Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 73)
«Я сейчас сижу и жру морковку и редиску так вкусно. Теперь в 11 часов я хожу к Алексею и жру с наслаждением пробу, и все почти учителя тоже принимают в этом участие»;
«Что мы вчера делали с мусью Жильяром это ужас, мы его пихали и кулаками и повсякому ему досталось от нас!»;
«Мы только что играли с Марией в ping-pong и так невероятно суетились, кричали, и теперь у меня руки трясутся как у контуженных»;
«Вчера мы четыре сделали костер и прыгали через него. Это было замечательно. Мы ломали старые ветки тупыми ножами и руками, а потом качались на гамаках»;
«Мы с Марией только что валялись на траве перед балконом. Было ужасно приятно и я теперь малинового цвета»;
«Мы с Марией иногда качаемся на гамаках и она меня почти всегда переворачивает и я лечу прямо на собственную “физию”».
Цесаревна описывает и развлечения, которым они с сестрами предавались от скуки и которые скорее напоминали озорство: «По вечерам мы с Ольгой и иногда Марией летаем на велосипедах по нашим комнатам полным ходом. Ольга меня ловит или я ее, очень приятно. Падаем иногда, но пока мы живы!»
Когда император брал с собой в Ставку цесаревича, в каждом письме Анастасия Николаевна передавала приветы и нежные слова брату: «Мы гуляем по утрам и видели Алексея и Сергея, им скучно без Алексея играть. Костры остались и две старые картошки. Завтра я кончу писать. Крепко целую и скучаю, без вас стало пусто», «Крепко тебя и Алексея целую и давлю в моих скромных объятиях».
Особым увлечением в это время для Анастасии Николаевны стала фотография. У нее был собственный фотоаппарат, она много экспериментировала, делала самые разные снимки. Много снимала во время путешествий. Фотографии у нее получались достаточно интересные, не постановочные, как принято было в те времена, а скорее репортажные. Часто она посылала снимки отцу в Ставку, в подарок ему и знакомым:
«Посылаю карточки будь ангелом и дай всем тем которым написано сзади, а те которые не надписаны те тебе если ты их хочешь»;
«Вот я тебе посылаю мою хорошую карточку. Я уверена, что ты очень будешь рад… Я с этой карточкой снялась в зеркало и это было трудно, потому что у меня руки тряслись»;
«Вот посылаю Тебе карточки, которые я снимала и ты их хотел иметь».
В письмах можно проследить, как взрослела великая княжна в годы войны. Если в 1914 году, когда ей было 13 лет, ее письма отцу – это набор событий, цесаревна пишет сумбурно, перескакивая с темы на тему. И сама понимает это: «Какие у меня разбросанные мысли, но когда я начинаю писать что-нибудь потом другое и я не успеваю дописать первое, и тогда приходится потом дописывать» (из письма отцу от 15 апреля 1915 года). То с 1916 года (в 15 лет) – хотя повествование по-прежнему живое, но в письмах уже складываются рассказы, логичные и образные. Вот как 2 июля 1916 года Анастасия Николаевна описывает прощание с уходящим на фронт подразделением, в котором служат знакомые Царской семье офицеры: «Еще вчера в 4 ч. был молебен перед Большим Дворцом для 4 сотни [Собственного Его Величества конвоя]. Так жалко их всех. Масса которых мы знаем в лицо, но к сожалению не по фамилиям. Лошади все навьючены. Сами они тоже. После молебна они все проходили мимо нас и пели, а мы когда уехали, то поехали через сад к нашей станции и ждали т. к. скоро мы услышали зурну, увидели пыль и они показались… Кухни и повозки все ехало мимо нас, потом офицеры слезли с лошадей и мы попрощались с ними и уехали. Было очень жалко!»
В день четырнадцатилетия каждая дочь императора становилась почетным командиром одного из российских полков, это была устоявшаяся традиция. Цесаревна стала шефом Каспийского 148-го пехотного полка. В День святой Анастасии (22 декабря) полк стал отмечать свой полковой праздник. В Петергофе специально построили полковую церковь для каспийцев, архитектором ее стал Михаил Федорович Вержбицкий. 5 июня 1915 года, в день своего рождения, четырнадцатилетняя Анастасия Николаевна стала шефом каспийцев. С этого момента полк стал официально именоваться 148-м пехотным Каспийским Ее Императорского Высочества великой княжны Анастасии Николаевны полком. Цесаревна была счастлива и горда. Теперь письма отцу она подписывала только: «Любящий тебя твой верный и преданный Каспиец». Иногда цесаревна шалила, подписывалась шутливо: «Любящий тебя твой верный и преданный как собака и больше. Каспиец».
В письмах отцу в Ставку Анастасия Николаевна подробно описывает повседневную жизнь в лазаретах. Достаточно часто упоминает концерты для раненых в разных госпиталях, которые она обязательно с удовольствием посещала. Их устраивали для поднятия духа выздоравливающих солдат. Для сбора средств на благотворительность тоже нередко проходили представления, которые цесаревна тоже никогда не пропускала. Этим она не только выполняла свой долг – присутствие членов Царской семьи поднимало статус мероприятий, что позволяло собрать больше денег, но и ей самой нравилось смотреть выступление артистов и музыкантов. О каждом таком концерте Анастасия Николаевна обязательно в письмах рассказывала отцу: «Сегодня днем мы были в нашем лазарете. Там был концерт. Был Делазари, трое которые пели, потом одна барышня танцевала, одна, которая танцевала и пела и еще был тоже тот маленький человек, который был у Ани [Вырубовой] зимою давно он рассказывал ужасно смешные вещи так что все умирали со смеху, но сам он совсем не смеялся…» (4 сентября 1915 года).
Остались воспоминания сестер милосердия из госпиталя Государыни, что Анастасия Николаевна и сама устраивала представления для выздоравливающих солдат. Однажды она принесла в лазарет свою маленькую собачку Джимми. Крошечный пес с красным бантом на шее смешно танцевал на задних лапках под аккомпанемент на губной гармошке. Умел «умирать» и «оживать» по команде. Приносил в зубах маленький платочек. Солдаты были в восторге от представления. Но Анастасия Николаевна собачку едва успела спрятать, когда в палату неожиданно вошла главный врач госпиталя строгая княжна Гедройц, которая обязательно бы пожаловалась Государыне на нарушение режима. Наказать могли бы и сестер милосердия, которые разрешили цесаревне принести пса. Но к счастью, спрятанная собачка сидела тихо, и доктор ни о чем не догадалась.
Однако, несмотря на любовь Анастасии Николаевны ко всяким представлениям, она никогда не забывала, что она дочь императора. Когда однажды младший брат цесаревич сказал ей: «Анастасия, тебе нужно представлять в театре, будет очень смешно, поверь!» Цесаревна стала серьезной и ответила ему, что великая княжна не может выступать в театре, у нее есть другие обязанности.
Концерты для раненых в госпиталях Царского Села проходили достаточно часто, в них участвовали не только артисты и музыканты, но и читали стихи поэты. Практически постоянным участником этих мероприятий стал в 1916 году Сергей Есенин. Его в апреле 1916-го призвали на армейскую службу и он получил назначение санитаром в Царскосельский военно-санитарный поезд № 143 Ее Императорского Величества Государыни императрицы Александры Федоровны. Поезд, в котором поэт находился, был причислен к лазарету «младших цесаревен» в Федоровском городке. Государыня императрица и цесаревны прекрасно знали, какой талантливый поэт служит у них в поезде. Известно, что Сергей Есенин был представлен Александре Федоровне, читал ей стихи, просил и получил от императрицы разрешение посвятить ей свою новую книгу. Анна Ахматова вспоминала, что Есенин «принес сборник, который готовил издать. На этом сборнике он написал посвящение Александре Федоровне (Царице)». Остались воспоминания сразу нескольких очевидцев, как однажды после выступления Есенина с чтением стихов в лазарете цесаревна Анастасия Николаевна проявила к поэту искренний интерес. Они долго беседовали, гуляя по саду. Возможно, это знакомство Есенина с юной цесаревной, их разговор подвигли поэта на создание стихотворения о царских дочках, написанное им в 1916 году:
Так случилось, что с именем великой княжны Анастасии Николаевны оказалось связано имя не только Сергея Есенина, но и другого великого русского поэта – Николая Гумилева. Когда началась Первая мировая война, Николай Гумилев ушел на фронт добровольцем. В начале лета 1916 года он лечился от бронхита в лазарете в Царском Селе. Именно там он написал стихотворное поздравление с днем рождения для великой княжны Анастасии Николаевны, которой исполнялось 15 лет. Стихотворение поэт подписал так: «Прапорщик Н. Гумилев, 5 июня 1916 года. Царскосельский лазарет, Большой Дворец».