Ирина Савина – Крутицкое подворье (страница 11)

В голосе и глазах Петра почувствовал епископ столько доброты и участия, что дрогнуло сердце у Феогноста.

- Ладно, я подумаю.

- Вот и спасибо, вот и ладно, - ласково и радостно сказывал Петр, будто епископ уже дал свое согласие.

За это и любил епископ Петра, что не ожесточался в отличие от него его друг, душа его оставалась полна доброты и сострадания. А сам Феогност, вынужденный постоянно хитрить и лавировать между разными интересами русских и ордынских властителей, скудел добротой и милосердием. Петр не давал ему окончательно очерстветь душой.

Отец Петр еле дождался утра и после окончания службы сразу подошел ко владыке.

- Что удумал насчет Семена, отец Феогност? - мягко вопросил Петр, без всякого сомненья глядя на епископа.

Вопрос застал того врасплох, ибо за множеством хлопот, он и думать забыл о Семене. Но неожиданно для себя произнес:

- Что ж, пусть будет по-твоему, скажи, чтобы собирались в дорогу, - и увидев, как просветлело лицо друга, сам широко улыбнулся и так же широко перекрестил Петра, и нарочито грозно добавил, - Пусть тебя благодарят, твоя заслуга!

На время своего отсутствия в Сарае епископ Феогност оставлял епархию Сарайскую на попечение викария - отца Паисия, своего первого помощника. А на отце Петре оставался храм, где он служил и сейчас разговаривал с епископом.

Обычно из Сарая в Москву по Волге отправлялись в начале августа, когда начинал дуть южный ветер с Каспия. Тогда была надежда, что с его помощью удастся пройти большую часть пути под парусами. Волга – река хоть и широкая, но спокойная и неглубокая, сродственная русской душе. Если ветер спадал, то шли на веслах, иногда на лямках, бывало пережидали день-другой на берегу, передыхая в местных селениях.

Почти весь путь мать Семена просидела на носу лодки. Чем выше по течению Волги поднимался речной караван, тем более мягким становился солнечный свет, зелеными берега, и тем больше разглаживалось лицо бабы, расправлялись ее плечи. Улыбка не сходила с ее лица, глаза сияли голубизной, она часто напевала какие-то русские песни, прислуживала уставшим гребцам. За 2 дня до окончания почти двухмесячного пути до Нижнего Новгорода попутный ветер стих, небо затянуло тучами и пошел холодный дождь. Мать поначалу так радовалась дождю, утренним туманам, что не сразу спряталась под натянутую крышу и сильно промокла. К вечеру она начала кашлять, а ночью у нее случился жар. Последний день плавания баба лежала под натянутым пологом, Семен укрыл ее чем можно, она забылась и уснула.

Нижний Новгород встретил их сдержано: дождь перестал, но было хмуро. Первый день отдыхали после последней тяжелой части речного пути, следующий день перегружались на ожидавшие их присланные из Крутиц подводы и лишь на третий день отправились в путь до Москвы.

Днями наступила золотая осень. Желтые березы и осины, красные клены, коричневые дубы оттеняли зеленые елки и сосны. Листопад усыпал желтыми листами подводы и сидящих на них людей. Мать Семена лежала на соломе и тихо улыбалась. Она была слаба, сильно кашляла, но чем ближе подъезжали к Москве, тем светлее и радостнее делалось ее лицо. Баба перебирала руками разноцветные листья, собирала их в пестрые охапки и держала их у себя на груди.

Семен часто соскакивал с подводы и шел рядом, держа мать за руку. Иногда он отходил в лес, набирал там шишек и грибов и приносил их больной. Она радовалась, как дитя. А увидав принесенный сыном мухомор, счастливо зарыдала. Семен был очарован лесом, его бескрайностью, разнообразием, изобилием плодов и живности. Потрясли его сорока своей красотой и трескотней, дятел - своим упорством, еж - видом и деловитостью. Всю сухопутную часть пути он исследовал окрестности, открывал для себя новые и незнакомые ее приметы. С интересом знакомился со встречными русскими мужиками и бабами, которые отличались от тех, что он знал в Сарае, своим спокойствием, даже какой-то вялостью и добротой. Все, что видел вокруг, он рассказывал матери, она жадно его слушала, иногда просила что-то повторить, и все время кашляла.

Когда наконец добрались до Крутиц, мать Семена была в сильном возбуждении. Временно матери выгородили небольшой закуток в общей монастырской келье. Несмотря на усталость и недомогание, она сразу отправилась искать свой дом, Семен пошел с ней. Оказалось, дом сгорел на пожаре и никого родных не осталось. Мать тихо плакала, силы ее оставили, и она села прямо на землю. Обратно Семен отнес ее на руках.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.