Важным хронологическим индикатором являются и браслеты из сапропелита. Фрагменты их происходят из Галиш-Ловачки и поселения Ративцы. В Карпатской котловине самые ранние из них фиксируются в комплексах ступени В2b, а самые поздние — с вещами ступени G1b, когда их вытесняют стеклянные браслеты (Bujna J., 1982, Abb. 2, 20). Более всего они характерны для ступени В2/С1. Гладкий браслет из светло-голубого прозрачного стекла найден в кладе из Малой Бегани, а второй подобный — в трупосожжении около с. Мачола (Бiдзiля В.I., 1971, с. 77, 78, рис. 33, 2). Такие гладкие браслеты характерны уже для ступени С2, в C1 они обычно сложнопрофилированные и украшены шишечками (Godłowski К., 1977, s. 43. 44).
Хорошие основания для датировки дает комплекс погребения кургана XI в Куштановице. Здесь, кроме сероглиняного гончарного кельтского сосуда (табл. XXVIII, 5) и поясного крючка, найдены три фибулы раннелатенской схемы. Одна из них, проволочная с арковидной спинкой, крупными завитками пружины и большим шаром на конце ножки, относится к категории так называемых фибул с шаром (табл. XXVI, 2). Это типологическое звено, следующее за духцовскими фибулами (Filip J., 1956, s. 104–107). В корреляционных таблицах И. Буйны такие фибулы выступают в комплексах ступени В2b, т. е. где-то между 280–225 гг. до н. э. Вторая фибула из Куштановицы — мюнзингенская (табл. XXVI, 7). Но вместо кораллов, зачастую украшавших диск на ножке, здесь лишь небольшие круглые выпуклины. Вероятно, эта застежка была изготовлена после 263 г. до н. э. О сравнительно поздней хронологической позиции свидетельствует и многовитковая пружина. Третья фибула (табл. XXVI, 4) относится к переходному варианту от духцовских фибул (характер оформления ножки) к так называемым пауковидным (выпукло-вогнутая широкая спинка). Аналогичные, хотя и более крупные, известны на территории Болгарии (Woźniak Z., 1974, fig. 6, 3, 4), т. е. они — времени оккупации Фракии в 280–212 гг. до н. э. Эта дата подтверждается горизонтальной стратиграфией и корреляцией комплексов могильника Мюнэинген (Hodson F.R., 1968, p. 30, 67). К несколько более позднему времени мог бы относиться бронзовый поясной крючок из кургана XI в Куштановице (табл. XXVI, 3), поскольку это вещь, характерная уже для Латена С. Аналогичные происходят, например, с оппидума Страдоницы (Каспарова К.В., 1981, рис. 6, 14) и из Мниховского Тынка (Filip J., 1956. Rys. 51, 2) в Чехии. Но появляются такие крючки еще на ступени В2b, а о сравнительно раннем возрасте крючка из Куштановицы может свидетельствовать наличие на нем выемки под коралловую, вероятно, вставку. По-видимому, погребение в Куштановице было совершено где-то во второй четверти III в. до н. э.
На поселении Галиш-Ловачка найдены обломки и среднелатенских скрепленных проволочных фибул (табл. XXVI, 5, 6). Две из них украшены шариками на месте соединенная ножки и спинки. Это вещи, характерные для ступени C1 (Bujna J., 1982, Abb. 4, 30). А простые проволочные среднелатенские фибулы без каких-либо декоративных элементов характеризуют уже ступень С2. К сожалению, сохранность их такова, что уточнить хронологическую позицию не представляется возможным. Это касается и обломка фибулы из кургана у с. Бобовое (Бiдзiля В.I., 1971, рис. 35, 2).
Что касается железных кованых цепей с крючком на конце, служивших у кельтов боевыми поясами или портупеями (табл. XXVI, 16, 17), то их находки и знаменуют еще наступление ступени С1. В Италии они известны в комплексах еще середины — второй половины III в. до н. э. (Kruta-Poppi L., 1979, fig. 7, 4). В Карпатской котловине ступень C1 начинается несколько позже, но железные пояса-цепи здесь появляются и на переходной ступени В2/С1 (Bujna J., 1982, Abb. 4, 18; 5, 45). Поздний этап их типологического развития представляет лишь сравнительно короткий поясной крючок с «выбитым» точечным орнаментом (табл. XXVI, 18). Такие характерны только для ступени С1 и существуют в начале ступени С2 (Bujna J., 1982, Abb. 5, 54).
Кельтские женщины тоже носили пояса-цепи, но бронзовые звенья их сложно профилированные и иногда украшены красной эмалью. Прекрасный экземпляр поясного бронзового крючка в виде головки бычка (табл. XXVI, 14), происходящий из Мукачева, хранится в музее города Сибиу в Румынии (Duval P.-М., 1977, fig. 329, p. 134). Он выполнен в пластическом стиле ступени В2b и C1 (Bujna J., 1982, taf. 2). Несколько моложе бронзовая цепь с эмалью из Галиш-Ловачки (табл. XXVI, 1). Это изделие ступени C1b (Bujna J., 1982, Abb. 2, 34).
Типичны для среднего Латена и большие (до 35 см) ножи-секачи с изогнутой рукоятью, заканчивающейся шариком или колечком (табл. XXIV, 5, 6). В них исследователи видят то бритвы, то боевые ножи.
Имеет хронологическое значение и керамика некоторых типов. Так, графитированная керамика с вертикальными расчесами (табл. XXVIII, 6) получает широкое распространение только со ступени С2 и существует в D1, а расписная (табл. XXVIII, 1) — только в D (Godłowski К., 1977, s. 44, 49). Сочетание в кургане у с. Бобовое расписного сосуда со среднелатенской фибулой делает наиболее реальной датой захоронения рубеж ступени С2 и D1, хотя и не исключает возможность и датировки ступенью D1.
Кельтские находки к востоку от Карпат образуют четыре хронологические группы (рис. 4). Для самой ранней характерны вещи горизонта Духцов-Мюнзинген. Это прежде всего духцовские фибулы с «гусеничной» спинкой (Дубляны, Тростяница, Долиняны) ступени B1, «рубчатые» браслеты (Иване-Пусте и др.), гривны с небольшими печатевидными окончаниями из Мельниковки и Макарова Острова, «волнистая» гривна из Пекарей. Ступень В1, как уже говорилось, охватывает промежуток времени приблизительно от 80 до 30-20-х годов IV в. до н. э.
Следующую группу образуют вещи ступени В2. Среди них самую раннюю хронологическую позицию занимают классические духцовские фибулы с массивной гладкой дужкой (Залесье, Липлява, Малая Сахарна, Рудь) или с узкой полоской псевдозерни на спинке (Головно). По И. Буйне, они диагностируют ступень В2а, хотя в ряде комплексов выступают и с вещами В2b. Синхронна им или чуть моложе и фибула из с. Биевцы с овальной расширенной спинкой и с раздвоенным концом ножки (табл. XXVII, 6) и те, и другие встречаются в комплексах фазы «d» могильника Янушев Уезд, занимающей в рамках горизонта Духцов-Мюнзинген сравнительно позднюю позицию. На следующей фазе появляются уже фибулы с шаром (Kruta V., 1979, fig. 1). Ступень В2а датируется промежутком времени от 320 по 280 г. до н. э.
К так называемым пауковидным фибулам с «фальшивой» пружинкой на ножке относится одна из случайных находок в Надпорожье (табл. XXVII, 10) и фибулы из Пантикапея (Амброз А.К., 1966, табл. I, 8, 9) варианта А3 по классификации К. Пешеля (Peschel К., 1972, s. 1-42). «Пауковидные» фибулы характерны для ступени В2b (Bujna J., 1982, Abb. 4, 14, s. 329, 330).
У второй находки из Надпорожья (табл. XXVII, 11) обломана ножка, которая могла заканчиваться или «фальшивой» пружинкой, или иметь небольшой шарик, как на экземплярах из Говора Сад и Царевна в Болгарии (Woźnak Z., 1974, рис. 6, 3, 4). Последние относятся ко времени оккупации Фракии кельтами в 280–212 гг. до н. э., что также соответствует ступени В2b (от 280 до 240–220 гг. до н. э.) и охватывает частично переходный горизонт В2/С1 (от 220 до 180 гг. до н. э.).
К переходному времени от ступени B2b к C1 относятся и браслеты из сапропелита (Bujna J., 1982, Abb. 2, 20).
Следующую группу составляют находки среднелатенские — стеклянные браслеты из Степановки, фибулы с восьмерковидными завитками (Каспарова К.В., 1981, с. 57–63; Peschel К., 1972, s. 1-42), графитированная керамика Бовшева, Горошова и Велемичей, а также весь набор сероглиняной гончарной керамики из Бовшева, характерный для ступени С1. Сочетание на поселении Горошова сапропелитовых браслетов и графи тированной керамики указывает, что поселение существовало скорее всего в пределах ступени С1b, где-то в первой половине II в. до н. э.
Латенский меч из скифского погребения в Верхней Тарасовке в Надпорожье (Бодянский А.В., 1962, рис. 1, 1) по слабоизогнутой гарде сближается с типом I в классификации 3. Возьняка, но наличие железных ножен с простым закруглением на конце заставило этого автора отнести меч из Надпорожья к позднелатенскому времени (Woźniak Z., 1974, s. 153, 154). Это приходит в противоречие со скифской хронологией, по которой погребение датируется IV в. до н. э. О том, что с хронологией ранних латенских мечей еще не все ясно и, очевидно, еще не все формы попали в существующие классификации кельтского оружия, сигнализирует и находка меча, напоминающего позднелатенские, в кургане Митков Врах в Югославии в сочетании с фибулой типа Букйовцы, для которой более поздняя, чем IV III вв. до н. э., датировка исключается (Woźniak Z., 1974, s. 91).
Имеется еще серия находок, включающая и бронзовые шлемы типа Монтефортино, связанная, вероятно, с деятельностью в Причерноморье Митридата Евпатора, в державу которого входили и малоазийские галаты (Raev В., 1986, с. 87–89; Еременко В.Е., 1986, с. 90–96). Эти находки, однако, нуждаются в специальном рассмотрении в ином контексте. Нас в основном занимали сейчас памятники, хронологически предшествующие времени окончательного формирования зарубинецкой и поянешти-лукашевской культур.
