Ирина Шахова – Тайны далеких гор (страница 14)

Около крепости теснились маленькие домишки в два окна – третьим было так называемое волоковое. Крылись эти лачуги соломой, а вокруг них стояли обыкновенные деревенские плетни. По краю Троицкой площади тянулся глубокий овраг, за которым начиналась дикая степь.

На месте Алексеевской площади находилось озерцо грязной воды, высыхавшее лишь в большую засуху. Лишь во второй половине столетия эта площадь стала постепенно застраиваться лавочками, лавками, ларями, составлявшими гостиный двор. И лишь когда на ней поставили памятник Александру II, площадь была выровнена, замощена и засажена деревьями.

Торговая Воскресенская площадь была вечно покрыта лужами и грязью, а в базарные дни еще и завалена всяким мусором, оставшимся от торговцев. А за ней – пустырь, изрытый буераками. Место обитания для целой стаи полудиких собак. Лишь по краю оврага тянулись редкие хибарки местной бедноты. Недалеко от нее, если двигаться к Волге, возвышалась огромная земляная насыпь, которую было ни обойти, ни объехать.

Улицы, идущие вдоль Волги, пересекались поперечными линиями, называвшимися «пробойными» или «проломными». Из-за характера их возникновения – улицы приходилось прокладывать сквозь уже сложившуюся застройку. Первой такой улицей стала Успенская, чуть позже возникла улица Духовная, потом Старо-Самарская и Воскресенская, а еще позже Заводская, Панская, Предтеченская, Москательная и Алексеевская. Подобная планировка позволяла видеть красоту реки.

В целом же Самара тридцатых годов девятнадцатого века была деревянной и больше напоминала село, чем город, особенно на окраинах, где издавна жил исключительно лишь бедный люд.

Последующий экономический подъем ускорил темпы строительства. Если до этого в городе строилось в среднем три жилых дома ежегодно, то в тридцатых годах число выросло до трех десятков.

Только вот возводить каменные дома никто из горожан не хотел – кирпич был дорогим, да еще и улицы все так же не были замощены, из-за чего в период весенней и осенней распутицы город утопал в грязи.

Шестьдесят лет назад был утвержден очередной «геометрический» план города, который незначительно расширил границы Самары – на севере – до улицы Симбирской, а на востоке – до улицы Уральской.

Воплотить в жизнь план не удалось – пожар 1840 года уничтожил значительную часть города. Но в течение нескольких лет после этого Самара вновь отстроилась, только ненадолго. В 1848 году пламя уничтожило три четверти города, 13 июня 1850 года город, будучи деревянным, выгорел дотла.

Но к тому времени Самара уже стала крупнейшим в регионе поставщиком заволжского хлеба, и городу был присвоен новый статус.

А вот здание, в котором можно было бы разместить только что образованное губернское правление, в виду пожара, нашли с трудом. Еле-еле договорились с симбирским купцом Макке об аренде принадлежащего ему каменного дома на улице Казанской, чтобы первого января провести торжества по случаю открытия Самарской губернии и назначения на должность первого губернатора Волховского.

Каменных домов стали строить все больше. К концу 1851 года в новом губернском городе, насчитывалось около двухсот улиц, на которых возвышалось свыше двух тысяч домов, из них двести пятьдесят три каменных.

Дом Сони не стал исключением. Ее родители не держали лавку и потому, хотя фасад дома и выходил на улицу, на первом этаже был не магазин, а общие комнаты – гостиная, столовая, кухня и комната для служанок, окнами во двор. На втором этаже было четыре спальни – родительская, и для каждого из детей. Сейчас, правда, комната Сашки пустовала, и ее переделали под классную комнату для занятий Павла. Кабинет отца также располагался на первом, окнами на внутренний двор. По словам батюшки, так ему лучше думалось – посторонний шум с улицы не отвлекал. Дом располагался на Николаевской, не слишком шумной и от этого не особо интересной, но никто не спорил – как главе семейства удобнее, так и следует поступить.

Иногда отца посещали мысли о переезде в более респектабельную часть города – на Дворянскую, за Алексеевскую площадь. Туда, где располагались самые богатые дома, но каждый раз он, подумав, оставлял эту идею, предпочитая престижному месту тишину неторговой улицы.

Соня двинулась по улице, чуть торопясь, чтобы успеть вернуться к ужину. Ее путь пролегал через дом Соколовых на углу Заводской и Соборной.

Купеческому клану Соколовых дом принадлежал еще с 1871 года. Здесь жил глава Яков Гаврилович и члены его семьи. Но не только жилым было строение. Тут же находилась главная контора торгового дома «Я. Г. Соколов и Ко», мучные лавки его компаньонов, а двадцать пять лет назад даже общественная библиотека, а позже нее седьмое приходское училище. Сдавались и квартиры. Одна в четыре, другая в десять комнат.

Практически рядом с ним высился особняк Неронова на углу улиц Воскресенской и Казанской. В то время, когда его возводили, каменные дома в Самаре можно было пересчитать по пальцам одной руки. Соне даже казалось, что это строение, было самым первым, построенным из этого долговечного материала.

Улицы, умытые дождем, были пусты, только изредка проезжала конка – вагончики, запряженные лошадьми. Соня дошла почти до самой стрелки рек, туда, где много лет назад располагалась крепость, носившая название Самара, а сейчас стояли дома, переходящие у самого берега в амбары.

Пора было возвращаться, не то попадет от маменьки. Сегодня к ужину будет гость. Интересно, она его узнает? Наверняка придет свататься. Последнее время к ним только за этим и ходят.

Девушка повернула домой.

Сначала путь ее лежал мимо дома, принадлежавшего Самарскому отделению Волжско-Камского коммерческого банка и арендуемого Попечительским советом Самарского коммерческого училища. Дом на земельном участке изначально принадлежал председателю Первой городской думы и первому городскому голове Самары Бурееву. Пятьдесят лет назад тут находился двухэтажный каменный дом на семь комнат, отапливаемых четырьмя печами. Две комнаты первого этажа были заняты торговой лавкой, шесть окон которой и дверь выходили на улицу. Во дворе размещались одноэтажный каменный пристрой, летний дом, каретник, конюшня и амбар, и, что характерно, сад с оранжереей.

Еще одна из самых ранних каменных построек – двухэтажный доходный дом с винной лавкой в первом этаже, выстроенный симбирским купцом Иваном Макке, благодаря используемому при постройке материалу, смог пережить пожар пятого июня 1848 года. Правда, пострадав от огня. Но большую часть ценного имущества приказчики смогли спасти. Спрятали в подвал и заложили тот кирпичом, так что целым и невредимым остался и товар, и касса – шесть тысяч рублей серебром.

Из реального училища вышла группка парней и с интересом посмотрела на Соню. Но девушка, погруженная в свои мысли их почти не заметила. Хотя маменька наверняка была бы рада, если бы она привела в дом в качестве жениха кого-то из его учеников. Тут получали образование дети многих известных семей – Петр Щербачев, Алексей Толстой, сыновья фон Вакано, Субботиных.

В далеком 1873 году городская Дума озаботилась тем, чтобы открыть в Самаре учебные заведения, дающие специальное образование для бурно развивающейся торгово-промышленной деятельности. Прошло семь лет – и появилось Реальное Училище имени Александра I Благословенного – первое заведение в Самаре, дающее среднее образование. Для размещения нового учебного заведения выбрали дом Ивана Макке.

Немного поразмыслив, Соня решила, что у нее еще есть время, вернулась чуть назад и направилась еще к одной усадьбе Субботиных.

Построенный в начале 1860-х годов по образцовому типовому проекту, который городские власти выдавали каждому желающему возвести дом, меняя его лишь в зависимости от того, где планировалось это размещение, и какая площадь выделялась под застройку, он был перестроен с сохранением этажности в три этажа и добавлением пристроя со двора. Но уже через десять лет глава семейства Пётр Семёнович Субботин вознамерился построить новый особняк, более соответствующий его материальному и общественному положению. Был объявлен открытый конкурс, предложено несколько проектов и в итоге выбран победитель.

Им стал петербуржец Шретер и его особняк в стиле неоренессанс со строго симметричным фасадом и лепным фризом с грифонами. Старое здание снесли и возвели новое, существующее до сих пор. За строительством дома присматривал не сам автор, а его самарский коллега Николай Иванович де Рошфор.

На первом этаже особняка располагалась контора торгового дома Субботиных. На втором – жилые комнаты для семьи. На второй этаж вела парадная мраморная лестница. Зал был декорирован в двух стилях – Возрождения и русского. Сначала здание не было побелено и красовалось естественным цветом красного кирпича, специально доставленного в Самару из Германии, с ажурным орнаментом из него же. Красный цвет кирпича удачно оттенялся штукатурными деталями – люкарнами – круглыми окошечками – и гранитом цоколя. На фасаде – скульптурная группа, состоящая из мужской и женской фигур вокруг гербового щита с вензелями “П. С.”.

Но двадцать лет назад, когда дела у Субботиных пошли хуже, здание продали с молотка Антону Николаевичу Шихобалову, который реконструировал его, заштукатурив и побелив.