Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 90)

— Как Вы считаете — Карта меня защищает?

— Конечно, — насторожился Аверин. — А что именно тебя беспокоит?

Роман переместился к окну, по-прежнему избегая поворачиваться к учителю лицом.

— После того, как я уничтожил фантом, ко мне стали приходить странные гости.

— В каком смысле — странные? — забеспокоился Николай Николаевич.

— Вам бы не понравились, — мрачно ответил Роман, сверля взглядом тюлевую занавеску.

— Та-ак. Ну-ка, иди сюда. — Аверин пересел на диван и поманил к себе Романа. — Садись. — Взяв подростка за руки, он пристально посмотрел ему в глаза. — Расслабься, расслабься, — шептал он, слегка встряхивая кисти его рук. Потом надолго погрузился в созерцание сверкающих чёрных романовых глаз. — Это живые люди. Не фантомы. Не сущности, — пробормотал он, наконец, продолжая гипнотизировать его взглядом. И вдруг с облегчением рассмеялся. — Всё. Я понял.

Роман слегка вздрогнул от этого неуместного смеха.

— Не волнуйся, — Николай Николаевич, улыбаясь, положил руку ему на макушку. — Сейчас станет легче. Тепло?

— Тепло, — хрипло согласился Роман.

Рука учителя легла ему на сердце.

— Кирилл говорил тебе, что все мы связаны?

— Говорил.

— Ты понимаешь, что сам ты и Руднев тоже — из другой связки?

— Наверное…

— Не наверное, а точно. И Панарин ваш. Так хорошо?

— Очень, — честно признался Роман.

Аверин просиял и как-то совершенно по-детски рассмеялся.

— Ты правильно связал эти визиты с последними событиями вокруг проводника. Во-первых, когда ты уничтожил фантом, который создал ещё при жизни, чтобы поддерживать связь с Рудневым и найти его в будущем, огромное количество энергии вернулось к тебе. Энергии, которую ты в своё время в него вложил. Ты, кстати, не заметил, что знаешь теперь такие вещи, о которых раньше представления не имел?

— Есть такое. Я чувствую, что наставник мне больше не нужен.

— Ещё бы! Фантом был хранилищем информации, которую он должен был передать Рудневу. С чем он успешно справился. Фантом уничтожен — информация вернулась к хозяину. Теперь вы с Рудневым на равных…

— Это я как раз знаю: что создал фантом для Руднева и сделал его хранилищем информации. И что помогли мне — не за «спасибо»… Что это за люди?

— Это твои люди, — терпеливо пояснил Аверин, заставляя Романа вслед за собой подняться на ноги и лёгкими, плавными движениями принимаясь разглаживать его ауру.

— В смысле — мои?

— Из твоей связки. А через тебя и Бергера идёт прямая связь между нашими линиями. И у меня огромное искушение прикрыть этот канал — твои люди один другого кошмарнее. Особенно женщины — настоящие ведьмы.

— Мои люди?

— Конечно. — Николай Николаевич уже обошёл Романа вокруг и теперь стряхивал остаточную информацию с рук. — Раз уж они один за другим к тебе являются — значит, ты у них главный.

Роман задумчиво прищурился, сам про себя удивляясь, когда же успели так крепко прилипнуть к нему рудневские замашки.

— Вы сказали «во-первых»…

— Молодец, — лучезарно улыбнулся ему Аверин. — Не теряешь нить. Да, уничтожение фантома — это «во-первых». Но, собственно, решающим фактором было то, что Панарин, спасая своего друга, активировал вашу связь. Он же стал вторым после тебя, кто сознательно изменил направление — ты-то сделал это не одну сотню лет назад. Третьим будет Руднев. Неплохие темпы, надо сказать…

Роман неожиданно протянул руку и кончиками пальцев прикоснулся к серебряному аверинскому крестику, блеснувшему под расстёгнутой рубашкой.

— Я должен буду креститься?

— Должен? — с интересом переспросил Николай Николаевич, перехватывая и мягко отстраняя его руку.

— Я не смогу вести своих людей, если у меня не будет собственной связи с верхом. — Роман выразительно указал пальцем в потолок.

— Ну что ж, — одобрительно кивнул учитель. — Это тоже заслуживающий уважения мотив. Я вижу, что он идёт от сердца. — Он поставил ладонь экраном напротив груди Романа и улыбнулся. — Горячо… Оказывается, для тебя главный стимул — ответственность. Неожиданно… А почему ты хотел скрыть факт нашей беседы от Кирилла?

— Не хочу, чтобы он волновался, — сразу нахмурился Роман.

— Так ты серьёзно думаешь, что он чего-то о тебе не знает? — тихо засмеялся Николай Николаевич. — Это было бы в высшей степени странно.

— Тогда почему он никак не реагирует? — мрачно поинтересовался Роман.

— Боюсь, что он уже десять раз отреагировал, пока ты мучился, придумывая, как бы скрыть от него свои новые проблемы.

— Вы полагаете…

— Полагаю. Он же тоже тебя бережёт.

Роман тихо скрипнул зубами, прикидывая, что же именно успел наворотить Кирилл за то время, что прошло с момента первого тревожного визита.

— Не переживай, — развеселился учитель, без труда читая его мысли. — Если бы ему угрожала опасность, я бы знал. Да и ты бы тоже.

— Знать и успеть предотвратить — огромная разница! — возмутился Роман. — Какая мне радость будет от того, что я почувствую, но не успею помочь?!

Николай Николаевич взглянул на него сочувственно:

— Я не знаю, что тебе посоветовать. — Он помолчал немного и добавил, — И я бы всё-таки тебя закрыл. Пока. Давай дождёмся Кешу. Его это не в последнюю очередь касается. Он же тебя усыновил.

— Серьёзно? — поразился Роман. — Я думал, он пошутил тогда.

— Нет, не пошутил. И потом — в каждой шутке…

— Знаю, знаю, — простонал Роман. — Есть доля шутки!..

====== Глава 89. Разногласия ======

— О, Боже! Бергер! — нервно воскликнул Роман, когда под своим локтем обнаружил вдруг нерешительно хлопающее ресницами голубоглазое блондинистое существо. Девочка была практически точной, только уменьшенной копией Кирилла: те же ясные, словно светящиеся глаза, то же ангельское личико и светлые волосы, разметавшиеся по плечам. — Никак не могу привыкнуть лицезреть тебя с длинными волосами и в платьице с оборочками! — усмехнулся он и спросил у малышки, — Ну что опять? Ты оторвала кукле ногу? Зачем? Переодеть хотела? Сурово… На, держи свою куклу, Вера Бергер… И запомни, мелочь: замуж выйдешь — фамилию не меняй. Вера Бергер звучит просто роскошно. Правильно я говорю, Лапуля?

Кирилл весело фыркнул и взял из высокой глиняной миски ещё горсть орехов.

— Руся, не мешай дяде Роме, — мягко посоветовал он. — Это сейчас он починил твою куклу. Но если ты будешь его доставать, он разозлится и оторвёт ей не только ногу, как ты, но ещё и голову.

— Нет. Он добрый, — твёрдо сказала девочка, пристально глядя Роману в глаза.

— Молодец, ребёнок, — сладким голосом пропел Роман. — Иди, я тебя поцелую.

Девочка с готовностью забралась к нему на колени и обвила его шею руками. Роман сморщился, пытаясь сдуть лезущие в рот и нос светлые волосы, и звонко поцеловал её в ухо. Она сразу отпрянула:

— Щекотно!

— Конечно, — согласился Роман и подул ей в другое ушко.

Кирилл задумчиво наблюдал развернувшуюся возле письменного стола возню, сопровождавшуюся повизгиваниями и тихим смехом, и машинально перекатывал забытый во рту орех.

— Всё. Иди, играй. — Роман решительно ссадил девочку с колен и одёрнул на ней белое с синими цветами вельветовое платьице. — А ты, Лапуля, проснись. Сейчас я буду рассказывать тебе чинопоследование Литургии, а ты поправляй, если что.

— Ром, — тихо перебил его Кирилл.

— Ну что? — сразу помрачнел Роман. — Опять будем обсуждать мой формализм и мою неискренность? Что страшного в том, что я решил первым делом ознакомиться с внешней стороной жизни Церкви? Я ведь понимаю, что это именно внешняя сторона. Что есть ещё и содержание…

— Ты подходишь к крещению, как к необходимой процедуре, — виноватым голосом укорил его Кирилл. — Вроде прививки от кори…

— Господи! — простонал Роман. Он взял, лежавшую перед ним на столе толстую книгу и побился об неё головой. — Бергер, лапочка, эта тема закрыта. ЗАКРЫТА!!! Понимаешь ты или нет?!

Кирилл расстроился окончательно и высыпал орехи обратно в миску. Обхватив себя руками, словно ему было холодно, Бергер ссутулился и низко опустил голову, упираясь подбородком в грудь. Роман подождал немного — неизвестно чего, наверное, чуда — обречённо вздохнул и отправился утешать слишком принципиального ботаника.