Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 74)

Какая радость нам поздравить Вас, лучший образ наших снов, И подпись скромную поставить Внизу приветственных стихов. Забыв о том, что накануне Мы были в яростных боях, Мы праздник пятого июня В своих отпразднуем сердцах. И мы уносим к новой сече Восторгом полные сердца, Припоминая наши встречи Средь царскосельского дворца.

Стихотворение Николая Гумилева дошло до нас, потому что Анастасия Николаевна выделила его особо среди других поздравлений к своему дню рождения, сохранила его в своих бумагах.

Великая княжна Анастасия Николаевна, обладая веселым, ироничным нравом, с юмором относилась к происходившим время от времени увлечениям своих сестер какими-то из офицеров. Подшучивала она над Марией Николаевной, называя предмет ее воздыханий – «толстый Деменков». Не обходила она остротами и Татьяну Николаевну с ее другом Дмитрием Маламой. Однако все окружающие прекрасно знали, что и у самой Анастасии Николаевны есть слабость к одному из офицеров царского конвоя. Это была невинная, юношеская влюбленность, но длилась она не один год.

Сотник Виктор Эрастович Зборовский был одним из любимых партнеров царя по теннису. В Царской семье офицера считали другом. Он был вхож в самый близкий круг людей, которые часто оказывались приглашенными в Александровский дворец на обеды, ужины и праздники. Виктор Эрастович был кубанским казаком, он родился в станице Ладожской Екатеринодарского отдела Кубанского казачьего войска, окончил 3-й Московский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. В училище он не только блестяще учился, но и считался отличным наездником, классным спортсменом-гимнастом. При переходе на старший курс был назначен вахмистром сотни. После окончания училища служил хорунжим в Кубанском казачьем дивизионе. В 1912 году Зборовский был переведен в царский конвой. Во время Первой мировой войны доблестно воевал, имел несколько боевых наград. Несмотря на то что он был на 12 лет старше Анастасии Николаевны, в общении с самыми близкими людьми (такой была, например, сестра Зборовского – Екатерина) цесаревна ласково называла офицера «Витей». Однако даже в письмах отцу она упоминала Зборовского только по имени-отчеству. Почти во всех письмах Государю в Ставку (1914–1916) цесаревна упоминала имя дорогого для нее офицера.

Семья Зборовских была близка к Царскому двору еще со времен императора Александра III. Отец Виктора Эрастовича – Эраст Григорьевич – был кадровым военным и с 1891 года служил в царском конвое заместителем командира. За многолетнюю верную службу он имел много наград, император даже стал крестным отцом одной из его дочерей – Ксении.

Какое-то время в 1914–1915 годах Виктор Эрастович Зборовский оставался служить в Царском Селе. Его имя постоянно мелькало в письмах Анастасии Николаевны отцу – он каждый раз присутствует на домашних чаепитиях у А.А. Вырубовой и даже в качестве близкого друга приходит поиграть на бильярде в Александровский дворец. После отъезда на фронт Зборовского в середине 1915 года Анастасия Николаевна в письмах отцу не скрывает, что скучает по сотнику: «Ты наверное видаешь или издали Виктора Эрастовича? – тогда я тебе завидую» (4 сентября 1915 года). Когда Зборовский возвращается ненадолго в Царское Село, Анастасия Николаевна пишет отцу о каждой встрече с ним: «Ничего особенного не было. Кроме того, что мы вчера были у Ани и там были Виктор Эрастович и Николай Дмитриевич. Это было после обеда в 9 ч. Вот это было хорошо. А сегодня утром мы были у Обедни и по встрече был Виктор Эрастович». И отъезд Зборовского снова на фронт ее печалит: «Сегодня у Мамы будут Виктор Эрастович и Александр Константинович (офицеры Царского конвоя) они будут прощаться, потому что завтра они уже уезжают в Могилев» (3 декабря 1915 года). Дальше в письмах отцу цесаревна начинает отсчитывать время с того момента, когда ушла на фронт 1-я сотня царского конвоя, которой командовал Зборовский.

В свой день рождения в 1916 году Анастасия Николаевна пишет письмо отцу, но главное, что ее волнует в этот день, – пришло известие, что на фронте Зборовский ранен в грудь. Во время боев он отличился в нескольких лихих разведках, в одной из них был тяжело ранен в грудь. Государь, узнав об этом, распорядился отправить сотника в госпиталь в Царском Селе. Из письма цесаревны от 5 июня 1916 года: «Мы тоже слышали про Виктора Эрастовича и нам сказали, что он ранен в грудь навылет. Мама поезд санитарный поехал за ними т. к. Мама написала, что если можно, то чтобы их взяли его и Скворцова, который легко ранен и привезли бы сюда».

Раненого сотника в Царском Селе положили в госпиталь «младших цесаревен» в Федоровском городке, хотя обычно раненых санитарного поезда императрицы отправляли в другие лазареты, которые были прикреплены к поезду Государыни. Но «Витя» оказался под бдительным присмотром Анастасии Николаевны. Он был тяжело ранен в грудь. Александра Федоровна в своем письме Государю так описывала состояние офицера, по ее словам, он делал вид, «что у него ничего не болит, но все видели, как подергивается его лицо. Он был ранен в грудь, не чувствовал свою руку». Вероятнее всего, Зборовский не хотел волновать сочувствовавших ему Государыню и цесаревен. После серьезного лечения, почти три месяца сотник находился в госпитале, его отправили в санаторий в Минеральные Воды. 26 сентября 1916 года Анастасия Николаевна с тревогой пишет отцу: «Виктор Эрастович приехал из Ессентуков… немного похудел, но говорит, что рука совершенно хорошо и что он здоров, не знаю насколько это правда». В это время великой княжне было 15 лет, «Вите» – 27 и возрастная разница между ними уже не чувствовалась такой катастрофической.

К сожалению, дневники Анастасии Николаевны безвозвратно погибли. Они могли бы больше рассказать о первой влюбленности цесаревны. Без них невозможно узнать, насколько близкими и доверительными были отношения сотника Зборовского и великой княжны Анастасии Николаевны. В своем дневнике об этом Виктор Эрастович ничего не написал. О чувствах цесаревны к сотнику знали ее родные и близкие друзья, но не известно, догадывался ли о них сам офицер. К тому же не только возраст или положение разделяли этих двух людей. Они казались полными противоположностями. Взрывного темперамента, ироничная, яркая Анастасия Николаевна по характеру была абсолютной противоположностью уравновешенному, спокойному, рассудительному, не по годам мудрому Виктору Эрастовичу. Любопытно, что практически для всех близких к Царской семье офицеров конвоя и гвардейского экипажа озорные цесаревны придумали клички, только у нескольких человек их не было. Те, кого упоминали в письмах, дневниках и разговорах только по имени-отчеству, в основном были люди старшего возраста. Но, несмотря на то что сотнику Зборовскому в 1916 году было всего 27 лет, его в это время и раньше в Царской семье всегда называли только по имени-отчеству. Он был человек редкой отваги и чести, с очень отзывчивым сердцем, на которого в Царской семье всегда могли положиться.

Дневники, которые в ссылке сожгла Анастасия Николаевна, цесаревна вела, как и все ее сестры, но не особенно любила это делать. В одном из писем отцу она писала, что у нее много дел и оставлять записи в дневнике ей некогда, она уже много дней этого не делала. Любила и дорожила цесаревна своим альбомом. В 1912 году на день рождения, на одиннадцатилетие, родители подарили Анастасии Николаевне красивый альбом. Это был красочный ежедневник из 450 страниц. На живописно оформленных страницах, иллюстрации которых подготовили 12 известных художников, были напечатаны четверостишия талантливых русских поэтов и оставлено место для заметок. Книга была в 1895 году издана в красивой обложке и кожаном переплете, на титульном листе посеребренной вязью напечатано название: «Дума за думой. Памятная книга на каждый день». На дополнительном листе был помещен эпиграф:

Дума за думой, лица за лицами Милые тут имена; Книга настольная – жизни страницами, Памятью сердца полна.

Цесаревна делала в альбоме записи сама и давала его родным и знакомым, которые оставляли свои автографы. Великая княжна не расставалась с альбомом, она брала его во все путешествия. Записи сделаны на императорской яхте «Штандарт», в Ливадии, в Царском Селе, в Могилеве и т. д.

За пять лет (с 1912 по 1917 год) Анастасия Николаевна успела заполнить альбом на две трети. Последняя запись сделана в ноябре 1917 года. Всего в альбоме оставили автографы 114 человек, в основном цесаревна просила их написать что-то в свой альбом в день их собственного рождения. Так же часть записей сделана в дни важных праздников, когда Императорский Двор собирался широким кругом: открытие памятника Александру III, торжества по случаю 100-летия Бородинского сражения, празднования 300-летия Дома Романовых, праздник Собственного Его Величества конвоя (День святого Иерофея – 4 октября) и другие события. В некоторые дни в альбом Анастасии Николаевны делали записи несколько человек. В 1916 году большинство записей было сделано офицерами в лазарете Федоровского городка. Альбом был очень дорог Анастасии Николаевне. Он хранил память обо всех дорогих для нее людях, в нем остались их автографы и ее собственные заметки. К счастью, альбом сохранился до наших дней.