Ирина Селина – Объект №4. Амурский артефакт (страница 5)

Переехав через мост на рейсовом автобусе, Марина вышла на тихой остановке. Утренний воздух был свеж и пронизан речной прохладой. Отсюда открывался панорамный вид на ажурные конструкции Амурского моста, величаво возвышающегося над широкой рекой.

Прохладный речной ветер приятно освежал лицо, а панорамные виды на Хабаровск, виднеющийся на противоположном берегу, и на спокойные воды Амура, казалось, замедляли спешку начинающегося дня. Улочки посёлка Уссурийский петляли среди буйной зелени садов, палисадников и огородов. Здесь царила атмосфера неспешности и умиротворения, словно ритм жизни замедлился, отдалившись от городской суеты и спешки. Ароматы цветущих яблонь и вишен смешивались с запахом влажной земли и свежескошенной травы, создавая ощущение уютной провинциальной идиллии.

Следуя указаниям Василия Сергеевича и ориентируясь по помеченной им карте, Марина начала обход. Улочки посёлка петляли среди зелени, каждый дом прятался за забором или калиткой. Она осторожно стучалась в покосившиеся деревянные калитки, за которыми угадывались ухоженные дворики. Представляясь журналисткой из столичного журнала, собирающей местные истории и предания, она с волнением ждала отклика.

Поначалу жители, непривычные к вниманию извне и, возможно, настороженные, встречали её сдержанно. Ответы были уклончивы. Они охотно говорили о реке – рыбалке, разливах, характере Амура, о своих огородах и повседневных заботах. Но о странных звуках – ни слова. Ничего необычного, что доносилось бы из-под воды, нарушая привычный покой берега. Лёгкое разочарование начало закрадываться в душу Марины. Неужели профессор ошибся? Неужели это просто старые байки?

Она уже подумывала сменить улицу, когда на пороге старенького, но крепкого домика с резными голубыми наличниками и горшками герани на окнах её встретила пожилая женщина – сухонькая, с удивительно живыми и добрыми глазами. Это была Анна Петровна. Узнав, что Марина собирает истории о жизни у Амура, она улыбнулась и радушно распахнула дверь.

Дом дышал уютом и теплом. Пахло свежей выпечкой и душистыми травами. Анна Петровна пригласила её за стол, накрытый кружевной скатертью, и, словно старую знакомую, угостила чаем с ароматным вареньем из лесных ягод и домашним печеньем.

– Ох, милая, историй у нас тут всяких накопилось за долгие годы, – задумчиво произнесла Анна Петровна, бережно удерживая старенькую фарфоровую чашку в своих дрожащих ладонях. Её взгляд был устремлён куда-то в прошлое, за пределы уютной кухни. – И про нашу реку-кормилицу всякое говорят… Амур – он ведь живой, со своим характером. То ласковый да щедрый, то суровый да непредсказуемый. А уж что под его водами таится… кто знает?

Марина внимательно слушала её неторопливую речь, стараясь не перебивать.

– Бывало, летними ночами, когда тишина такая стоит, что слышно, как комар над ухом звенит, слышали мы… будто кто-то стонет издалека, из-под воды. Тихо так, еле-еле, словно сама река вздыхает устало, жалуется на что-то. Муж мой покойный, Сергей, царствие ему небесное, всегда отмахивался, говорил, что это ветер так в прибрежных камышах шумит или баржи далеко по фарватеру идут, гудят. А мне всё казалось, что это сам Амур вздыхает, тоскует о чём-то своём, речном…

– И другие жители посёлка тоже слышали что-то подобное? – осторожно спросила Марина, стараясь не спугнуть хрупкую нить воспоминаний.

Анна Петровна медленно кивнула, её взгляд стал более сосредоточенным, словно она вновь переживала те моменты.

– Бывало, милая. Особенно старые люди замечали, те, кто чутко ко сну относился да к природе прислушивался. Молодёжь сейчас мало на что внимание обращает, всё в своих телефонах да компьютерах сидят, им не до речных вздохов. А вот раньше… Помню, соседка наша, тётя Груня, рассказывала, как однажды ночью её разбудили странные удары, будто кто-то тяжёлым молотком под водой стучал. И так ритмично, словно работу какую-то подводную вёл. Тук-тук… и снова тишина, словно кто-то спохватился и замер, прислушиваясь.

Марина почувствовала, как внутри неё что-то щёлкнуло. Эти разрозненные рассказы, полные личных интерпретаций, начали вырисовывать картину, удивительно похожую на слова Василия Сергеевича о странных акустических аномалиях. Он говорил о низкочастотном гуле, ударах и даже голосах. Источник, по его предположению, находился где-то у моста. Слова Анны Петровны стали первым подтверждением, что это не единичный случай и не фантазия одного человека.

Продолжая обход по тихим, утопающим в зелени улочкам Уссурийского, Марина стучалась в другие дома, расположенные ближе к реке. Жители по-прежнему отвечали сдержанно, но, услышав, что Анна Петровна уже поделилась воспоминаниями, некоторые становились разговорчивее.

– А помимо Анны Петровны, кто-нибудь ещё из соседей говорил о чём-то необычном, связанном с рекой? – осторожно спросила Марина.

Одна женщина средних лет, у которой окна выходили прямо на тёмную гладь Амура, помедлив, кивнула:

– Ох, милая, тут всякое рассказывают… А я вот сама слышала, бывало, по ночам… Такой гул, низкий, протяжный. Идёт откуда-то со стороны реки. Будто что-то тяжёлое двигается там, внизу. Окна старые аж дребезжали, тревожно как-то становилось.

Заядлый рыбак, проводивший на берегу большую часть своей жизни, на вопрос о странностях у реки прищурился:

– Река – она разная бывает… Но иногда вот сижу с удочкой ночью на своём местечке у самой воды… И чувствую – вибрация какая-то. Прямо через землю идёт. Словно там, внизу, что-то огромное гудит и дрожит. Непонятно что. Не похоже на баржу.

Самым поразительным оказалось свидетельство старого рыбака Николая. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, хранило житейскую мудрость.

– Профессор, который рассказал мне об этой истории, говорил, что некоторые даже слышали нечто похожее на голоса… Невероятно, конечно, но всё же… Вы не сталкивались с таким? – прямо спросила Марина, глядя ему в глаза.

Николай усмехнулся краешком губ, словно услышал давно знакомую, но всё ещё будоражащую историю.

– Голоса, говоришь? Было дело… Сам слышал. Не то чтобы прямо слова разобрать, нет. Но… будто шепчется кто-то там, в глубине. Тихо так… Непонятно что. Непонятно кто. Жутко, скажу тебе. Мурашки по коже бежали.

Это свидетельство вызвало у Марины особый интерес. Подземные голоса… Василий Сергеевич тоже упоминал их. Это выводило историю за рамки просто механических вибраций или природных явлений, намекая на нечто иное, возможно связанное с деятельностью или даже… присутствием.

К концу дня блокнот Марины был исписан. Разрозненные, порой туманные, но удивительно похожие свидетельства вырисовывали общую картину: странные, необъяснимые звуки действительно исходили из-под тёмных вод Амура, преимущественно в районе, хорошо просматривающемся от моста. Гул, удары, вибрация, шёпот… Каждая история была фрагментом большого, пока несобранного пазла.

Первый, самый важный шаг в её неофициальном расследовании был сделан. Теперь Марине не терпелось вернуться в город, чтобы поделиться находками с Василием Сергеевичем и вместе проанализировать полученную информацию. Она чувствовала, что они на верном пути и тайна «голосов Амура» постепенно начинает приоткрывать свои мрачные завесы, увлекая её вглубь неизведанного.

Глава 5

Первый шаг к тайне

Вечер мягко опустился на Хабаровск, зажигая первые огни города. Улицы погружались в синеву сумерек, деловая суета сменялась неспешным вечерним движением. В уютном кафе «Старый город», ставшем их временным штабом, Марина сидела у окна, наблюдая за меняющимся небом и чувствуя, как лёгкое волнение нарастает внутри. Она с нетерпением ждала возможности поделиться собранными свидетельствами. Чашка с недопитым чаем остывала на столике. Ей казалось, что после дней, проведённых среди официальных лиц и проблем демографии, возвращение к тайне – это глоток свежего воздуха. Когда Василий Сергеевич подошёл, аккуратный и спокойный, как всегда, в его глазах читалось не меньшее предвкушение. Ей казалось, он понимает её азарт лучше, чем кто-либо в этом городе.

– Василий Сергеевич! Я съездила в Уссурийский! – воскликнула Марина, едва профессор успел сесть напротив. Голос звенел от впечатлений прошедшего дня, в нём смешивались усталость от долгих часов на ногах и возбуждение от услышанных историй.

– Рассказывайте, Марина, рассказывайте, – он улыбнулся, устраиваясь у столика. – Что говорят голоса берега? Надеюсь, жители оказались разговорчивы?

Марина достала свой исписанный блокнот, листая страницы, заполненные неровным почерком и быстрыми пометками, порой цепляясь за ключевые слова, порой зарисовывая схемы, которые пыталась объяснить ей Анна Петровна.

– Разговорчивы… по-разному, – она усмехнулась, вспоминая первую настороженность жителей и то, как приходилось подбирать слова. – Сначала очень неохотно, про обычные дела – рыбалку, огороды, паводок. Но когда я упоминала старые предания, особенно про реку… и когда сказала, что не одна интересуюсь этой историей, что есть человек, который тоже слышал странные звуки, некоторые начинали говорить. Самое главное – звуки слышат! И не один человек! Есть разные описания, но все указывают на район моста, под водой.

Она снова взглянула в блокнот, пробегаясь глазами по записям.