Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 67)

— Раздевайся.

— Ты что? — поразился Кирилл, с недоумением уставившись на него. — Хо-холодно же!.. — и он выразительно поёжился.

— Лечить тебя будем, — ласково пояснил Роман. — Раздевайся. — И, не дожидаясь ответа, расстегнул на бергеровой рубашке несколько верхних пуговиц и ловко стянул её через голову.

— В смысле — лечить? — насторожился Кирилл, послушно расстёгивая джинсы.

— Стабилизировать твой эмоциональный фон. Гармонизировать витальную энергию… — Голос Романа звучал расслабляющее ровно, а его чёрные глаза гипнотически бесстрастно глядели на Бергера, не отрываясь и даже не моргая.

— Хо-хорошо… — Бергер запрыгал на одной ноге, стаскивая обувь. — А с чего ты взял, что это поможет?

— Читал, — коротко ответил Роман.

— Вот так вот: просто где-то прочитал и сразу на живых людях пробовать?! — возмутился Кирилл.

— Обычно я на себе испытываю. Всегда получалось… — Роман с вежливой улыбкой продолжал настойчиво теснить Бергера к воде. — Ты только сразу заходи, — предупредил он. — Тогда будет не холодно, — и вдруг толкнул доверчивого ботаника прямо на глубину.

Кирилл не успел даже завопить от ужаса, потому что сразу захлебнулся и пошёл ко дну. Роман подоспел как раз вовремя, чтобы поддержать его и насладиться произведённым эффектом: глаза у Бергера округлились до размера кофейных блюдечек.

— Тихо-тихо-тихо, — успокаивающе пробормотал он, снова гипнотизируя его взглядом. — Ложись на спину, — шепнул он. — Обещаю, что буду крепко тебя держать. — И желчно добавил, — И учти: я всё чувствую. Например, что ты мне не доверяешь…

— Расслабишься тут, — проворчал Кирилл, закрывая глаза. — Ну, что теперь?

— Теперь, Кирюша, позволь воде унести все твои переживания… Ты чувствуешь, как они утекают? — Роман, удерживая Кирилла на вытянутых руках, слегка покачивал его, как ребёнка. — Зелёный свет видишь?

— Вижу.

— Отпусти его. Пусть течёт свободно. А ещё лучше — сделай, чтобы он стал золотистым, потом — белым.

— И всё ты врёшь, Шойфет, — не открывая глаз, пробормотал Кирилл. — Не мог ты такого нигде прочитать…

— Какая разница, — ухмыльнулся Роман. — Прочитал, не прочитал… Я точно знаю, что слёзы тебя ослабляют. И я буду окунать тебя в холодную проточную воду до тех пор, пока ты не станешь непрошибаемым, как Далай-лама. Так что в твоих же интересах достичь нужного эффекта за максимально короткое время.

— Того же эффекта можно достичь и менее шокирующим способом, — Кирилл немедленно ухватился за спасительную мысль и даже забарахтался, пытаясь освободиться. Но Роман строго шикнул на него и Бергер покорно затих.

— Дыхание?

— Вот именно.

— Так отчего ж ты не воспользуешься таким чудесным методом? Или ты не считаешь свою слезливость проблемой? Вижу, что попал в точку…

— А ты меня не расстраивай, — умиротворённо проговорил Кирилл. Он определённо умел впадать в сомнамбулическое состояние — через пару секунд он совершенно отключился и очень удивился, обнаружив себя стоящим на мелководье.

— Одевайся — замёрзнешь. — Видно было, что Роман от души развлекается, наблюдая за выпавшим из реальности товарищем.

— Здорово, Шойфет! — радостно защебетал Кирилл, потянувшись за рубашкой. — Может, ты будешь мне сказки на ночь рассказывать? — возбуждённо тараторил он, сражаясь с непослушными пуговицами.

— Я только страшные знаю, — насмешливо покосился на него Роман.

— Фу, какой же ты вредный! Вот я бы ради тебя расстарался — разучил бы парочку радужных волшебных историй…

— У тебя что — бессонница?

— Я бы так не сказал… — замялся Кирилл.

— Ну, колись уже, — благодушно прищурился Роман. Он с сомнением поглядел на мокрые волосы Бергера, потом бросил взгляд на свою футболку, которую держал в руках и со вздохом «сопливый ботаник — двойное зло» тщательно вытер кириллову шевелюру. — В следующий раз надо будет полотенце не забыть. Вечно с тобой: сплошные авралы и импровизации…

— А с тобой всё так предсказуемо: сплошная рутина, — съязвил Кирилл, с трудом натягивая джинсы прямо на мокрые плавки. — Б-р-р, мне уже хочется переодеться!

Обуваться Бергер не стал — направился к дому босиком.

— Так что там с твоими снами? — напомнил Роман.

— Честно говоря, язык не поворачивается называть их снами, — вздохнул Кирилл. — Я так устаю иногда… Если бы можно было хоть изредка отключаться, как сейчас, я был бы счастлив! Я чувствую себя так, будто заново родился. Правда, Шойфет! Я так тебе благодарен!

— Вот видишь — уже благодарен, а упирался…

С мокрой футболкой на плече Роман шагал — по примеру Бергера — босиком. Переборов свою патологическую брезгливость, он с наслаждением загребал тёплую пыль босыми ступнями и чувствовал себя отчего-то невероятно счастливым. «Может, мы с Бергером теперь, как сообщающиеся сосуды?» — подумалось с лёгким оттенком тревоги. «Похоже на то», — подсказал здравый смысл. Однако Роман предпочёл не развивать эту идею: когда не знаешь наверняка — оно как-то спокойнее…

====== Глава 66. Авантюристы ======

— Нет, Руди, — жёстко сказал Панарин. — Ты переедешь к себе только после того, как избавишься от этой штуки.

Руднев в ответ полоснул его острым и злым взглядом до невозможности ярких серых глаз. Прежнего лоска, конечно, не было и в помине, но выглядел Андрей Константинович почти безукоризненно: чисто выбрит, волосы струятся чёрным шёлком, рубашка и джинсы смотрятся новенькими, хрустящими, нереально совершенными, как на рекламной картинке.

— Либо ты отдашь проводник мне, либо поместишь куда-то ещё — хоть в банковскую ячейку — но вынесешь из дома непременно.

— Мне интересно, — желчно процедил господин адвокат, — Почему ты сам его не забрал, когда ездил ко мне домой? Тебе нравится меня наизнанку выворачивать?

— Безумно нравится, — сухо отозвался Панарин, разглядывая свои коротко остриженные ногти. — У меня масса свободного времени, и я умираю от скуки: все развлечения, понимаешь, приелись, только и радости — гнобить оказавшегося от тебя в зависимости старого приятеля.

Руднев резко отвернулся к окну. Внимательный взгляд отметил бы, что в глазах его в этот момент блеснули слёзы.

— Хорошо. Я выбираю банк. У кого будет храниться ключ?

— Отдадим тому, кому доверяем мы оба и кому он точно не нужен.

— Это кому же? — Руднев насмешливо выгнул бровь.

— Подумай, — всё так же сухо бросил Панарин.

Они находились в разных концах комнаты: Панарин сидел на стуле у двери, Руднев стоял у окна. Между ними было пустое пространство и голая поверхность тускло блистающего паркета. К стенам жались составленные друг на друга стулья и перевёрнутый на бок стол с отвинченными ножками. Скатанный в рулон ковёр лежал поперёк придвинутого к противоположной стене дивана.

— Нет такого человека, — с горечью бросил Руднев. — Я не доверяю никому из твоих знакомых, ты — всем, с кем связан я.

— Я доверяю твоей секретарше, — бесстрастно сообщил Панарин.

— Ты идиот? — зло рассмеялся Андрей Константинович. — Для меня она сделает всё! Она отдаст мне этот самый ключ, стоит мне только заикнуться об этом!

— Я бы на твоём месте не был так в этом уверен… — равнодушно откликнулся доктор.

— Ладно. — Руднев нервно хрустнул пальцами. — Мне же лучше. Я принимаю твой выбор.

— Отрадно слышать. — Панарин поднялся со стула и взялся за дверную ручку. — Позвони ей, — бросил он через плечо и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Оставшись один, Руднев стиснул зубы и шарахнул со всей силы кулаком по стеклу. Окно покрылось сеткой трещин, но почему-то не разбилось. Разозлившись, Руднев стукнул ещё раз и осколки стекла водопадом зашелестели вниз, на газон. Слизывая кровь с порезанной руки, Андрей Константинович раздражённо выдернул из кармана мобильник и холодно отчеканил в трубку:

— Здравствуйте, Надюша. У меня есть для Вас поручение…

— Это ты во всём виноват, — ожесточённо цедил Руднев. — Если бы ты не кинул меня тогда, всё, всё было бы иначе. Но тебе было наплевать, что станет со мной и с нашим делом… — Он, заметно прихрамывая, метался по кабинету с перекошенным от злости лицом. Панарин с отсутствующим видом сидел в кресле, в углу, и вертел в руках одно из рудневских колец, которые тот в раздражении стянул перед этим с пальца и швырнул вместе с целой горстью других в никогда не использующуюся по назначению пепельницу. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — в бешенстве прошипел Руднев бывшему компаньону.

— А не пошёл бы ты… — пренебрежительно отозвался Панарин.

— Не смей так со мной разговаривать! — бессильно выкрикнул Руднев. Он слишком резко развернулся и со всего маху ударился больной ногой о диван. Приглушённый стон и брызнувшие из глаз горячие слёзы красноречиво свидетельствовали о том, какую боль он сейчас испытывает.

Панарин мгновенно оказался рядом. Поглаживая Руднева по плечу, он помог ему сесть, а сам опустился на колени и стянул с пострадавшей ноги ботинок.

— Ру-у-ди, — насмешливо протянул он, колдуя над несчастной конечностью, — твои носки свежее юной розы. Если мне срочно понадобится что-нибудь стерильное для перевязки, я к тебе обращусь. За твоими носками!

— Заткнись, — простонал Руднев, ослабляя узел галстука. По виску его катилась крупная капля пота. — По-твоему носки должны пахнуть так, чтобы вокруг мухи дохли?

— Ну, зачем же такие крайности! — веселился непонятно чем довольный Панарин. — И вообще — если ты не заметил, то я восхищался этим фактом, а вовсе не издевался над тобой. — Он глянул снизу своими лукавыми полуазиатскими глазами слишком весело, чтобы можно было принять эти его слова всерьёз.