Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 85)
Однажды, когда Царская семья осенью посетила Москву, Пьер Жильяр вместе с цесаревичем поехали на автомобиле посмотреть город. В одном из переулков близ Якиманки их автомобилю перегородила дорогу толпа, это были простые люди – горожане, крестьяне, приехавшие в город по делам. Люди окружили машину, шоферу пришлось остановиться. Жильяр в тот день записал в дневнике: «Вдруг раздались крики: “Наследник, Наследник!..” Толпа бросилась вперед, нас окружили, мы очутились, как в кольце, словно в плену у этих мужиков, рабочих, торговцев, которые толкали друг друга, кричали и пробивались вперед, чтобы лучше разглядеть цесаревича. Женщины и дети, мало-помалу осмелев, влезают на подножки автомобиля, протягивают руки через дверцы и, когда им удается дотронуться до ребенка, кричат с торжеством: “Я его тронула, я тронула Наследника!”». Сначала Алексей Николаевич испугался, побледнел и отодвинулся от окна, чтобы до него не могли достать руками. Потом, когда он понял, что люди просто радуются встречи с ним, улыбаются, то перестал бояться, но оставался смущенным от неуемного внимания подданных, не зная, как себя вести. А вот Пьер Жильяр по-настоящему испугался, вокруг в давке кто-то мог пострадать, непонятно, чем это все могло закончиться. К счастью, вскоре появились полицейские. Наставник цесаревича вспоминал: «Наконец появилось два толстых, запыхавшихся городовых, грозно кричавших изо всех сил. Толпа с покорным послушанием русского мужика заколебалась и медленно отступила. Я дал приказание боцману Деревенко, следовавшему за нами в другом автомобиле, ехать вперед, и нам таким образом удалось медленно выбраться из толпы».
Из Москвы император отправился в Ставку, а остальные члены семьи вернулись в Царское Село. Алексей Николаевич тоже после уроков практически ежедневно отправлялся в лазарет с матерью и сестрами. Он любил беседовать с солдатами, расспрашивая их о войне, о сражениях, об их семьях. Играл с выздоравливающими в шашки. Есть воспоминания, что иногда цесаревич в меру своих сил помогал сестрам, приносил инструменты или материалы для перевязки. И все же Алексей Николаевич и в госпитале оставался самим собой – шустрым, веселым мальчишкой. Особенно много шума устраивал цесаревич вместе с сестрой Анастасией Николаевной, его главной подругой в играх и шалостях. Вдвоем они бегали по коридорам лазарета, хохоча, разъезжали на каталках. Пока их не призывали к порядку строгие доктора.
Всю зиму 1914/15 года Алексей Николаевич чувствовал себя хорошо, его занятия шли по расписанию. В это время цесаревич во многом наверстал отставание от программы обучения. В начале весны Августейшие родители снова не стали назначать нового воспитателя цесаревичу, хотя до начала войны предполагалось, что Жильяра на этом посту сменит кто-то из уважаемых русских педагогов. Но война спутала все планы и учителя французского языка вновь оставили главным наставником наследника престола.
Пьер Жильяр тревожился, что у цесаревича не было не только ровесников-друзей, но даже товарищей для игр. Проблема казалась неразрешимой, потому что не со всяким мальчиком мог подружиться наследник престола, да и постоянно привозить какого-то ребенка в Александровский дворец было проблематично. Любая встреча членов Царской семьи с кем бы то ни было планировалась заранее, за две недели подавалась заявка, дворцовая полиция тщательно проверяла человека и его семью. В таких условиях подружиться с ровесником для цесаревича становилось совершенно нереально, а в близком кругу Царской семьи такого ребенка долго не могли найти.
В начале 1915 года Алексей Николаевич познакомился с сыном своего доктора В.Н. Деревенко – Колей, который был на два года младше. Мальчики друг другу понравились. Сначала они виделись на праздниках и по воскресеньям, потом стали встречаться каждый день. Вскоре, к необычайной радости цесаревича, ему разрешили бывать у Коли Деревенко дома: его семья жила в Царском Селе на небольшой даче недалеко от Александровского дворца. Часто во второй половине дня, после уроков, мальчишки играли дома у Коли. Петербургское высшее общество осуждало подобную дружбу наследника престола с мальчиком из небогатой семьи. Жильяр писал по этому поводу: «Их Величества не обращали на это внимания; они сами были так просты в своей частной жизни, что могли только поощрять такие же вкусы своих детей».
Осенью 1915 года император впервые решил взять с собой в Ставку цесаревича. К этому времени Государь уже принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего и хотел во время первых смотров войск показать армии наследника. Государь считал это полезным для поднятия боевого духа у солдат. Александра Федоровна не без грусти согласилась на поездки сына в Ставку: понимая важность подобного решения, Государыня тем не менее чрезвычайно волновалась, впервые она расставалась с сыном надолго. И хотя цесаревич чувствовал себя хорошо, сердце матери не могло быть спокойно: опасность приступа гемофилии никуда не отступила.
Первого октября 1915 года цесаревич отбыл с отцом в Могилев, на вокзале их провожали Государыня и цесаревны. Александра Федоровна попросила Пьера Жильяра, который отправлялся вместе со своим учеником, каждый день писать ей, сообщая все новости о сыне. Алексей Николаевич был счастлив: он ехал с отцом на фронт, как настоящий солдат и мужчина, к тому же он получил специально для него пошитую настоящую солдатскую форму, которая ему очень понравилась. Впервые с войсками Государь с наследником встретились в Режице. Это были фронтовые части, сражавшиеся в Галиции и Карпатах и понесшие там большие потери. После смотра император подошел к солдатам и начал с ними запросто разговаривать, фронтовики рассказывали царю о жестоких боях. Цесаревич всюду следовал за отцом и внимательно слушал, стараясь не пропустить ни слова из рассказов солдат о страшных сражениях. Солдаты в свою очередь с интересом рассматривали наследника престола, шепотом обсуждая его внешность, одежду, выражение лица.
В Ставку в Могилев Государь с цесаревичем прибыли 3 октября 1915 года. Император жил в губернаторском доме, построенном на высоком берегу Днепра: на 1-м этаже он занимал две большие комнаты, в одной располагалась спальня, в другой – кабинет. Сразу решили, что цесаревич будет жить вместе с отцом, и походную кровать Алексея Николаевича поставили в спальне Государя.
Каждое утро в 9.30 император уходил работать в штаб, где оставался до 13 часов. В это время Пьер Жильяр занимался с цесаревичем в кабинете Государя – специального помещения для классной комнаты в доме не нашлось. Потом в большом зале губернаторского дома подавали завтрак, на котором обычно присутствовали не менее тридцати старших офицеров и начальники союзнических военных миссий. После трапезы, в 15 часов цесаревич с наставником отправлялись на автомобиле на прогулку за город. Гуляли пешком по окрестным полям и лесам около часа. После возвращения с прогулки Алексей Николаевич делал уроки. Иногда цесаревич гулял в городском парке Могилева, где для него собирали компанию местных кадетов и гимназистов. Со временем у него появились среди них близкие приятели. Во время прогулок на Алексея Николаевича обращали внимание и местные гимназистки, некоторые из которых даже передавали ему записки. Это очень удивляло цесаревича, он искренне считал себя несимпатичным. Рассказывая о записках сестрам, Алексей Николаевич удивлялся, почему девочки пишут ему записки, неужели они не видят, что он некрасивый.
Часто император вместе с сыном отправлялся на фронт. Так, 21 октября 1915 года в Ровно они встречались с генералом А.А. Брусиловым и чинами его штаба. Затем был произведен смотр войскам. Построенные шеренгами солдаты приветствовали царя, который лично вручил отличившимся в боях солдатам и офицерам награды. Пьер Жильяр вспоминал, что на обратном пути «узнав от генерала Иванова, что неподалеку находится передовой перевязочный пункт, Государь решил прямо проехать туда. Мы въехали в густой лес и вскоре заметили небольшое здание, слабо освещенное красным светом факелов. Государь, сопутствуемый Алексеем Николаевичем, вошел в дом, подходил ко всем раненым и с большой добротой с ними беседовал. Его внезапное посещение в столь поздний час и так близко от линии фронта вызвало изумление, выражавшееся на всех лицах. Один из солдат, которого только что вновь уложили в постель после перевязки, пристально смотрел на Государя, и когда последний нагнулся над ним, он приподнял единственную свою здоровую руку, чтобы дотронуться до его одежды и убедиться, что перед ним действительно царь, а не видение. Алексей Николаевич стоял немного позади своего отца, глубоко потрясенный стонами, которые он слышал, и страданиями, которые угадывал вокруг себя». На следующий день поезд Государя направился в Галицию и пересек бывшую австрийскую границу, где недавно шли жестокие бои. Русские войска с трудом – не хватало оружия – благодаря чудесам героизма удержали позиции. И хотя на фронте было все еще неспокойно, Государь хотел поздравить и поблагодарить солдат лично.
После посещения Государем и цесаревичем войск на передовой главнокомандующий армиями Юго-Западного фронта генерал-адъютант Н.И. Иванов 25 октября 1915 года ходатайствовал о награждении Алексея Николаевича «серебряной медалью 4-й степени на Георгиевской ленте в память посещения Его Императорским Высочеством… раненых в районе станции Клевань в сфере дальнего огня неприятельской артиллерии».