Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 67)

Из Крыма Царская семья уехала 9 января 1901 года. В отличие от предыдущих трех четвертая беременность императрицы оказалась достаточно легкой. Несмотря на все несчастья и потрясения, Государыня чувствовала себя хорошо. Не тяжелая болезнь мужа, не смерть 22 января 1901 года в Англии королевы Виктории, любимой бабушки Александры Федоровны, не ухудшили ее состояния здоровья. Доктора не разрешили беременной Государыне поехать на похороны, посчитав это опасным для ребенка. И она смирилась. Поминальную службу в память о королеве Виктории провели в англиканской церкви Санкт-Петербурга. По воспоминаниям придворных, они впервые видели, чтобы императрица так прилюдно показывала свое горе – она откровенно рыдала, переживая смерть бабушки, которая после потери матери вырастила ее.

Высший свет, придворные, родные – все отмечали, что императрица во время четвертой беременности расцвела и чувствовала себя прекрасно. Это вселяло надежду, что подобное происходит не просто так – и, наверное, Государыня носит под сердцем мальчика. В феврале великий князь Константин Константинович, отметив, что Александра Федоровна очень похорошела, записал в дневнике: «Все с трепетом надеются, что на этот раз будет сын».

Физически во время беременности Государыня чувствовала себя отлично, но жизненные невзгоды в этот период не оставляли ее. В мае, как обычно на лето, Царская семья переехала на дачу в Петергоф. Практически сразу по приезде брюшным тифом заболела Ольга Николаевна. Акушерка Евгения Конрадовна Гюнст, принимавшая предыдущие роды у императрицы, находилась в Петергофе для подготовки к приближающимся родам. Она была встревожена утомлением Государыни, которая буквально падала от усталости, ухаживая за старшей дочерью. Опасаясь преждевременных родов, акушерка вызвала доктора. Немедленно приехал из курского имения профессор Лев Васильевич Попов. Во время четвертой беременности именно профессор Попов наблюдал за состоянием здоровья Государыни, его трижды вызывали в Петергоф. Однако опасения о преждевременных родах не подтвердились. Роды состоялись в срок.

В 3 часа ночи 5 июня 1901 года на Нижней даче в Петергофе у Александры Федоровны начались схватки. Роды прошли быстро и без осложнений. Через три часа родилась девочка. Великая княжна появилась на свет очень крупной, вес – 5,2 килограмма, рост – 55 сантиметров. Есть сведения, что цесаревна родилась с искривленными большими пальцами ног. Вероятно, были еще какие-то изменения в опорно-двигательном аппарате, так как с возрастом у нее стали появляться боли в спине и ногах. Так же со временем выяснилось, что при порезах у великой княжны кровь долго не останавливалась.

Государь 5 июня писал в своем дневнике: «Около 3 часов у Аликс начались сильные боли. В 4 часа я встал и пошел к себе и оделся. Ровно в 6 утра родилась дочка Анастасия. Все свершилось при отличных условиях скоро и, слава Богу, без осложнений. Благодаря тому, что все началось и кончилось, пока все еще спали, у нас обоих было чувство спокойствия и уединения! После этого засел за писание телеграмм и оповещение родственников во все концы света. К счастью, Аликс чувствует себя хорошо. Малышка весит 11½ фунта и рост имеет в 55 см».

Почему Августейшие родители назвали новорожденную дочь Анастасией, доподлинно неизвестно. Выбор именно этого имени вызвал пересуды, но так и остался загадкой. Оно не входило в перечень царских имен, традиционных для Дома Романовых. Приближенные императрицы высказывали мнение, что, возможно, Александра Федоровна так захотела назвать дочь в честь родственницы – Анастасии Николаевны, принцессы Черногорской, с которой она дружила, но эта версия не подтверждается фактами, да и не так уж были близки высокородные подруги.

Няня царских детей Маргаретта Игер в своих мемуарах предположила, что причиной выбора данного имени могло послужить то, что император в честь рождения дочери помиловал студентов, участвовавших в народных волнениях. А святую Анастасию (великомученицу IV века), которая помогала христианам, заключенным в тюрьмы, называли Узорешительницей. Однако такие рассуждения тоже ничем не подтверждены и достаточно абстрактны. Возможно, родителям новорожденной просто понравилось имя Анастасия, в его греческом значении – «возвращение к жизни, воскресение, возрождение».

Рождение четвертой дочери в Царской семье вызвало достаточно бурную реакцию в России и мире. Отсутствие наследника в стране стало повсеместным разочарованием. Великая княгиня Ксения Александровна реагировала на новость эмоционально: «Боже мой! Какое разочарование!.. Четвертая девочка!» Великий князь Константин Константинович писал в своем дневнике: «Прости, Господи! Все вместо радости почувствовали разочарование, так как ждали наследника, и вот – четвертая дочь». Праздничные мероприятия, пушечные залпы, церковные службы, Высочайший манифест – радость по поводу рождения великой княжны Анастасии Николаевны оказалась с привкусом горечи. Страна ждала наследника престола, а не очередную цесаревну.

Зарубежные газеты в те дни выходили с громкими заголовками, кричавшими о постигшем Россию разочаровании. Английская пресса выражала соболезнование в связи с тем, что в Царской семье не родился сын. Французы ехидно напоминали, что императрица «немка», а они, дескать, предупреждали, что не стоило императору на ней жениться[1], потому что это приведет Россию к катастрофе.

Царская семья не обращала никакого внимания на бушующий мир и наслаждалась семейным счастьем в Петергофе. Государыня быстро оправилась после родов и с нежностью, как всегда, сама руководила штатом нянь, занимаясь новорожденной. Главной няней у Анастасии Николаевны, как и у Марии Николаевны, стала ирландка мисс Маргаретта Игер. Заранее были отобраны сразу две кормилицы – крестьянки Мария Ершова и Матрена Муранова.

Через 12 дней великую княжну Анастасию Николаевну крестили. Обряд провели с такой же пышностью, как и крещения всех трех старших дочерей императора. Праздник получился роскошный – с позолоченной каретой, парадным конвоем, сотнями приглашенных именитых гостей. Главной первой среди восприемников, по уже сложившейся традиции, стала бабушка новорожденной вдовствующая императрица Мария Федоровна. Другими восприемниками (крестными) стали принцесса Ирена Прусская, великий князь Сергей Александрович и великая княгиня Ольга Александровна. После крестин Царская семья дала торжественный обед, на котором счастливый отец принимал поздравления с рождением дочери.

С самого раннего возраста Анастасия Николаевна проявляла свободолюбивый, независимый характер. Близкие и няни с трудом могли справиться с ней. Неугомонная, шаловливая цесаревна для нянь и гувернанток стала сущим наказанием. Маргаретта Игер вспоминала: заставить Анастасию Николаевну подчиняться каким-то правилам оказалось непросто. Не помогали увещевания или наказания. Мисс Маргаретта описывала забавный случай: когда цесаревне было три года, няня увидела, как Анастасия Николаевна ест зеленый горошек руками. Набирает его ладошками и засовывает в рот. Британская строгая няня была возмущена неподобающим поведением царской дочери и стала строго ей выговаривать, что это неприемлемо и даже младенцы так не делают, не едят руками. На что цесаревна, продолжая уплетать горошек, ответила ей: «Нет, делают! Они даже ногами его едят!»

Однажды во время официального обеда в Кронштадте четырехлетняя Анастасия Николаевна незаметно залезла под стол и стала щипать за ноги сановных гостей ее Августейших родителей, изображая собачку. Не без труда Государь достал из-под стола расшалившуюся младшую дочь, которая была сразу наказана.

В воспоминаниях мисс Маргаретты сохранилось описание еще одной истории непослушания младшей цесаревны. Однажды в саду собрали яблоки, чтобы запечь их на ужин. Цесаревен предупредили, что свежими их есть нельзя. Анастасия Николаевна тут же их наелась. И сколько няня не объясняла, что нужно слушаться старших, цесаревна продолжала с ней спорить. Продолжала упорно повторять: «Вы даже не представляете, какое это было вкусное яблоко, то, из сада» и отказывалась пообещать, что больше не станет трогать яблоки во время прогулок. И только после того, как ей неделю запрещали посещать сад, Анастасия Николаевна согласилась не есть немытые яблоки.

Подрастая, цесаревна, маленькая, ловкая, «как обезьянка», постоянно шкодничала, подразнивая измученных ею нянь. Придумывая разные проказы, шустрая, несговорчивая, упорная, она устраивала страшный беспорядок везде, где появлялась. Если ей запрещали забираться на деревья, она тут же, к ужасу воспитательниц, вскарабкивалась на высокое дерево и категорически отказывалась спускаться вниз. Со смехом уверяя стоявших внизу взрослых, что не может слезть. Случалось, она пряталась от нянь и горничных в шкафу или под кроватью и очень радовалась, когда поднимался переполох и ее долго не могли найти.

От природы бесстрашная и смелая, Анастасия Николаевна никогда не боялась отвечать за свои поступки. Принимала наказания с достоинством и без споров, понимая, что заслужила их. Мисс Маргаретта писала: «Она могла заранее учесть все, чем можно поплатиться за любые свои действия, которые она хотела бы предпринять, и принимала наказание за них как солдат». Обычно таких девчонок в России называют «пацанками» за практически мальчишеский характер. Анастасия Николаевна была достаточно прямолинейна со всеми, даже со взрослыми, обычно без лицемерия и дипломатии откровенно говорила правду в лицо. И если остальные сестры бывали застенчивыми, а иногда даже робкими, особенно с посторонними, то Анастасия Николаевна никого не стеснялась, спокойно общалась с любым человеком. Веселая, смешливая, с хорошим чувством юмора, она в любом обществе непременно привлекала к себе внимание. А.А. Вырубова писала о ней в воспоминаниях: «Анастасия была словно сделана из ртути, а не из плоти и крови».