Ирина Рай – Алый цвет моей одержимости (страница 4)

Боже, каким влюблённым идиотом я был! Презираю себя. Ведь я действительно купился на этот невинный образ. Чувствовал себя самым счастливым дебилом на планете, от осознания, что я первый, что она подарила мне себя. Тем утром прощаться с ней не хотел, но ушёл, только потому что друг из Москвы прилетел.

А потом всё рухнуло. Стас с девушкой своей прилетел и когда планировали вечером отметить их приезд , я показал им фотку, где я со своей Конфетой на колесе обозрения катаюсь. Сказал, что вечером она к нам присоединится и я их познакомлю. Когда встретил недоумевающий взгляд Роминой девчонки, то ещё не знал, что уже через минуту умру.

– А её не Света зовут? – неуверенно спрашивает деваха. Я ведь даже имя Ромкиной девки не запомнил, а потом оно мне и не надо было.

– А что? – А ты что-нибудь знаешь про её прошлую жизнь?

– В каком смысле? – мне уже не нравились эти настораживающие вопросы. Что она хочет сказать?!

– Может ты лучше у неё спросишь? Если не знаешь, конечно. А то может я лезу не в своё дело и вас всё устраивает.

Она как-то нервно посматривает на Рому, но по нему видно, что он тоже ничего не понимает.

– Начала – говори, – требовательно заявил я.

– Ты не подумай, я с ней лично не знакома, мы просто в одном университете учились, только на разных курсах, но её все знали. В универский чат кто-то слил фотки, где она с двумя парнями, нашими студентами, развлекалась.

– Развлекалась? Что ты хочешь сказать? – угрожающе тихо спросил я. Ни одной чёткой мысли в голове не было, я лишь чувствовал жгучую ярость, что на мою девушку, самую скромную и нежную из всех, смеют такую грязь выливать.

– Ну что она сексом с ними занималась, – смущённо отвечает эта сука. – Подожди, может я сейчас найду фотки. У меня были сохранены в галерее, давно её не чистила.

И я жду. Жду целую вечность, пока она не подсовывает мне под нос свой телефон.

– Вот. Видишь, я не вру. О ней полгорода знали, хотя эти фотки быстро удалили из всех чатов и сетей, но у многих они остались.

На фотках она. Моя Света-конфета. Почти голая, с закрытыми от наслаждения глазами, а с ней двое мужиков. Один лапает её голые сиськи, другой стягивает с неё трусы. На других фотках примерно такие же кадры, но там она уже полностью раздета. Один рукой ласкает её между ног, другой стоит на коленях с голой задницей и маячит перед её лицом своим мерзким членом. Разные позы, разные кадры. На всех она бесстыдно наслаждается процессом.

Мне плохо. Комната начинает вращаться и я буквально падаю на пол, потому что ноги не держат, всё тело становится ватным.

– Этого не может быть, – неосознанно бормочу себе под нос, – она же девственница. Я знаю. Знаю.

– Была когда-то, – говорит девка.

– Нет, – поднимаю глаза на Ромку. Сейчас даже не осознаю, что обсуждаю с другом недопустимое. – Мы сегодня первый раз переспали. Она девственницей была.

– Ого, значит и это правда? – его подруга удивлённо продолжает меня добивать. – А я думала, что уж это точно сплетни.

– Что правда? – растерянно уточняю. Не думаю, что что-то ещё может быть хуже.

– Ходили уверенные слухи, что она уже не раз восстанавливала себе девственность. Папаша у неё какой-то депутат и она может себе это позволить. Только я в это не верила, звучало, как фантастика.

– Фотки мне скинь.

Потом я их выпер. Не мог видеть их сочувствующие рожи. Бухал двое суток, а потом захотел просто вытереть ноги об эту шлюху. Доказать самому себе, что похуй на неё.

Доказал.

Только потом никогда не мог забыть её хрупкую фигуру у моих ног, когда я уходил. Её заплаканное лицо ещё долго провожало меня в алкогольную отключку.

Когда мой папаша узнал, что я уже несколько месяцев не посещаю учёбу, он прилетел и забрал меня в Москву. Поместил в какой-то реабилитационный центр для лечения алкозависимых, а после выздоровления я продолжил учёбу в Москве. После получения диплома он стал подтягивать меня в дела фирмы, и параллельно я обучался в бизнес-школе. Загруженность очень помогала мне стирать воспоминания и я всё реже вспоминал свою адскую одержимость той невинной лживой твари. Но я до сих пор не могу сдержать секундного, внутреннего оцепенения, когда где-то слышу имя Света.

Ерошу волосы, прогоняя неприятные воспоминания и начинаю переодеваться. Пора валить из этого мрачного дома. И надо как-то смириться, что теперь мы с ней можем пересекаться. Если следующей встречи суждено случиться, то я уже буду к этому готов и покажу ей, что я на самом деле к ней равнодушен.

*Джубили Гарденс – общественный парк на Южном берегу в лондонском районе Ламбет.[1]

Глава 3

Конец мнимой свободе

Стучу в массивную дубовую дверь отцовского кабинета и после глухого «входи», захожу в кабинет и останавливаюсь напротив письменного стола, за которым вальяжно сидит папа. Молниеносно считываю его спокойное настроение и чувствую резкое облегчение, которое, конечно же, не показываю ни одной эмоцией. Ведь в нашем доме яркое выражение чувств и эмоций не приветствуется.

– Присядь, – с долей высокомерия распоряжается отец и я не смею ослушаться.

Сажусь на обитое тёмно-коричневой кожей кресло и терпеливо жду, что он расскажет мне причину моего присутствия здесь.

– Дочь, ты помнишь о том, что ты упустила свой шанс выйти замуж за Баринова Никиту?

– Да, – негромко отвечаю.

Я так же помню, что сразу после того, как Никита отказался от нашей свадьбы, я почти неделю лежала в больнице. И отцу было плевать, что он просто полюбил другую девушку. Виновата все равно была я, потому что не смогла его заинтересовать.

– Тогда ты должна помнить, что тогда я предлагал тебе выбор между Никитой и более влиятельным человеком – Григорием Смоленским.

– Помню.

Конечно, я помню. Потому что это был выбор без выбора. Выбора нет, когда в перспективе, либо парень моего возраста – красавчик, да ещё и тот, с которым я иногда встречалась на приёмах и официальных вечерах, либо ровесник моего отца – Григорий Смоленский, который через три года отметит свой полувековой юбилей. Очень известный на всю страну бизнесмен, между прочим. Владеет широкой сетью ресторанов класса люкс и в списке самых богатых людей России занимает далеко не самое последнее место. К своим сорока семи годам он уже обладал приличным животом, хотя это его практически не портило, благодаря высокому росту, который с лихвой компенсировал отсутствие подтянутой фигуры. В последние месяцы он стал частым гостем в нашем доме и я понимала, что эти визиты связаны со мной. После его ухода, мне всегда приходилось по часу принимать душ, чтобы отмыться от его сальных прикосновений к моей руке и похотливых взглядов.

– Отлично. Через пару дней будет благотворительный вечер и там вы познакомитесь поближе. Свадьба скоро, так что вам надо почаще мелькать перед прессой, чтобы не было нелепых слухов, что свадьба договорная или ещё что-то подобное. Я надеюсь, что у тебя нет возражений и меня не ждут сюрпризы?

Позволяю выработанной годами апатии побороть панику и внутренний протест. Я же понимала, что моя мнимая свобода имеет временный характер. Удивительно ещё, что спустя почти год, после расторжения договора с Бариновыми, я всё ещё свободна. Хотя… возможно я буду более свободной, когда выйду замуж за Григория? Тут же отметаю эту нелепую мысль. Если слухи о его жестокости верны, то я лишь поменяю одного палача на другого. Но и тут я ничего не решаю. Ведь один мечтает избавиться от меня, а другой грезит обладать мною.

– Света! – резкий окрик отца выводит меня из тяжёлых мыслей. – Ты меня поняла?!

– Да, папа. Всё понятно.

– Смотри мне! Я планирую в скором будущем снова выдвигаться на пост мэра, так что репутация сейчас самое главное.

Да она всегда для тебя главная, мысленно усмехаюсь я. Только вот интересно, на его репутацию не повлияет, что он выбрал для своей двадцатичетырехлетней дочери мужика вдвое старше неё, да ещё и того, кого пару лет назад полоскали все новостные каналы? Якобы, он избил свою любовницу до такого состояния, что она попала в реанимацию с черепно-мозговой травмой и другими следами побоев. Конечно, с его связями удалось всё быстро замять и девушка заявление так и не подала, но из моей памяти эта информация не исчезла.

Я помню.

И я боюсь.

Но ещё больше я боюсь отца. И моя цель побыстрее покинуть этот дом, важнее страха пред будущим мужем. Да и вполне возможно, что те новости действительно были ложью. Может он вполне адекватный и я смогу с ним договориться, уехать после свадьбы куда-нибудь подальше и жить отдельно?

Вздыхаю, потому что давно не верю в подобное. Зло есть зло и никакое оправдание не сделает его добрее. И то, как он до омерзения пожирает меня глазами, не позволяет моим мечтам расправить крылья надежды.

– Света, твою мать! – гневный голос возвращает меня в реальность. – Какого чёрта ты молчишь?!

– Прости, пожалуйста. Просто новость слегка неожиданная, вот я и задумалась. Но тебе не о чем переживать, – спешу успокоить нервничающего отца. – Твоя репутация не пострадает.

Папа внимательно меня разглядывает, а потом согласно кивает. Слава Богу, успокоился!

– Не забудь, через пару дней благотворительный вечер, так что продумай свой образ, деньги на карточке я пополнил. И запомни, Гриша не любит безвкусицу и вульгарщину. Ты всё-таки из высшего общества, вот и одевайся соответствующе. Ничего кричащего, поняла?