершенно по-другому: девочки были Казаками, а мальчишки – Разбойники. Мы прятались, и вначале игра была похожа на обычные прятки. Но когда всех девочек находили, их было положено «пытать». Мальчишки связывали нам руки или привязывали к дереву. «Пытки» заключались в том, что нас щекотали или дотрагивались до открытых частей тела. Выпытывали обычно какой-нибудь «пароль». Мы держались до последнего: пока кому-нибудь из нас не начинали расстегивать пуговицы на платье. «Несчастная» сдавалась и говорила «пароль». Мы понимали, что игра наша нехорошая, прятались от взглядов взрослых, но неизменно опять к ней возвращались. Был, конечно, какой-то сексуальный контекст, и именно он нас привлекал.

Трагедия начинается тогда, когда дети в своем познании бывают застигнуты неделикатными взрослыми.

Я на тренингах выслушала очень много историй: иногда они были удивительно похожи по содержанию, но состояние рассказчиков очень отличалось. Некоторые до сих пор стыдятся рассказать свой детский случай – их не спасает ни рационализация, ни понимание естественности произошедшего. Время прошло, а стыд остался. Эпизод рассматривания половых органов друг друга популярен, и каждый, наверное, в своем детстве может вспомнить что-то связанное с этим: или игры в «Больницу», которые сопровождались «медосмотром», или улучалось время в туалете детского сада, или на прогулке в кустах. Только почему-то некоторые взрослые люди напрочь отказываются вспоминать и, тем более, рассказывать об этом. Когда на тренинге участник начинает плакать от постыдного воспоминания, я могу почти безошибочно предположить, о чем слезы.

Тихий час всегда был мукой. Я не спала, а воспитательница строго запрещала даже шевелиться, ни то что открыть глаза. Чтобы как-то пролежать два часа, трогала себя, занималась онанизмом. Знала, что делаю что-то постыдное, но желание было выше. И однажды она меня застала. С силой стянула одеяло, схватила меня за руку и буквально выдернула из постели. Потом шипела на всю спальню так, что проснулись почти все дети. Она называла меня всякими словами, била по руке, сказала, что снимет мне трусы и поставит в угол. Мне казалось, что я сейчас умру. Я плакала и умоляла её, говорила, что так больше не буду. Даже, кажется, поцеловала в руку. Вечером она рассказала все маме. Я увидела, как маме было стыдно. Дома меня не наказали, но я знаю, что мама рассказала отцу, и я почувствовала себя просто изгоем, который позорит семью.

Сексуальное оскорбление, а именно о нем идет речь, остается неизгладимым отпечатком в психике ребенка и, несомненно, влияет на его взрослую жизнь.

Первый шаг в работе – перестать стыдиться за свое поведение. Стыд, как известно, чувство социальное – от чего заболели, тем и лечиться будем. Мучительно, фразу за фразой, человек начинает рассказывать о случившемся.

– Я не хочу об этом говорить.

– Хорошо, ты не рассказывай, только скажи – о каком чувстве идет речь?

– Мне стыдно и больно.

– Речь идет о сексуальности?

– Да, но я рассказывать не буду.

– Послушай, то, о чем ты сейчас плачешь – это произошло много лет назад. Но, судя по всему, до сих пор эти переживания держат тебя и влияют на твою жизнь. Сейчас у тебя есть шанс с этим расстаться. Для этого надо рассказать, что произошло. Я не припомню ни одного случая, рассказанного здесь, которого стоило бы стыдиться. Чаще всего это истории, в которых отражены естественные вещи: детское любопытство, тяга к познанию, малый опыт и наивность… Скажи, а если бы это случилось с твоим ребенком, что бы ты сказала?

– Я бы просто уничтожила этих педагогов! А ребенку сказала бы, что с ним все в порядке…

Беда ребенка в том, что ему не попался мудрый взрослый, который бы сумел дать правильное, понятное объяснение. Постыдность темы настолько велика, что дети предпочитают мучиться, чем поделиться и задать вопросы.

Кошмар моего детства, который держал меня много лет. Мне было лет шесть, и у меня был приятель. Однажды мы пошли в лес, и он предложил игру: раздеться и голыми обниматься. Я помню, что мне было страшно, но я не хотела этого показывать. Платье снимать отказалась, просто задрала подол. Он же снял трусы и стал ко мне прижиматься. За этим занятием нас застал дядька, который жил в соседнем доме – он пообещал рассказать все нашим родителям. Я добежала до дома, спряталась и несколько дней не выходила на улицу. Потом, конечно, мне пришлось выйти, но несколько лет я вздрагивала и убегала, как только видела этого мужчину. Моя жизнь превратилась в мученье еще из-за того, что я решила, что теперь у меня будет ребенок. Но, поскольку я еще маленькая, то родить его не смогу и умру. Так продолжалось до того времени, пока я не получила всю информацию, откуда берутся дети. Мама ни о чем не догадывалась…

Последствиями таких детских случаев являются неприятие собственного тела, страхи, связанные с взаимоотношениями с противоположным полом, нарушенное половое поведение и даже половая идентификация. Девушки, которые тщательно скрывают свой пол под мешковатой, унифицированной одеждой, коротко стриженные, не приемлющие никаких «женских штучек» во внешности и поведении когда-то сделали вывод, что женщиной быть небезопасно. Стоит покопаться и найти этот факт в биографии. И очень часто мы выходим на тему насилия. Чудовищные случаи, которые остались безнаказанными по разным причинам: обидчиком был близкий человек, случай был скрыт или это было посягательство на насилие. В любом случае, долю вины за случившееся жертва взяла на себя.

Один раз на моем тренинге, в группе из 14 человек, четверо участниц рассказали об инцесте. Не все женщины, которые через это прошли в детстве, имеют внешний вид, описанный мною выше, но все они несут в себе печать ненависти к мужчинам. Понадобилось очень много усилий, чтобы разорвать связь с их обидчиками и теми мужчинами, которые их окружают сейчас – надо понять и поверить, что одна трагедия не должна приводить к таким разрушительным последствиям. Ответить должен только тот, кто в этом виноват. Месть в этом случае оправдана – она справедлива и является единственным способом реабилитировать жертву. Одна из этих девушек приняла решение поменять фамилию и отчество – знала, что это будет самым больным ударом для отца. И только после этого дождалась его раскаяния и просьбы о прощении.

Стыд и вина трансформируются в гнев. И чем более осознаваемым будет это чувство, тем вернее человек достигнет результата: понимания и отпускания ситуации. Простить своих обидчиков можно лишь тогда, когда злость себя исчерпала.

Но бывает, что взрослые наносят ребенку психологическую травму, сами не зная, к каким последствиям приведут их действия и слова. Благие намерения – предостеречь и подготовить, рассказать и запугать, чтобы с ребенком не случилось ужасное. Но сила воздействия не соответствуют ни возрасту, ни ситуации. Если девочку, едва вступившую в подростковый возраст, начинают запугивать рассказами о насильниках и извращенцах, она будет шарахаться вообще от любого мужчины.

В детстве я не понимала выражения мамы «В подоле принесешь», но чувствовала, что это что-то ужасное и связано с мужчинами. Когда, наконец, эти слова были сказаны мне во время первой, романтической любви, я почувствовала себя облитой помоями – моё чувство показалось мне гадким и бесстыдным. Позже я поняла, что произошло, и какое влияние оказала на меня мама. Сейчас я понимаю, что решение родить ребенка без мужа, было принято назло маме.

Период первой влюбленности может прийтись еще на совсем незрелый детский возраст. Ребенок испытывает сильную симпатию и притяжение к объекту своей любви, старается хоть как-то обратить на себя внимание. Иногда эти попытки неуклюжи и даже грубы. Многие мужчины вспоминают, что доводили до слез своих возлюбленных. А женщины, в свою очередь, с грустью рассказывают об отвергнутых и обиженных ими поклонниках. Как вести себя родителям, что говорить и о чем – с одной стороны ребенок еще слишком мал, чтобы предупреждать его об опасностях взаимоотношений, с другой – как бы не было поздно!

Грань между поддержкой и оскорблением очень тонка, как и граница между дозволенным и непозволительным. Спасают только доверительные отношения и вера в своего ребенка. Профилактика проблем детей 10—14 лет делается задолго до этого возраста.