Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 88)

Все испуганно жались по углам, пока Роман с наслаждением и безумной яростью несчастного избивал, но под руку «случайно» попался Бергер. Мгновенно забыв про свою жертву, Роман кинулся проверять всё ли с ненаглядным Кирюшей в порядке, забрасывая его встревоженными восклицаниями вроде: здесь точно не болит?.. вдохни поглубже… голова не кружится?.. После этого случая общественность резко потеряла к их непривычно нежным отношениям всякий интерес, а от Романа одноклассники стали просто шарахаться. Видимо, в роли хладнокровного убийцы он выглядел очень убедительно…

На каратэ Роман, кстати, совсем перестал ходить, памятуя, что тренер явно связан с прежними криминальными делами Руднева. Даже встретились они с шефом в своё время благодаря именно этому человеку. Вместо каратэ Роман начал заниматься под руководством «китайца» Алексея традиционным ушу. Заодно контролировал, чтобы не слишком стремящийся к спортивным достижениям Бергер не пропускал тренировки.

В ифу серого цвета Бергер выглядел очень трогательно. Он старательно и сосредоточенно повторял вслед за Алексеем движения формы и, похоже, готов был делать это бесконечно. Но когда дело доходило до ударов, он не мог стукнуть даже грушу, не то что манекен.

Роман терпеливо уговаривал его представить на месте манекена кого-нибудь особо ненавистного, но это не срабатывало, пока однажды он не произнёс слово «опасность». Надёжно закреплённая в полу тяжеленная штуковина оторвалась и отлетела к противоположной стене зала. Причём без непосредственного контакта с кулаком Бергера — это Роман хорошо успел разглядеть.

— Лапа, я был неправ, — тактично кашлянул Роман и оставил свои попытки сделать из Бергера бойца. Если не считать безжалостного контроля с его стороны, когда нужно было отжиматься, бегать и качать пресс.

Занимался Алексей с ними индивидуально: зал всегда был пуст, когда они приходили на тренировку. После занятия они вместе шли к метро, и Бергер частенько так увлекался беседой, что не замечал ничего вокруг, заставляя Романа вспоминать своё недавнее прошлое и мрачнеть от слишком свежих переживаний.

Алексей занимался традиционной китайской медициной, акупунктурой, разбирался в травах, поэтому неизменно оказывался жертвой ненасытного бергеровского любопытства. Тренировки тоже иногда плавно перетекали в захватывающие беседы о целительских практиках: слово за слово, пример за примером — и они уже, скрестив по-турецки ноги, сидят на матах и мирно беседуют о связи слабого зрения с болезнями печени.

— Лапуля, у тебя мобильник в сумке надрывается. Ты уже полчаса как должен быть дома, — осторожно тормошил товарища Роман. Потом перестал. Уверенно отвечал на звонок и завязывал оживлённую беседу с кирилловой мамой, которая почему-то относилась к нему, как к равному — то есть, говорила с ним так, словно он был второй мамой Бергера.

Вскорости Роман был твёрдо убеждён, что Кирилл — несмышлёный болезненный ребёнок, который постоянно забывает надеть шарф и пропускает завтраки в школе. Что он слишком много читает и обязательно испортит себе этим зрение. Что он недопустимо сутулится, грызёт карандаши и практически не бывает на свежем воздухе. Заканчивалось всё это строгим наказом не допускать подобных безобразий, присматривать за ним хорошенько, ведь «на тебя-то можно положиться!».

И Роман изо всех сил оправдывал оказанное ему доверие: тщательно повязывал слегка обиженному Бергеру шарф, запихивал в него на перемене пирожок, настаивая, что молоко должно быть выпито полностью, фиксировал его плечи расправленными с помощью наброшенного на них — на манер лямок от ранца — и туго завязанного за спиной галстука, вытаскивал у него изо рта карандаши и отнимал на переменах книги, неспешно прогуливая его за ручку после уроков.

Никогда ещё его жизнь не была так прекрасна и так преисполнена смысла…

====== Глава 87. Инфернальный босс ======

— Ром, перестань думать про диск, — сдержанно попросил Бергер, прихватывая зубами кончик ручки.

Роман настойчиво потянул его руку вниз и выхватил ручку из сомкнутых пальцев. Все кирилловы карандаши он давно уже заменил на те, которые с другого конца были увенчаны ластиками. Грызть оправленную в металл резину Бергер не стал даже и пробовать. И так ясно, что это противно. Поэтому переключился на пластмассовые ручки. Роман уже точно знал, что в ближайшее время отправится на поиск ручек в металлическом корпусе.

— Ты просишь слишком много, Лапуля, — ворчливо заметил он, захлопывая учебник и потягиваясь. — Кстати! Давно хотел спросить: почему ты назвал фантом моим «инфернальным боссом»? Тогда — помнишь — когда он напал на тебя?

— Потому что так оно и есть, — тихо ответил Кирилл, не поднимая головы.

— Вот с этого места поподробнее, пожалуйста! — заинтересовался Роман. Он развернул свой стул и сел на него верхом, лицом к Бергеру.

Кирилл нерешительно глянул на него своими ясными, полными голубого света глазами и задумчиво снял светлый волос с его плеча.

— Как ты думаешь, Ромочка, — тщательно подбирая слова, начал он. — Много ли на свете людей, которые обладают твоими… возможностями?

— Это риторический вопрос? — ухмыльнулся Роман.

— М-да… — поджал губы Кирилл. — От скромности ты не умрёшь… Ну да ладно… Твой настоящий посмертный фантом видел я. После нашего приключения с Картой. Фантом, который с детства терроризировал Руднева, ты создал ещё при жизни — как хранилище информации. Он должен был передать Рудневу все необходимые для вашего общего дела знания. Как ты должен понимать: будь ты хоть трижды супер-магом, за прошедшие столетия любой сотворённый тобой фантом давно бы рассеялся. Для его, скажем так, консервации требуется сила другого порядка. Вряд ли надо пояснять, что за энергию ты для этого использовал. И кто, в свою очередь, использовал впоследствии, благодаря этому, созданный тобой фантом. И с Рудневым, и со мной через него общался совсем не ты. Ну, вот… Ты ведь не настолько наивен, чтобы полагать, будто твои прежние …друзья занимаются благотворительностью? А это значит, что ты получил свои сомнительные дары с тем, чтобы, пользуясь ими, выполнить некую работу. Ну, и в качестве платы — или, точнее, предоплаты — за предполагаемую ответную услугу.

— Ты меня пугаешь, — легкомысленно усмехнулся Роман.

— Ты меня тоже, — с укоризной покачал головой Бергер. — Разумеется, ты пришёл с некой тёмной миссией. А раз есть миссия, значит должен быть тот, кто возложил её на тебя. Улавливаешь?

Роман положил локоть на спинку стула и озадаченно подпёр голову рукой.

— И в чём суть этой самой миссии? — в голосе его, как натянутая струна, звенело напряжение.

— Не знаю и знать не хочу, — отрезал Бергер. Потом неожиданно улыбнулся. — Я специально не стал спрашивать, чтобы ты не смог потом выбить из меня эту информацию.

— Умненький, благоразумненький Буратино… — зловеще протянул Роман.

— Это ты у нас Буратино, а я — Золотой Ключик! — торжествующе заявил Кирилл и протянул руку к его тетрадке. — А можно, я физику просто спишу у тебя? — невинно поинтересовался он.

Роман молниеносно прижал тетрадь ладонью.

— Не так быстро, лапочка. Предлагаю соглашение: с моей помощью ты благополучно забываешь обо всех точных науках до окончания школы — а это, не упускай из виду, почти три года! Далее, ты безо всяких усилий со своей стороны получаешь по этим предметам на экзаменах положительные оценки, а взамен — всего лишь узнаёшь и сообщаешь мне суть этой самой миссии.

— Не будь дураком! — звонко рассмеялся Кирилл. — Ты сам сможешь это узнать, когда преодолеешь определённые точки Карты. А если ты не поможешь мне сейчас с физикой, — скорбно добавил он, — то от непомерных умственных усилий я надорвусь и зачахну. И останешься ты без Ключа!

— Ты манипулятор, — неодобрительно констатировал Роман.

— Сказать, у кого я научился?

— И шантажист, — оценивающе оглядел его Роман.

— Ром, ну пожалуйста… — жалобно посмотрел Бергер, и Роман сразу молча отдал ему свою тетрадь. — Спасибо! — Кирилл в полном восторге прижал тетрадь к груди. — Вот увидишь: я тебе ещё пригожусь! — радостно пообещал он.

Роман в ответ прикрыл ладонью глаза и обречённо вздохнул:

— Не дай Бог, лапочка! Мне одного раза уже хватило…

Наблюдая, как Кирилл, прикусив от усердия кончик языка, старательно своим круглым детским почерком переписывает добросовестно решённые одноклассником задачи, Роман хмурился, явно размышляя о чём-то не слишком весёлом.

— Лапа, — наконец, решился озвучить он свои грустные мысли. — Правда, что босс хочет креститься?

Кирилл оторвался от своего занятия и озадаченно покосился на Романа, не сразу сообразив, о чём речь.

— А, да! — наконец радостно закивал он. — Николай Николаевич будет его крёстным.

— А почему не Радзинский? — искренне удивился Роман.

— Ну, во-первых, для взрослого человека крёстные вовсе не обязательны, — с готовностью пояснил Кирилл. — Дать обеты и прочитать Символ Веры твой шеф сможет и сам. Во-вторых, Андрей Константинович — медиум, и у них с Николаем Николаевичем гораздо больше общего, чем с Радзинским. А, в-третьих, если Викентий Сигизмундович станет его крёстным отцом, то Надя сделается его сестрой и церковный брак между ними будет невозможен.

— О, Боже! Сложности какие… — Роман устало спрятал лицо в ладонях. Потом, заметив, что Бергер по-прежнему выжидательно смотрит на него, не слишком охотно поинтересовался, — Зачем ему это?