Ирина Палатченко – Там, где розы пахнут вишней (страница 6)

Маша шла за Гао Ханем, с любопытством оглядываясь по сторонам. Люди в простой, старинной одежде, запах дыма и варёного риса, неторопливые движения. Всё это казалось ей одновременно чужим и тревожно привычным. На мгновение ей почудилось, что она очень давно здесь, и её прежняя жизнь начинает размываться в памяти.

Гао Хань остановился. Его осанка стала проще, походка менее уверенной.

– Мы с сестрой заблудились, – сказал он. – Река разлилась, тропы смыло. Нам нужен ночлег.

Маша уловила момент и шагнула ближе, печально склонив голову.

Люди переглянулись. Кто-то невольно посмотрел в сторону реки. Женщина у стены сжала край рукава.

– Сейчас не время для гостей, – глухо произнёс наконец мужчина постарше. – Вода поднимается.

– Мы ненадолго, – попросил Гао Хань. – До утра.

Последовала неловкая, тянущаяся пауза. Наконец мужчина вздохнул.

– Пойдёмте к старейшине. Он решит.

Его дом стоял выше остальных. Когда они вошли во двор, разговоры внутри стихли сами собой. Никто не улыбался.

Старейшина оказался сухим, жилистым человеком с тяжёлым взглядом. Он выслушал объяснение, не перебивая, и долго молчал, глядя куда-то мимо них, в сторону реки.

– Воды сегодня беспокойны, – произнес он наконец. – Дух не спокоен.

Река забурлила, подтверждая его слова.

– Мы дадим вам крышу, – добавил он. – Но ненадолго. И если река поднимется ещё… – он не договорил.

Маша заметила, как люди вокруг сжались. Упоминание воды угнетающе подействовало на них.

– Сегодня вечером будет собрание, – продолжил старейшина. – Вы тоже можете прийти. Всё равно скрывать уже нечего.

Их проводили в дом, и предложили скудную пищу и чай. К закату люди снова собрались у старейшины. Разговаривали мало, короткими фразами. Вода поднялась ещё на ладонь. Дух требовал внимания.

– Кто пойдёт сегодня? – спросил старейшина, не повышая голоса.

Наступила тишина, такая плотная, что Маша ощутила давление в груди. Кто-то поднял глаза к небу в ожидании, одна женщина отвернулась. Взгляды прочих быстро и боязливо скользнули по кругу, не задерживаясь.

Наконец один человек шагнул вперёд.

– Я, – выговорил он глухо.

Маша почувствовала, что у неё холодеют пальцы от смутного предчувствия беды.

– Ты уверен? – спросил старейшина.

Тот кивнул.

– Ради селения.

Стало тихо. Только река вдалеке шумела громче, чем прежде. Люди расходились медленно, кто-то сразу направился к реке, кто-то к домам. Несколько женщин остались во дворе, сбившись в плотную группу, шептались, пряча глаза друг от друга.

Вызвавшийся мужчина стоял у своего жилища. Теперь он казался меньше, чем минуту назад. К нему подошла женщина, вероятно, жена. Она коснулась его рукава, потом убрала руку, боясь изменить его решимость. Двое детей держались за её юбку. Мужчина наклонился к ним, что-то шепча.

В груди стало тесно. Маша огляделась и заметила женщину постарше, сидящую на низком крыльце. Та аккуратно складывала в платок какие-то мелочи. Руки у неё дрожали.

Маша подошла ближе.

– Простите, – спросила она. – Что происходит? Куда провожают этого мужчину?

Женщина подняла глаза, долго и изучающе смотрела на нее, потом устало выдохнула.

– Сегодня его очередь принять судьбу, – объяснила она просто. – Река опять поднялась.

– Очередь? – переспросила Маша, заранее зная, что ответ ей не понравится.

– Мы называем это умиротворением, – продолжила женщина. – Чтобы вода отступила, чтобы наши дома не смыло. Чтобы мы все проснулись утром.

Она рассказывала без истерики, будничным тоном, как о чем-то давно привычном.

– Он пойдёт к реке, – добавила она после паузы.

Маша сглотнула.

– Для чего?

Женщина чуть заметно качнула головой.

– Река берёт тех, кто ей нужен. И потом она успокаивается.

Она крепче сжала платок.

– Так было всегда.

Маша отошла, не найдя слов. Сердце билось глухо и неровно. Это не похоже ни на наказание, ни на культ. Это добровольная жертва. Страшный, устоявшийся ритуал.

Тем временем Гао Хань подошёл к старейшине. Его голос прозвучал ненавязчиво.

– Я немного разбираюсь в духах воды. Когда-то я учился в одной из сект, готовился к вознесению. Я могу поговорить с вашим хранителем реки.

Старейшина насторожился.

– Ты уверен, путник? Это опасное место.

– Я не стану вмешиваться в обычаи, – ответил Гао Хань. – Мне нужно увидеть духа. Покажи дорогу.

Старейшина колебался недолго, затем кивнул и показал направление.

Они ушли вдоль берега далеко от домов. Ветер тянул холодом, и река шумела глухо, словно говорила сама с собой.

Гао Хань остановился, поднял руку и начертил в воздухе знаки формации. Вода вздрогнула, поверхность пошла кругами, и из реки поднялась фигура.

Глядя на духа, Маша застыла. Он был похож на высокого худого мужчину с кожей цвета влажного камня, долго пролежавшего под водой. Его волосы тянулись вниз, напоминая водоросли, подхваченные течением. Мутные, глубокие глаза смотрели без злобы, без ярости. В них плескалось растерянное равнодушие, и чудовищем он не выглядел.

– Хранитель, я ни в чём не виноват, – поспешил оправдаться дух. – Река всегда прибавляется и уходит, не причиняя вреда, я лишь очищаю её воды. Они сами приносили мне жертвы. Я брал то, что давали. Я не знал, что так нельзя.

– Ты нарушил порядок, – холодно ответил Гао Хань. Его голос опять стал тем ровным, небесным. – Впредь тебе запрещено поглощать души хунь и по. За содеянное ты понесёшь наказание. Твоё дело будет передано Небесному карателю.

Дух вздрогнул. Склонённая фигура задрожала, и вода, из которой она состояла, потеряла форму.

– Спасибо, Хранитель, – произнес он смиренно и исчез, растворившись в реке. Вода успокоилась, будто ничего и не было.

На обратном пути Маша безмолвствовала долго, потом не выдержала.

– Они правда добровольно отдавали жизни? – спросила она. – Это нормально для вашего мира?

– Нет, – ответил Гао Хань. – Боги не принимают такие жертвы. Они посылают испытания, но не требуют добровольной смерти.

Маша задумалась, глядя на чёрную воду.

– Все они так боятся реки, – сказала она наконец. – А если она так и будет прибывать, они ведь могут продолжить приносить жертвы.

– Если река не затопила их до сих пор, значит, не затопит и впредь, – ответил он. – Дело не в духе, он лишь хранитель. У него нет власти запугивать и уничтожать.

Маша кивнула, но чувство тревоги не ушло. Раз опасности никогда не было, значит, все жертвы ни на что не влияли. Это пугало больше всего.

В селение они вернулись уже в сумерках. Над домами зажигались редкие огни, запах варёного риса смешивался с влажным дыханием реки. Их появление заметили сразу. Гао Хань больше не скрывался, и даже Маша ощутила его ауру небожителя.

Когда старейшина вышел им навстречу, он уже не смотрел на него как на странного путника. В воздухе ощущалось иное присутствие, сдержанное, тяжёлое, не принадлежащее этому месту. Старейшина побледнел и поспешно поклонился.