Ирина Ринц – Сыны Всевышнего (СИ) (страница 112)

— Смирение, конечно, — вздохнул Кирилл, уже отлично понимая, к чему клонит учитель.

— Ну, тогда смиряйся и ешь, — припечатал Аверин.

— Я знаю, что ты любишь рассольник, — нежнейшим бархатистым голосом пропел Радзинский, ставя перед Бергером тарелку. — Кушай, деточка. — Он ласково погладил Кирилла по голове. — И пирожок возьми.

— Спасибо, — обречённо проговорил Кирилл, мужественно берясь за ложку.

— Аплодирую, стоя, — усмехнулся Руднев, в свою очередь принимая из рук Радзинского тарелку.

— Приятного аппетита, господа, — вежливо улыбнулся между тем Николай Николаевич, вставая. Радзинский подозрительно сощурился, замерев с половником и третьей — пока ещё пустой — тарелкой в руках. — С вашего позволения я Вас покину — дела… — С этими словами Аверин взял из вазы красивое румяное яблоко и, предварительно послав Радзинскому страстный воздушный поцелуй, с вызывающим хрустом надкусил плод и быстро вышел из комнаты.

Бергер неприлично громко фыркнул в тарелку, а Андрей Константинович сдержанно прикусил губу и стрельнул любопытным взглядом в сторону Радзинского.

Тот, усмехаясь, задумчиво покачал головой, достал из кармана мобильник и набрал какое-то короткое сообщение. Неизвестно, что уж он там написал своему норовистому другу, но за стол Викентий Сигизмундович сел в отличном настроении.

Клубы пара и несущиеся наперегонки снежинки в ярком свете фар. Два тонких силуэта — мужской и женский — замерли, соприкоснувшись лбами. Руднев улыбается. Наденька немного смущена, но бесконечно счастлива. О чём они говорят, не слышно, да Роману это и не интересно. Он снова переводит взгляд на Бергера, который стоит перед ним с каким-то виноватым и жалким видом. На его волосах сверкает-переливается снег.

— Ну, пока, Ром, — говорит он в который раз и заботливо запахивает на нём куртку, щёлкая кнопкой воротника. — Чего ты расстёгнутый выскочил?

— Ты ещё спроси, не страшно ли мне одному оставаться! Я тебя просто растерзаю тогда, — предупреждает Роман.

— Не надо меня… терзать, — подавляя смешок, уже весело отвечает Бергер. — Я и так вернусь не слишком целым, — он выразительно кивает в сторону Руднева.

— Не беспокойся, — усмехается Роман. — Я с ним поговорил.

— Ну, если так… — Глаза Бергера сияют неземным светом даже в темноте. Он делает шаг вперёд и крепко обнимает товарища. — Ну, пока, Ром, — шепчет он.

— Ты это уже говорил, — у Романа отчего-то срывается голос. Он похлопывает Бергера по спине, потом подталкивает его к машине. — Иди уже…

Кирилл уходит, постоянно оглядываясь и периодически балансируя, чтобы не упасть, на скользкой дорожке. Открыв дверцу, он оборачивается и взмахивает рукой. И тут мозг Романа пронзает догадка. Кричать вслед уже глупо, поэтому он обращается к Бергеру мысленно: «Ты что-то знаешь? Ты поэтому как перед смертью прощаешься?». Некоторое время в голове тишина, потом раздаётся осторожный голос Бергера: «Ничего страшного, Ром. Я об этом… позаботился…».

Стрелки часов приближаются к полуночи. Яркий свет настольной лампы отражается в распахнутых стеклянных дверцах книжного шкафа. Роман с интересом перебирает задвинутые во второй ряд потрёпанные брошюрки перестроечных времён: биоэнергетика, рейки, шиацу. Незнакомые имена, непонятные реалии советской эпохи…

После скупого бергеровского «ничего страшного» Роман решил провести эту ночь в комнате Радзинского. Хотя более защищённым он, как ни странно, чувствовал себя за стенкой — у Николая Николаевича. Но бодрящая, авантюрная энергетика Викентия Сигизмундовича была ему сейчас нужнее, чем ласковое тепло и покой аверинской спальни.

Неожиданно на пол выскользнул пачка фотографий и рассыпалась веером. Роман собрал их и бухнулся в просторное кресло Радзинского. Первый же беглый осмотр заставил его усмехнуться: ну конечно, чьи же ещё снимки должен бережно хранить Викентий Сигизмундович — разумеется, аверинские!

Вот чёрно-белое фото: юный Николай Николаевич в костюме при галстуке стоит на трибуне — светлые волосы упали на лоб, тень от ресниц на щеках — похоже, заглядывает в черновик своей речи. Роман сразу услышал характерную акустику небольшого зала, увидел лица скучающих там людей. Наверное, уже лето, или такой жаркий май — все окна открыты, большинство присутствующих одеты легко и безо всякого официоза. Роман уловил слово «диссовет». Ясно. Это фотография с первой аверинской защиты…

А вот цветная фотография. Неужто это Радзинский?! Герой-любовник из голливудского кинофильма — ни больше, ни меньше! Красавец! Сверкает улыбкой на ступеньках какого-то беломраморного восточного дворца, щедро залитых солнцем и осенённых потрясающей голубизны небом. И кто же это рядом с ним? Ну, само собой, Аверин, который, запрокинув голову, беззаботно смеётся, демонстрируя миру все свои тридцать два белоснежных зуба. Ну почему этот человек никогда не смотрит в камеру?!!

Ладно… Снято где-то заграницей. Иран? Ирак? Деловая поездка. Для Радзинского стопроцентно. Аверин попал туда как-то «по блату», за компанию…

А на этой фотографии Николай Николаевич, опершись на перила, вдохновенно смотрит куда-то вдаль: ветер треплет его светлые волосы, вокруг расстилается водная гладь… Но это не морской круиз — Роман сразу почувствовал явственный запах речной воды. Это вообще не туристическая поездка. На этом теплоходе проходит какой-то конгресс, конференция — что-то в этом роде… О! Да тут полно «своих»! Все вперемешку: маги и эзотерики, ведьмы и целители. Мероприятие с размахом!

Только Роман начал входить во вкус, выходя через Аверина на тех, кто контактировал с ним в рамках этого необычного «проекта», как в комнате ощутимо потянуло каким-то потусторонним, могильным холодом, и перед Романом возникла знакомая фигура Господина в чёрном — (какая трогательная привязанность к внешности почившего фантома!).

— Решил тебя навестить, — бесстрастно сообщил патрон.

— Давно мечтал пообщаться, — криво усмехнулся Роман в ответ. — Присядете?

====== Глава 115. Подарок ======

Роман пытался подняться с пола, но руки-ноги дрожали, пот лил с него градом — ощущение такое, словно душа с телом расстаётся. Он отстранённо глядел на свои трясущиеся пальцы, тихо радуясь про себя, что, несмотря на предательство тела, рассудок не подвёл его, и паника не превратила его сознание в хаос.

— Посмотри, как ты слаб и жалок. — Патрон, помахивая перчатками, смотрел так брезгливо, будто случайно раздавил червяка. — Ты отказался от возможности трансформировать эту ничтожную плоть в неуязвимую, практически бессмертную оболочку и теперь одно моё присутствие заставляет тебя растекаться по полу отвратительной лужей.

— Отказался? — с трудом усмехнулся Роман. — Я просто выбрал обратную трансформу. — Он старался говорить короткими фразами, потому что на большее дыхания не хватало.

— Как это понимать? — Патрон навис над ним зловещей тенью. Его близость превращала мозг в желе.

— Физическое тело. В энергию, — отрывисто выдохнул Роман.

— Чтобы стать одним из атомов? — презрительно бросил патрон.

— Мне понравилось. Быть частицей.

— Совсем помешался? — снисходительно оглядел его надменный господин.

— Убирайся к дьяволу! — непослушными губами прошептал Роман и лёг, вытянувшись на полу и прикрыв глаза. Так хотя бы не приходилось тратить силы на удержание тела в вертикальном положении.

— Ладно. Мне всё равно, — равнодушно прокомментировал его откровения патрон. — Я тут с удивлением обнаружил, что, чем меньше ты знаешь и понимаешь, тем лучше справляешься со своим делом. Просто иногда нужно тебя подталкивать в нужном направлении. — Край плаща скользнул по лицу Романа, когда патрон опустился на одно колено и положил подростку руку на лоб. — Знаешь, что я сейчас сделаю? — шепнул он со зловещей усмешкой, от которой по телу Романа прокатилась волна нервной дрожи. — Я тебя ОСВОБОЖУ. Совсем чуть-чуть. Капельку. Но результат тебе понравится — обещаю…

Сердце Романа забилось, ускоряясь с каждой секундой — ещё миг и оно взорвётся, разрывая его тело на части…

— Не бойся.

Роман скосил глаза на ободряющий шёпот, но увидел только мягкие вышитые туфли и подол знакомого светлого одеяния. Что касается патрона, то того просто затрясло в этот момент от жуткой, совершено нечеловеческой ярости. Это Роман почувствовал, даже не поворачивая головы в его сторону — такой ненависти ему самому не приходилось испытывать никогда.

Полы чёрного плаща взметнулись вверх, попутно хлестнув Романа по лицу. А в следующую секунду патрон просто исчез.

— Сбежал? — не поверил Роман, пытаясь поднять голову.

— Лежи, лежи… — Старец поспешно опустился рядом и осторожно переместил голову Романа к себе на колени.

— Что ему было надо? Я так и не понял… — Веки Романа отяжелели и он не смог бы открыть сейчас глаза, даже если бы вокруг раздались крики «пожар!» или «землетрясение!».

— Боюсь, что мы этого не узнаем. Он всегда лжёт. Скорее всего, в его планы входило, чтобы ему помешали.

— Затейливо…

Над головой проплывали облака. Тёплый ветер доносил свежий запах речной воды и травы. Нагретый песок под рукой так приятно было перебирать пальцами.

— Твой Ключ просил доставить тебя сюда, — негромко пояснил старец.

— Называйте его по имени!.. — нахмурился Роман.

— Пусенькой? — съехидничал тот.

— Да ну Вас…