Ирина Савина – Крутицкое подворье (страница 9)
Арапша уже заждался друга и нетерпеливо подпрыгивал на месте перед входом в церковь. Громко окликнул Семена, но не получил ответа и тогда кинул в него подобранным камушком. Получив удар в спину, Семен обернулся, вспомнил о друге и об их затее, и, перекрестившись, вышел из церкви.
Отроки побежали было дальше, но тут зазвучал азан - голос муэдзина с минарета рядом расположенной мечети призывал мусульман к намазу. И снова замер Семен, внимательно и благоговейно слушая его пение. Арапша дергал его за руку, звал скорее бежать дальше, но тщетно, Семен весь погрузился в протяжные заунывные звуки и словно был уже не здесь, а где-то в иных местах.
В этот момент и заметил его шедший мимо отец Петр. Он стоял и смотрел на своего крестника, и было ему не по себе. Видел священник, что Семен сейчас пребывает под покровом воли Аллаха и ничего другого для него не существует. Крестный стоял потерянный и не знал, что ему делать, как вернуть душу Семена в Христово царство. Тут исчерпавший все терпение Арапша залепил другу затрещину и вернул его в мир мальчишеских забот. Друзья, стремглав, понеслись дальше.
Чтобы сократить путь, они решили пересечь большое поселение черкесов, за что тамошние мальчишки, если ловили чужаков, требовали заплатить дань в размере одной мелкой монеты. На этот раз друзьям не повезло, их заметили и окружили с десяток местных. Расплатиться бедолагам было нечем, значит быть им битыми. Арапша крутился волчком, готовясь принять удар с любой стороны, Семен же стоял неподвижно и смотрел на черкесского вожака. А тот раздумывал, он знал Семена и остерегался его, потому что чувствовал в нем что-то особое, непонятное, отличавшего его от всех остальных мальчишек. Еще знал вожак, что Семен старался в драки не ввязываться, не признавал он этой любимой всеми мальчишками забавы. Но если такое случалось, то становился он бешеным, вскипала в нем азиатская кровь отца, и никому не было от него пощады. И опять ситуацию разрешил Арапша, он кинулся на стоящего ближе всех к нему черкеса и принялся его тузить. Этого вожак перенести не мог, и драка началась.
Из-за неравенства сил потасовка закончилась быстро, все были довольны. В Сарае у мальчишек было правило – драться до первой крови, как правило, до серьезных увечий дело не доходило. Соблюдя все правила игры, выплеснув в драке переполнявшую их и не растраченную телесную силу, драчуны весело переговаривались, ощупывали свои раны, потирали кровоподтеки. Один Семен стоял смущенный и расстроенный, это в нем проявлялась кроткая натура его матери.
Когда друзья, наконец, добрались до дома Арапши, степное солнце уже клонилось к земле, и вечерние тени отвоевывали себе все больше места. Мальчишки украдкой пробрались в ветхую постройку, где стояла кобыла с жеребчиком. Они гладили его мягкую шерсть, теребили маленькие уши, смотрели, как он сосет мать, и ничего не замечали вокруг.
Вдруг Арапша заголосил во всю глотку. Его отец зашел проведать жеребенка и увидел мальцов в непотребном виде. Рубаха сына была вся изодрана и висела клочьями, тело было в синяках, из носа медленно стекала струйка крови. Его приятель мало от него отличался, только вместо разбитого носа у него совсем заплыл глаз. Отец крепко держал сына за ухо, поднял с земли ивовый прут и начать охаживать им мальца, приговаривая:
- Я тебе не велел в драки лезть? Не велел. А ты не послушался? Не послушался. Опять всю рубаху изодрал? Опять. Вот и получай, шайтан! – приговаривал разъяренный отец.
Арапша орал благим матом, плевался, лягался, при этом успевал вытирать рукой кровь, сочащуюся из носа. Наконец оба устали, отец опустил прут, но продолжал больно крутить сыну ухо. Малец уже тихо плакал и просил у отца пощады, обещал, что больше не будет драться.
Тут старый монгол заметил Семена.
- А ты кто такой? – спросил он с угрозой.
- Семен, - ответил отрок, - Мы пришли жеребца поглядеть. А по дороге на нас налетели черкесы, и нам пришлось драться. Не мы начали драку, нам пришлось защищаться.
Ясное изложение хода событий и спокойствие, с которым отрок отвечал, удивили отца, он даже отпустил ухо сына. Тот молниеносно этим воспользовался и юркнул под брюхо кобылы.
В субботу на исповедь Семен пришел с большим синяком под глазом. Выслушав его, отец Петр спросил, что он делал возле мечети.
- Хотел помолиться, - спокойно сказал Семен.
Отец Петр долго смотрел в ясные голубые глаза Семена, в которых не было ни обмана, ни греха. Священник наложил на него епитимью – подмести пол в храме и 3 дня поста, перекрестил и отпустил.
Весь день и всю ночь пребывал священник в душевной смуте, неразрешимую загадку задал ему крестник. По православным канонам согрешил Семен, желая помолиться в басурманской мечети. А, глядя шире, бог един, и молиться ему, стало быть, не возбраняется в любом божьем доме…
Утром после службы подошел отец Петр к епископу Феогносту, просил исповедовать его и поговорить о Семене. Епископ посчитал сомнения Петра греховными и назначил недельный строгий пост. Епископ был занят подготовкой к встрече с ханом и уделить больше времени разговору с отцом Петром не мог, поэтому велел ему проявлять больше строгости к крестнику и больше нагружать его работами в храме.
Отец Петр благословил крестника очищать от свечного нагара два больших кандила12 и лампады в храме. К его удивлению быстрый, непоседливый Семен с удовольствием стал проводить много времени в церкви, всем интересуясь и во все вникая. Это совсем не понравилось Арапше, теперь он все чаще оставался один, и ему было скучно и неинтересно без приятеля.
Однажды отец Петр застал Семена, когда тот стоял в алтаре и листал оставленную на престоле Библию. Сначала священник хотел было отругать Семена за то, что он самовольно зашел в алтарь и трогал священную книгу, но что-то его остановило, и он решил понаблюдать за отроком. Время шло, отец Петр устал стоять, а Семен все читал Библию, иногда переворачивая листы назад и что-то перечитывая. На следующее утро отец Петр велел крестнику переписать одну страницу из Священного писания, которое переписывали для недавно построенной новой церкви. На следующее утро Семен отдал ему целую переписанную главу. Духовник удивился, что отрок переписал 4 листа книги за такой короткий срок. Мальчик признался, что писал при свече до первой звезды. С тех пор послушанием для Семена стало переписывание церковных книг.
Когда исполнилось Семену четырнадцать лет, по совету отца Петра епископ Феогност взял его как умелого писца себе в помощники, взамен умершего прежнего. Отрок сразу понравился епископу – был понятлив, писал быстро и грамотно, к тому же почерк у него оказался ровный и твердый. Вскоре Семен стал незаменимым помощником епископа Феогноста: под его диктовку писал письма митрополиту Кириллу и русским князьям, переписывал церковные книги и документы. Через некоторое время поднаторел Семен в переводах ордынских текстов: сначала он переписывал их уйгурскими буквами с монгольского языка на арабский, а с него на русский. Переводил Семен и выдаваемые ханом ярлыки русским митрополитам и князьям. Освоил отрок греческий и латынь, поскольку епископ Сарайский Феогност был послом от хана Мангу-Темира в Византии и вел с греками постоянную переписку, ведь контакты с Византией сулили ордынцам прочную позицию посредников в торговле между западом и востоком. Епископ Сарайский имел исключительно важное дипломатическое значение для митрополита и всех русских князей.
Сегодня Семен сидел за столом в углу архиерейского дома, стоящего рядом с церковью, за очередным переводом и прислушивался к разговору отца Петра и епископа Феогноста. Тот недавно вернулся из Константинополя, куда был послан митрополитом Кириллом к патриарху по церковным делам и одновременно по поручению хана к императору Михаилу Палеологу, тестю Ногаеву. Епископ рассказывал о своей поездке такие удивительные вещи, что отрок не мог сосредоточиться на своем деле и во все уши слушал.
- Когда вопрошал я, можно ли освещенную трапезу переносить с места на место и употреблять в богослужении, Собор ответствовал утвердительно, указав, что ходящие люди13 не имеют себе упокойна места.
- А как они указали нам крестить татар, желающих принять святое крещение, когда в малых церквах годных для того сосудов не имеется, или, когда воды нету? - с интересом вопрошал отец Петр, - В чем погружать их?
- А на это Собор дал благословение, что в июле и августе, когда сушь и воды не напасешься, крестить песком прямо на пол храма - сказывал епископ Феогност.
Священники продолжали обсуждать другие вопросы, заданные епископом Сарайским в Константинополе, которые были вызваны необычными условиями служения русского духовенства, в которых оно оказалось в Орде. Но Семен уже не слушал их, так он был потрясен рассказом о крещении песком и ему не терпелось поделиться этим с матерью. Он быстро закончил очередной перевод, вложил исписанный пергаментный лист в книгу, после чего незаметно выскользнул наружу и побежал домой.
Духовник Семена был спокоен и доволен своим крестником, тот много времени проводил в церкви или архиерейском доме за переводами и написанием текстов, каждое воскресенье причащался, отцу Петру казалось, что Семен был все время у него на виду, и он все о нем знает. Однако неожиданно спокойствию крестного пришел конец.