Ирина Шахова – Тайны далеких гор (страница 12)

Каждый восхвалял ее стать и хозяйственность, но Соня все прекрасно про себя знала, и верить им не спешила. Ну не может человек, пообщавшись с ней лишь пару часов, а иногда узнавший о ней лишь от знакомых, сразу проникнуться большой симпатией.

Возможно, если бы она испытывала хоть к кому-то из ухажеров чувства, их не совсем искренний интерес ее бы не остановил. Но душа и сердце Сони молчали и все приходившие неизменно получали отказ, если осмелились задать вопрос. Либо, если до предложения не доходило, вполне понимали намеки и больше с подобным в дом не являлись.

Соня все ждала, что с ней случится что-то подобное, как у мамы с папой, но годы шли, ничего не происходило, и потому она решила, что сама себе будет опорой и обеспечит то, чего хочет. А что? На свете много женщин, у коих бизнес свой имеется, чем она хуже?

Ах, если бы папенька позволил, она бы развернулась! Купила бы несколько машин, которые могут по дорогам грузы перевозить. Сняла бы небольшое помещение, где организовала конторку, наняла служащих, чтобы желающие могли прийти и заказать перевозку. А потом, может, и завод бы поставила, чтобы строить их поблизости, а не выписывать из-за границы.

В городе имелось предприятие для постройки кораблей, чтобы товары перевозить по Волге. Но зимой и весной, такая возможность пропадала. Построенная недавно железная дорога проходила не во все уголки. И Соня придумала выход.

Но ее семья хоть и была прогрессивной, но не настолько, чтобы позволить девушке, да еще незамужней дело свое открыть. Получить благословение папеньки на подобное нереально. Хотя, если подумать, двадцатый век на дворе, а он все живет прошлым!

Интересно, а если она останется старой девой, родители позволят ей открыть свое дело? Должна же она на что-то жить.

За размышлениями, Соня не заметила, что дождь почти прекратился, наделав изрядно луж. Дороги за городом тоже наверняка размокли, нечего и думать о путешествии. Даже прогуляться, похоже, получится не скоро.

Девушка отложила книгу. Нужно чем-то занять руки, иначе кругом голова пойдет. Открыв ящичек стола, девушка достала несколько ящичков и оглядела свои богатства. Засушенные розовые лепестки и лаванда, цветки календулы и ромашки, высушенная молодая крапива и полынь, корочки лимона и мандарина. Розовая вода и масла, разнообразные ягоды – все, что могло смягчить, увлажнить, напитать кожу. Разнообразные ягоды, веточки и листик – желтые, оранжевые, багряные – это уже для красоты, пользы от них никакой. И кусочки мыла. Вот и все роскошество – то, что она использовала, чтобы сварить свой, неповторимый кусочек мыла.

Конечно, не сравнить с мылом из петербургской лавки Рузанова – «Royale de Thridance», «Cold cream of roses», «Muse tonkine», Savon aux amandes des jaux amandes des peches», виндзорские сорта, но тоже ничего.

А истинной любовью Сони были духи.

Экзотические восточные запахи «Шампакка» и китайских «Меляти» фирмы «Виктория» в Париже пробуждали воображение о неведомых цветах и растениях, далеких землях и необычных путешествиях. Девушка пыталась воплотить запах и в кусочке мыла, но подобрать композицию не получалось. Виной тому, по всей видимости, были ингредиенты, приобрести которые можно было только в экзотических странах или отсутствие таланта у составительницы. Да, Соня была самокритична и допускала, что она многого не может и не умеет.

Крупнейшие парфюмерные фирмы открыли в столице специализированные магазины. На Невском проспекте в домах восемнадцать и тридцать. Сама Соня не бывала, но папенька, бывая по делам в столице, всегда привозил дочери какую-нибудь баночку, из новинок, и не обязательно женскую. Ее любопытство распространялось на все запахи.

Скопилось их с десяток, «Гелиотроп», «Пао-роза из Синтры», «Парижская выставка», «Империаль». Среди них был даже набор, созданный специально для России придворным немецким парфюмером Густавом Лозе «Русский букет», с туалетной водой, туалетным мылом, душистыми мешочками-саше с тем же запахом.

Рассмотрев имеющиеся духи, Соня нанесла на кожу крем, а потом, перебрав материалы, выбрала нужные – те, сочетания которых еще не испытывала и спустилась в кухню, чтобы сварить пару кусочков мыла. Она пробовала составлять и лосьоны, но мыло ей нравилось больше.

Проведя над кастрюльками около получаса, девушка вдруг увидела из окна кухни, что светит солнце, а тропинки почти просохли. Обрадовавшись, она тут же собрала скарб и отправилась в комнату за накидкой, чтобы пройтись.

Накинув на платье шемизетку, все же на улице могло быть свежо, Соня спустилась вниз, чтобы отыскать маму и предупредить, чтобы ее не искали.

Анна Михайловна оказалась в столовой, где давала распоряжения служанке, расставлявшей на столе посуду.

– Так, Татьяна, и еще один прибор – вот сюда, – хозяйка указала место на столе и повернулась к дочери, – хорошо, что ты пришла Соня, я как раз хотела отправить к тебе кого-то, чтобы предупредили, что нужно приодеться к ужину.

– Но я и так одета, хочу прогуляться, недолго, скоро вернуть.

– Нет, дочка, для прогулок не время, тебе необходимо отдохнуть, чтобы на ужине выглядеть свежей.

– Но я совсем не устала.

– Вот и прекрасно, побудь дома, чтобы прогулка тебя не утомила, а вечером сможешь посвятить все внимание гостю.

– К нам кто-то придет?

– Да, весьма интересный молодой человек.

– Но мама… – начала Соня и осеклась.

В возможность, что сегодня их посетит человек, который станет ее женихом, она не особо верила, тем более все, кто мог, уже к ней приходили. И вот из-за неизвестного мужчины она вынуждена сидеть дома, чтобы не показаться усталой. Какая несправедливость!

– Что-то не так? Не думай, мы тебя в плохие руки не отдадим, подберем жениха. Чтоб и не глуп и при деньгах.

Соня хотела сказать, что средства не самое важное – жизнь штука переменчивая, сегодня у жениха капиталы водятся, завтра нет. Но благоразумно решила промолчать.

Да, достаток жениха дело важное, но и свою копеечку надо иметь. Вдруг будущий муж окажется прижимистым, сколько уж случаев таких. Вот вышла замуж Татьяна, подруга ее по детским шалостям. Через дом раньше жили. Всем жених хорош был. И при финансах и рангу не последнего, да ленив оказался. Как женился, все больше дома заседал, за делом не следил, на работу ходил не часто, так денежки и кончились.

Да и вообще, со свадьбой торопиться не следует. С будущим супругом нужно пообщаться подольше до помолвки, приглядеться тщательнее, в разных ситуациях проверить. А то попадется какой-нибудь, только горазд пыль в глаза пускать, а сам ничего собой не представляет.

– Просто не понимаю, почему нельзя чуточку пройтись, – вместо этого расстроено протянула девушка, – пока еще погода позволяет. Когда начнется лето, в городе не погуляешь.

Анна Михайловна внимательно взглянула на погрустневшую дочь и произнесла:

– Может ты и права, и прогулка пойдет на пользу.

– Хорошо, я недолго, – кивнула Соня и быстро выскользнула за дверь, чтобы маменька не передумала.

Путь ее лежал к самому началу города, туда, где когда-то была крепость, а сейчас, на Казанской улице под номером три, стоял один из самых красивых домов Самары – особняк Субботиных-Шихобаловых.

Так как улица выходила на полицейскую площадь, которая была окружена хлебными амбарами, тут разрешалось возводить только каменные постройки. Большинство домов были купеческими, а для строительства требовалось специальное разрешение городских властей.

Каменные строения были более прочными, все это прекрасно понимали, но, несмотря на это, деревянных домов оставалось еще очень много, в основном в них проживали крестьяне и мещане. Примером служили дом временно-поверенного крестьянина Гальянова, дом крестьян Дюковых и мещанина Борисова. Купцы предпочитали дома каменные либо дома с каменным первым этажом.

Дом Субботиных-Шихобаловых был возведен на месте старого снесенного дома, построенного по типовому проекту в пятидесятых годах девятнадцатого века, а позднее чуть перестроенного по инициативе его владельцев.

Сначала Екатерина Васильевна, жена Семена Устиновича Субботина, в 1861 изменила лицевой фасад со двора существующего трехэтажного дома, перестроила кухню и возвела во дворе пристройку и амбар.

А в начале июля 1878 года уже и достопочтенный Петр Семенович подал прошение на строительство на участке трех каменных служб. Богатство семьи росло и требовался новый особняк, соответствующий доходам семьи. А они были не маленькими.

В то время уж пять пароходов и сорок барж Субботиных самыми первыми уходили к Рыбинской бирже и возвращались оттуда с самым дорогим зерном – белотуркой, дающим в сечении так называемый «леденец». А во время строительства дома заработала и паровая мельница Субботиных.

Старый дом был снесен, и началось строительство. Но сначала в 1877 году Петербургское общество архитекторов объявило конкурс, с выплатой премий трем лучшим проектам, объявление о котором было напечатано в журнале «Зодчий. Конкурс выиграл Виктор Александрович Шретер, представивший проект в виде флорентийского палаццо пятнадцатого века в сочетании с русским кирпичным зодчеством, а два проекта – архитектора Леонова, и архитекторов Меллина и Пщолко получили премии без права постройки.

Проект был выгоден тем, что не открытая кирпичная кладка стен позволила избавиться от штукатурки, требующей периодической окраски и ремонтов, что было удобно Субботиным, при их бесконечной торговле и сдаче амбаров в аренду. При этом так называемая, «русская кирпичная кладка» создала интересный художественный эффект: основой архитектурной композиции стала естественная фактура кладки из высококачественного кирпича, красный цвет которого был оттенен штукатурными деталями, к примеру – круглыми окошечками и гранитом цоколя. Второй этаж снаружи был украшен грифонами, ажурной лепниной, а на крыше примостились две изящные человеческие фигуры.