Ирина Палатченко – Там, где розы пахнут вишней (страница 4)
– Я заметила, – отозвалась она с лёгкой усмешкой, – что у вас тут вообще мало кто любит, когда им перечат.
Гао Хань бросил на неё короткий взгляд. Внутри него постепенно нарастало раздражение, как сгущающийся воздух перед грозой. Непредсказуемость воспринималась им как сбой в системе, который необходимо немедленно устранить. Он не любил ситуации, где исход нельзя просчитать заранее. А сейчас всё зависело от человека, которого он не мог контролировать.
– Одно неосторожное слово может всё испортить.
– Я понимаю, – Маша кивнула, уже без улыбки, и, помедлив, добавила: – Правда понимаю. Но если ты повторишь это ещё раз, я могу принять это как вызов.
Он остановился на мгновение, собираясь возразить, но передумал и продолжил идти. Какое-то время они шли молча. Маша чувствовала масштаб момента. Хотя в ее привычной реальности не было строгой иерархии и почтения, граничащего с поклонением, от этого разговора зависели ее дальнейший статус и положение в этом мире. Всё стало слишком реальным, и она начинала приучать себя к мысли, что может задержаться здесь надолго.
Постепенно впереди возник Нефритовый дворец. Сначала показались величественные колонны, затем широкая лестница, а потом и само светлое здание, вырезанное из цельного куска камня. Крыша с изогнутыми краями отражала солнечный свет, а резные стены украшены узорами, в которых переплетались облака, существа и символы небесного порядка. Дворец смотрел сверху вниз спокойно и уверенно.
У входа стояли два стражника в золотых доспехах. Они не двигались, пока Гао Хань не остановился перед ними и не показал свой жетон Хранителя. Металл коротко блеснул на солнце. Стражники синхронно склонили головы и отступили в стороны. Двери перед ними распахнулись.
Маша глубоко вдохнула и шагнула вперёд вместе с Гао Ханем, ощущая, что пути назад уже нет.
Зала Нефритового дворца была просторной и сияющей. Высокие колонны поддерживали расписной сводчатый потолок. Даже облака, вписанные в строгую геометрию, здесь подчинялись правилам. Пол выложен гладким камнем, отражающим свет так, что шаги казались тише, чем должны звучать. Воздух пах холодной свежестью, чем-то минеральным и чистым, как после дождя. На возвышении стояли два трона.
Император Шэнь Ян сидел прямо, не опираясь на спинку. Его осанка была безупречной, выражение лица сосредоточенным и холодным. Он смотрел словно сквозь них. В нём не чувствовалось ни волнения, ни любопытства, только внимание, направленное на порядок, устойчивость и возможные отклонения.
Рядом с ним, примерно на десять цуней ниже, сидела Императрица Сюань Цзинь. Она казалась тише, мягче, будто сливалась с окружающим пространством. Её присутствие ощущалось через гармонию, подобно ровному дыханию, которое не замечаешь, пока оно есть. Она излучала безмятежное принятие, и чувствовала мир, не оценивая и не приукрашивая его.
Гао Хань опустился на одно колено и склонил голову. Маша повторила движение менее уверенно, но также почтительно.
– Хранитель Порядка Гао Хань, – произнёс Император. – Ты просил принять тебя.
– Да, Император, – ответил он. – Я хочу представить вам свою ученицу.
Шэнь Ян на мгновение перевёл взгляд на Машу и кивнул.
– Ты берешь ответственность за нее?
Это стандартный вопрос для установления официального статуса ученика небожителя. И на него требовался такой же стандартный ответ. Но Маша не была ученицей Гао Ханя, и для него это был сознательный риск.
– Да.
Ответ прозвучало твёрдо, но Маша уловила, как на долю секунды напряглись плечи Гао Ханя.
– Она предложила внести изменения в порядок проведения праздников, – продолжил он. – Я считаю, что это может усилить структуру небесной жизни. Чёткое разграничение между обычными и праздничными днями повысит устойчивость системы, снизит рассеивание внимания и укрепит общий баланс.
Император слушал внимательно. Его пальцы крепко сжимали подлокотники трона.
– Ты считаешь, что праздники в нынешнем виде ослабляют систему? – спросил он.
– Я считаю, что они могут лучше служить своим функциям, – ответил Гао Хань. – Новая форма придаст им смысл и ритм.
Шэнь Ян поразмыслил, затем кивнул.
– Я доверяю твоему чутью, Хранитель Порядка. Если ты считаешь, что это усилит стабильность, Небеса тоже согласны.
Он обратился к Маше.
– Расскажи мне подробнее.
Маша выдохнула и заговорила сдержанно, подражая уверенной невозмутимости Гао Ханя.
– Я хочу сделать праздники живыми. Такими, чтобы все чувствовали разницу между обычным днём и особенным. Для этого мне нужно поговорить с ключевыми небожителями, выслушать их пожелания, понять, что для них важно. Я не смогу угодить всем, но постараюсь учесть каждого.
Император кивнул.
– Разумный подход.
Он повернулся к Императрице. Та выпрямилась и ловила каждое обращенное ей слово.
– Сегодня моя драгоценная Сюань Цзинь проводит званый обед. Полагаю, она сможет добавить пару приборов, чтобы вы присоединились к трапезе. Это позволит тебе задать свои вопросы.
– Благодарю, – сказала Маша и тут же, не задумываясь, добавила: – А если можно… мне бы хотелось спросить и вас.
В зале повисла тишина. Гао Хань побледнел.
– Что бы вы сами хотели видеть на празднике? – спросила Маша, не дожидаясь разрешения. – Для вас лично.
Шэнь Ян приподнял бровь. Неожиданно уголок его губ дрогнул.
– Интересный вопрос, – произнёс он. – Для меня важна ясность. Чтобы каждый знал своё место и назначение.
Императрица ласково улыбнулась.
– А мне хотелось бы тепла, – ответила она. – Чтобы небожители чувствовали связь друг с другом.
Маша кивнула, словно именно этого и ожидала.
– Я постараюсь учесть это.
Император сделал короткий жест.
– Можете прогуляться в саду до начала обеда.
Они поклонились и вышли. Едва двери залы закрылись за ними, Гао Хань резко повернулся к Маше.
– Зачем ты их спросила? – прошипел он. – Я же предупреждал, так нельзя.
Маша пожала плечами, глядя на сад впереди.
– Иногда лёгкое отступление от правил приятно, – заговорила она примирительно. – Особенно тем, кто живёт по ним очень долго.
Гао Хань сжал губы, ничем не выражая свое согласие или возражение.
Зала для общей трапезы оказалась меньше основной залы, но куда оживлённее. Здесь не было возвышений и тронов, каждый небожитель сидел за своим маленьким аккуратным столом, накрытом светлой тканью, а дворцовые слуги подносили им выбранные кушанья. Свет падал мягко, отражаясь от полированных поверхностей, и в воздухе смешивались запахи свежих трав, пряных соусов и тёплого хлеба. Это было обыденно, и оттого неожиданно уютно.
Император отсутствовал. Маша, усаживаясь рядом с Гао Ханем, наклонилась к нему и шепнула:
– Удачно, что обед именно сегодня.
– Он проходит каждый день, – так же вполголоса ответил он.
Маша восхитилась. А ловко император выдал это за удачное стечение обстоятельств.
Она оглядела столы и мысленно усмехнулась.
Ту Син, лекарь, приветливо махнул ей рукой и тут же вернулся к обсуждению каких-то настоев с соседом. Маша заметила, что у многих за внешними человеческими чертами проскальзывало что-то “звериное”: у кого-то – в манере есть, у кого-то – в выражении лица, а у кого-то – во взгляде.
Она наклонилась к Гао Ханю и прошептала:
– А Хранительница небесных садов… она ведь… как бы это…
Чжу Лянь, сидевшая неподалёку, с аппетитом причмокивала, пробуя очередное блюдо.
– Госпожа Свинья, – закончила Маша, пряча улыбку.
Гао Хань незаметно дёрнул уголком губ, и Маша это увидела.
– А вон тот, – продолжила она, кивая на небожителя в ярком, ослепительном одеянии. – Хранитель ритуалов… он выглядит как павлин.
– Цзи Хан, – шепотом пояснил Гао Хань. – Его истинная форма – Петух.
Маша чуть не прыснула чаем.
– У нас это слово… – она осеклась и махнула рукой. – Ладно, неважно.