Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 8)

— Ну, знаешь! — опешил Аверин. — Как будто это не ты вчера сотворил!

— Есть масса способов достичь того же эффекта и без моего вмешательства, — уклончиво ответил дед. — Ну, ладно, ладно! Я пошутил. Не задерживайся, в общем. У вас же сегодня нет заседания? Так что чаю с коллегами попьёшь — и назад.

«Международный форум: Россия и мир — XXI век» значится на указателе. Красная стрелочка сообщает, что надо подняться вверх по лестнице. В холле, оформленном в сине-белых тонах, участники мероприятия оживлённо толпятся перед столами регистрации.

У стены вполоборота, внимательно слушая собеседника, стоит мужчина: довольно молодой, русые кудри, лицо, как вдохновенный набросок художника (брови вразлёт, гордый взмах ресниц, тонкая линия носа и красиво очерченные губы). На нём джинсы и бежевый пиджак, которые ловко сидят на его спортивной фигуре. Взгляд холодных со стальным отблеском голубых глаз оставляет ощущение, что тебя аккуратно вскрывают скальпелем.

Парень оборачивается и замечает самодовольного, холёного господина, который движется в его направлении, гордо рассекая толпу. Молодой человек, лавируя между чьими-то спинами, пробирается ему навстречу. Тот важно протягивает руку:

— Паша! Рад тебя видеть…

— Взаимно, Юрий Александрович, — улыбается молодой человек, почтительно пожимая протянутую руку, и тихо добавляет. — Вы отлично поработали над образом! Чиновник такого ранга не может иметь столь человечное и интеллектуальное лицо, которое было у Вас раньше. Это настораживало.

Юрий Александрович снисходительно смеётся. Его очки поблёскивают, отражая синие стены и силуэты людей в холле.

— Я тебя тоже хочу похвалить. Видел твой последний репортаж. Очень тонко. Всё-таки Ближний Восток — сложная тема. А ты молодец. Видна аверинская школа. И твёрдая рука Викентия Сигизмундовича.

— Да уж. Им я обязан всем.

— Как продвигается наше дело — с мальчиком Ромой?

— Как по маслу. Можете не сомневаться.

— Даже и в мыслях не было! Что и говорить, Вики и Ники великолепно работают в паре. Смотри только, не проколись!

— Знаю. Креплюсь изо всех сил. Но они ведь тоже не дураки. Приходили недавно. Всю душу вытрясли.

— И как ты выкрутился?

— А я изначально не дал им вообще никакой информации. А когда они пришли меня пытать, честно выложил оставшуюся инструкцию. Почти всю…

— Ты страшный человек. Почти как сам Радзинский.

— Каков учитель, таков и ученик.

— Болтун. А как тебе удалось Аверина уговорить? Он же ненавидит преподавать.

— Ну, сначала Николай Николаевич был ужасно недоволен… Но я знаю один секрет. Если он слышит знакомые интонации Викентия Сигизмундовича, мгновенно становится более покладистым. Мне повезло, что я могу так удачно их имитировать.

— Ты пугаешь меня всё больше. Ладно. Помни, упустить этого мальчика мы ни в коем случае не должны. Возможность осуществления его миссии должна быть пресечена в самом начале. Если не справимся, то лет через тридцать нас всех ждут большие проблемы. Держи меня в курсе, если возникнут какие-то сложности. Информацию о нём мы закрыли. Так что, если не проболтаешься, некоторая фора у нас будет. А теперь извини, мы подозрительно долго с тобой общаемся.

— А может, я сын какого-нибудь важного человека и Вам что-то от меня нужно? Или от моего папочки.

— Не импровизируй. Передавай нижайший поклон Ники и Вики.

— Передам. Как только увижу. Я теперь стараюсь им лишний раз о себе не напоминать. Завтра уезжаю в Сирию, потом на полтора месяца в Ливан.

— Тогда, будь осторожен. Удачи. Кланяйся от меня Фархаду и Ихнему Высочеству. Да, и жене привет передавай! Сколько вашей Мусе уже?

— Три года.

— Как время-то летит! Ну, будь здоров!

— Спасибо. До встречи!

Они разошлись в разные стороны и оба мгновенно растворились в толпе.

====== Глава 10. Разведка ======

Ласковый язычок пламени всё пригибался, вытягиваясь и трепеща, как будто хотел лизнуть металлический диск, лежащий на столе поверх смятой тяжёлой бархатной ткани.

— Ну что, поехали? — напряжённо спросил Радзинский. В глазах его застыла тревога. Сидевший напротив Аверин рассеянно кивнул. В неустойчивом свете единственной свечки его лицо, очерченное резкими тенями, выглядело ещё более осунувшимся, чем всегда. — Помни, я тебя вытащу. — Дед беспокойным взглядом ощупывал витавшего в облаках товарища. — Только не заходи слишком далеко. Нам всего лишь нужно знать направление.

Аверин, казалось, его не слушал. Он закрыл глаза и осторожно кончиками пальцев прикоснулся к лежавшему между ними предмету.

— Рассказывай то, что видишь, — негромко велел дед слегка осипшим от волнения голосом.

— Ани роцэ левакеш…(1) — взволнованно пробормотал в это время Аверин, не открывая глаз. Брови его поползли вверх. — О-о-о! — удивлённо протянул он, — Тов (2), ему не нужно этого знать…

1 Я хочу попросить (иврит).

2 Хорошо (иврит).

Он продолжал выдавать обрывочные фразы. Радзинский терпеливо ждал. Видно было, что он уже успокоился и прислушивается к сбивчивой речи Аверина с ничем не омрачённым интересом.

— Зот адэрэх шело(3). Я понимаю. Мы не должны были сомневаться.

3 Это его путь (иврит).

Радзинский не отрывая взгляда от друга, тихонько потащил на себя ткань и пальцы Аверина соскользнули с металлической поверхности.

— Возвращайся, — настойчиво произнёс он. Потом приложил свою ладонь к груди Аверина и медленно вытянул из его тела пульсирующую голубую нить. Намотал её на указательный палец и слегка дёрнул. Аверин вздрогнул и распахнул глаза. Радзинский стряхнул нить, и она растаяла в воздухе.

— Аколь бесэдэр(4)? — насмешливо поинтересовался он, подвигая Аверину кружку. — Пей, — сердито сказал он, глядя, как Николай Николаевич задумчиво зажал её между ладонями. — А то я вылью её содержимое тебе на голову.

4 Всё в порядке? (иврит).

Аверин снова вздрогнул и с недоумением уставился на кружку. Машинально поднёс её ко рту и сделал глоток.

— Я был прав? Это проводник?

Николай Николаевич покивал головой, явно не торопясь возвращаться в этот мир.

— Ни-ик, очнись! — ласково позвал дед. Он встал со своего места и, подхватив лёгкого, как мальчишка, Аверина под мышки, поставил его на ноги. Подталкивая Николая Николаевича в спину, дед заставил его двигаться к выходу, хотя мог бы, наверное, легко перекинуть его через плечо и понести: он был на целую голову выше и намного мощнее своего субтильного приятеля. Когда он распахнул дверь, в лицо им вместе с холодным ветром полетели колючие снежинки. — Ну как, бодрит? — усмехнулся Радзинский.

Николай Николаевич встряхнулся, как вылезшая из воды собака и поёжился.

— Ты бы ещё в сугроб меня кинул! — вяло обиделся он, обхватывая себя руками.

— А что, это мысль! — дед вышел на крыльцо, сгрёб с перил снег и смерил Аверина многообещающим взглядом. Тот с ужасом отшатнулся и, шагнув за порог, захлопнул перед носом Радзинского дверь. Дед хмыкнул, приложил снежок ко лбу, потом закинул его подальше. Потянув носом остро пахнущий морозный воздух, он вернулся в дом. Аверин как раз ставил на огонь чайник.

— Ну, рассказывай, — дед уселся на сундук и вытянул свои длинные ноги, приготовившись слушать. Его глаза блеснули в полумраке янтарными кошачьими огнями.

Николай Николаевич отвернулся от плиты и послушно опустился на табуретку около печки. Волосы упали ему на лоб, и он поправил их каким-то ужасно беззащитным жестом.

— Эта вещь помогает настроиться на определённые вибрации. Всё как ты сказал, — устало заговорил он, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Как ты прекрасно знаешь, в тонких слоях различные сообщества обитают в определённых местах. У них своя география. Но даже с подробным описанием в руках, ты всё равно не сможешь там разгуливать, где пожелаешь. Поэтому проводник настроен на излучения конкретного места и эта связь добровольно и сознательно поддерживается его обитателями. Не одну сотню лет, между прочим…

— Я уже понял: вещь настроена на определённого человека, — нетерпеливо прервал его дед. — Так?

— Так, — нервно кивнул Аверин. Он ещё немного помялся, а потом разом выдохнул. — Это наш подопечный.

— Вот тебе бабушка и… — Радзинский резво вскочил и принялся мерить комнату широкими шагами. — Но это же всё меняет! — В это время чайник на плите начал плеваться кипятком. Дед подхватил его полотенцем и отнёс на стол. — Чашку мою захвати, — кивнул он в сторону шкафчика.

Аверин вздохнул и занялся сервировкой.

— И как же ты туда попал, позволь полюбопытствовать? — размешивая сахар, мрачно поинтересовался дед, когда Аверин устроился по обыкновению напротив.

— Видимо, нас пустили, поскольку мы ему вроде как не чужие.

— Ник, зачем ты врёшь?! — разозлился вдруг дед и грохнул ладонью по столу, отчего его чайная ложка, подпрыгнув, с глухим стуком упала на половик.

— Я не вру, — бесстрастно парировал Аверин, спокойно пробуя свой чай. — Я скрываю от тебя информацию, в которой сам ещё до конца не разобрался. Ты же не дал мне возможности побыть там подольше.

— А ну как я эту информацию сейчас из тебя вытрясу?! — угрожающе прорычал дед.

— Попробуй, — холодно взглянул на него Аверин.

— И что ты мне сделаешь? — вкрадчиво поинтересовался Радзинский. — Дай угадаю… — он изобразил задумчивость. — А-а, превратишь меня в крысу!