Ирина Селина – Объект №4. Амурский артефакт (страница 4)

Марина слушала затаив дыхание. История оживала, наполняясь мрачной атмосферой предвоенных лет и государственной тайны.

– То есть даже сейчас найти что-то официально практически невозможно?

– Практически, – кивнул профессор. – Но иногда, в старых отчётах, в личных записях инженеров того времени могут попадаться крупицы. Если знать, где искать и что искать. Моя специализация в промышленной инженерии, конечно, напрямую не связана с тоннелями тридцатых годов 20-го века, но принципы проектирования, логистика, подходы к строительству… они имеют преемственность. И понимание эпохи помогает понять мотивы тех, кто принимал решения о секретности.

– Вот именно доля истины меня и интересует! – Марина понизила голос, оглядываясь по сторонам, хотя посетителей в кафе было немного. – Василий Сергеевич, в поезде вы упомянули, что звуки доносятся с левого берега, из района моста. Но левый берег там довольно протяжённый. Есть ли какое-то более конкретное место, о котором говорят местные? Может быть, ближе к предполагаемым входам в тоннель?

– Конкретное место есть, примерное, – ответил Василий Сергеевич, задумчиво помешивая ложечкой остывший кофе. – Местные легенды и редкие очень старые упоминания указывают на левый берег, да, но не просто на весь берег. Речь идёт об участке напротив того места, где главный пролёт моста пересекает русло Амура. Там, на левом берегу, как раз расположен небольшой посёлок… Уссурийский.

Он посмотрел на Марину, оценивая её реакцию.

– По логике строительства вход в тоннель должен был находиться где-то в этой зоне. Не слишком далеко от русла, но и достаточно высоко от уреза воды при нормальном уровне реки, чтобы избежать затопления на этапе строительства и эксплуатации.

– Посёлок Уссурийский… – Марина задумчиво повторила название. – Значит, местные жители там живут буквально над тоннелем? Или рядом с ним?

– Скорее рядом с предполагаемыми входами. Сам тоннель уходит под русло, на приличную глубину. А вот подходы к нему… возможно, они где-то в районе этого посёлка. – Профессор извлёк из записной книжки сложенный вчетверо лист и начал схематично рисовать карту района. – Видите? Вот здесь мост, вот русло, а вот этот изгиб берега с посёлком.

Он подвинул карту к Марине.

– В любой исследовательской работе, Марина, будь то журналистика или наука, местоположение – это первый и самый важный ключ. Легенды и слухи часто привязаны к конкретной местности не случайно. Люди замечают аномалии там, где они происходят. А наша задача – взять эти разрозненные «народные приметы» и наложить их на карту, на известные факты, на инженерную логику. Понять, почему именно там слышат, а не где-то ещё.

– И вы думаете, эти слухи о звуках… они могут быть связаны именно с тоннелем? Не просто эхо стройки? – спросила Марина, возвращаясь к самому необъяснимому.

– Вот это и есть самая большая загадка. – Василий Сергеевич снова протёр очки, его взгляд стал ещё более сосредоточенным. – Если бы это был просто гул реки или вибрация от поездов по мосту – это одно. Но ритмичные удары? Приглушённые голоса? Ни один известный мне акустический феномен, связанный с реками или подземными сооружениями, не даёт такой картины. Гидродинамические шумы имеют другой спектр. Сейсмическая активность проявляется иначе. Работа механизмов? Но каких? В заброшенном и замурованном тоннеле? Если только там что-то происходит сейчас. Или… если тоннель не совсем заброшен. Или если источник звука не механический вовсе. Именно поэтому нам нужны объективные данные.

Марина представляла себе эти звуки – стоны из глубины, ритмичные удары… Мурашки пробежали по коже. Это не просто легенда, это что-то живое, активное. Что-то, что скрывается под тоннами воды и грунта.

– Это звучит как огромный объём работы, – задумчиво произнесла Марина, переваривая услышанное. – Свидетельства очевидцев… их нужно найти, разговорить… Но вы упоминали, что у вас на кафедре есть специалист, который занимается гидроакустикой Амура? Мне кажется, научные данные могли бы подтвердить или опровергнуть эти слухи гораздо убедительнее, чем любые рассказы.

– Ах да, молодой доцент с геологической кафедры, – кивнул Василий Сергеевич. – Сергей Иванович. Очень увлечённый малый. Он занимается мониторингом акустической среды реки, её подводных звуков, вибраций. У него есть современное оборудование – высокочувствительные гидрофоны, спектральные анализаторы… Как раз то, что нужно для точной регистрации и анализа подводных звуков и вибраций в конкретном месте. Показания приборов – это объективные данные, Марина, их нельзя списать на игру воображения, местные легенды или слуховые галлюцинации.

Профессор снял очки и протёр их платком, словно очищая не только стёкла, но и обдумывая следующий шаг.

– В любом серьёзном расследовании, Марина, будь то журналистика, история или наука, показания свидетелей – это лишь отправная точка, начальная гипотеза. Важная, бесценная, но гипотеза. Чтобы превратить гипотезу в факт, нужны доказательства. В нашем случае – объективные физические измерения. Если эти странные звуки реальны и имеют физическую природу, Сергей Иванович с его аппаратурой сможет их зафиксировать, определить их точные частотные характеристики, даже локализовать источник с высокой точностью. Это именно та «вторая часть работы», о которой я говорил в поезде. Сочетание «народных примет», собранных вами, и точной науки, которую представляет Сергей Иванович.

– Это было бы просто невероятно! – Марина почувствовала новый, мощный прилив азарта. Возможность получить научные данные вносила в расследование весомость и серьёзность, выводя его за рамки простого сбора баек. – Вы могли бы нас познакомить? Мне кажется, его данные критически важны для понимания природы этих звуков.

– Конечно, я с ним свяжусь, – подтвердил Василий Сергеевич. – Думаю, он сам заинтересуется этой историей, хотя по натуре он, как всякий хороший учёный, скептик. Возможно, стоит вам сначала собрать первые, наиболее убедительные свидетельства от жителей Уссурийского. Уточнить у них примерное время суток, когда звуки слышны отчётливее всего, и с какой стороны от посёлка или моста, по их ощущениям, шёл источник. Это даст нам более чёткое представление о том, когда и где искать аномалии с помощью аппаратуры Сергея Ивановича, сократит время его работы. А я тем временем попробую поискать старые городские планы, инженерные отчёты или какие-то архивные документы, связанные со строительством тоннеля. Вдруг сохранилось что-то, что может указать на точное местоположение входов, особенности конструкции или даже на незапланированные инциденты в ходе строительства.

Они одновременно взяли свои остывшие чашки, словно скрепляя невидимой печатью только что намеченный план. В воздухе витало ощущение начинающегося, пока ещё неясного, но уже захватывающего приключения.

– Итак, – подытожила Марина, чувствуя, как шестерёнки её журналистского и теперь уже детективного ума встают на место, – мой первый, неотложный шаг – поездка в Уссурийский, сбор свидетельств очевидцев, попытка понять локализацию слухов и, соответственно, звуков. Ваш – поиск в архивах и разговор с Сергеем Ивановичем, чтобы договориться о его участии.

– Именно так, – кивнул профессор, его взгляд стал тёплым и одобрительным. – Разделение труда. У каждого из нас есть свои инструменты и сильные стороны. У вас – острый взгляд журналиста, умение слушать и задавать правильные вопросы, упорство. У меня – знание города, его истории и доступ к некоторым теоретическим или архивным источникам. У Сергея Ивановича – точные научные приборы и методология объективных измерений. Соединив всё это, мы сможем если не разгадать тайну полностью, то хотя бы понять её истинную природу, отделив факты от вымысла.

Василий Сергеевич мягко улыбнулся.

– Забавно, да? Случайная встреча в поезде, разговор о старых легендах, и вот мы уже планируем целое исследование. Настоящее приключение для учёного и столичного журналиста.

Марина рассмеялась, и звонкий смех на мгновение нарушил тишину кафе.

– Похоже на начало книги. Только вот что будет дальше, пока никто не знает. И это самое интригующее.

– В том и прелесть неизведанного, Марина. Но помните: в любой, даже самой запутанной и пугающей тайне есть рациональное зерно. Даже самые невероятные слухи могут оказаться лишь искажённым отражением реальных событий или физических явлений. Наша задача – отделить зёрна от плевел, факты от фантазий. И быть осторожными. Не все тайны любят, когда их ворошат. Особенно те, что скрыты глубоко под землёй или водой… или намеренно забыты.

Его взгляд на мгновение стал серьёзным, даже немного тревожным, напоминая Марине о тени грусти, которую она видела в его глазах ещё в поезде. Но тут же профессор снова улыбнулся, возвращаясь к своему обычному спокойному виду. Они допили остывший кофе и поднялись из-за столика, готовые сделать свои первые шаги навстречу тайне под водами Амура. Солнце за окнами кафе уже клонилось к горизонту, окрашивая небо над городом в предзакатные тона.

Глава 4

Голоса жителей

На следующее утро, следуя намеченному плану, Марина отправилась в посёлок Уссурийский. Она знала, что именно здесь, на левом берегу Амура, напротив моста, по свидетельствам местных жителей, чаще всего слышали странные звуки. Ранний час обещал тишину и возможность поговорить с теми, кто живёт у реки давно.