Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 58)

Описал свои впечатления от лечения в Федоровском лазарете и подпоручик Михаил Геращеневский из лейб-гвардии Кексгольмского полка. Подпоручик был тяжело ранен и провел в госпитале больше года. Он вспоминал, что «девочки приходили каждый день, если только вели себя хорошо». Его слова подтверждают: Государыня, чтобы наказать дочерей за плохое поведение, запрещала им посещать лазарет. Геращеневский описывал, с каким сочувствием цесаревны ухаживали за одним раненым солдатом, у которого осталась пуля в голове, и он потерял память. Помогая несчастному преодолеть амнезию, они терпеливо часами сидели с ним, беседуя, пытаясь помочь ему вернуть память. Подпоручик вспоминал, как любили раненые царских детей за их доброту и душевность. А цесаревны искренне интересовались жизнью людей, с которыми сталкивала их судьба. Михаил Геращеневский писал об этом так: «Они просили нас рассказать им о жизни людей из внешнего мира. Они называли это “жизнь снаружи” – все, что не в замке, и слушали внимательно, боясь пропустить хоть слово». И делал вывод: «Они ничем не отличались от обычных детей».

Будни в госпитале были трудными, для раненых полными боли и страданий. Чтобы скрасить жизнь больных, цесаревны иногда устраивали в лазарете концерты, в которых иногда даже сами принимали участие, но в основном выступали приглашенные артисты. С организацией таких приятных мероприятий Марии Николаевне с удовольствием помогал Н.Д. Деменков, с которым цесаревна продолжала поддерживать самые теплые отношения. Великая княжна писала отцу в Ставку: «Концерт в нашем госпитале прошел с большим успехом. Де ла Зари [Имеется в виду Иван Константинович де Лазари – актер, режиссер, гитарист. – И.О.] был очень мил и рассказал множество забавных историй. Дама, одетая в сарафан, танцевала русскую (она очень волновалась при этом). Мой Деменков был просто душкой и представил нам всех актеров».

Государь большую часть времени был в отъездах. Как и все царские дети, Мария Николаевна постоянно писала отцу письма на фронт. Она очень скучала по любимому «Папа», все три года войны ее письма отцу были пронизаны волнением о нем и необыкновенной искренностью, с которой она рассказывала обо всех событиях в своей жизни. «Милый мой душка Папа! […] Мы были у всенощной и я много за тебя молилась», – пишет с нежностью цесаревна. Письмо свое она подписывает очень ласково: «Крепко целую тебя, мой собственный душка. Любящая тебя ужас как твоя собственная Мария». И приписка, в которой видна глубокая тоска по любимому отцу: «Будущий раз непременно возьми меня; а то я сама впрыгну в поезд, потому что мне без тебя скучно. Спи хорошо».

В письмах Мария Николаевна подробно рассказывает о своей жизни, наполненной посещениями госпиталей и заботами о раненых: «Завтракали одни, потом поехали в поезд с ранеными. Были у Ани и с ней пили чай. Оттуда поехали в Дворцовый Большой лазарет, Мама, Ольга и Татьяна пошли на перевязки. Аня и я пошли по всем палатам, где лежали солдаты, и почти с каждым говорили. Потом Мама, Аня и я поехали домой, так как у Мама был прием сестер милосердия, которые уезжают на войну. После того мы поехали в маленький лазарет, где лежит твой стрелок. Там Мама с сестрами опять перевязывали, и мы с Анастасией пошли к офицерам…» (письмо от 21 сентября 1914 года).

Письмо от 25 октября 1914 года: «Днем были в 4-х лазаретах в Павловске с Мама и тетей Маврой [При Дворе Маврой называли великую княгиню Елизавету Маврикиевну, супругу великого князя Константина Константиновича. – И.О.] и видели казака, который был ранен саксонской свиньей (то есть их шталмейстером) [Имеется в виду Роберт Юльевич Минкельде (1858–1934), заведующий шталмейстерской частью Двора великого князя. – И.О.]… Мы еще сегодня были на освящении лазарета в Сводном полку. Он находится в том доме, где была раньше церковь. В той комнате теперь устроена столовая, и там же был молебен…»

Письмо от 26 ноября 1914 года: «Я каждый день ходила к себе в лазарет. С последним поездом приехали довольно тяжело раненные. И один к нам приехал с разорванною губой…»

Жизнь у юной цесаревны, исходя из того, как она описывала ее в посланиях отцу, была достаточно суровой, и только изредка у великой княжны появлялось немного времени на отдых или развлечения. И так все годы войны – когда Марии Николаевне было сначала в 1914 году 15 лет, а в 1916 году исполнилось 17. Эти обычно самые радостные для девушек годы цесаревна проводила в лазаретах среди искалеченных фронтовиков, страдавших, а то и умиравших у нее на глазах. «Были сегодня у нас в лазарете, там много тяжело раненных в голову и один в живот» (письмо от 23 октября 1914 года). «Сейчас пойду с Анастасией к нам в лазарет, а потом в склад. Мама поехала с сестрами в Петроград. У Татьяны там будет комитет, а Мама пойдет в свой склад» (24 октября 1914 года). Нигде в письмах нет и намека на то, что цесаревна чем-то недовольна или устала. Долг дочери царя – помогать стране во время войны, помощь раненым – это для Марии Николаевны главное дело.

Год 1916-й: великой княжне Марии Николаевне 17 лет, она всеми уважаемая дочь императора Всероссийского. Цесаревна еще не знает, что это последний год в ее жизни, когда она свободна и может мечтать о будущем. Кажется, впереди у нее долгая и радостная жизнь, а главная проблема (как и у всех граждан России) – это война с Германией, но стоит ей закончиться и снова наступит счастье.

В дневнике 1916 года цесаревна немногословна, как и обычно. В каждой записи десяток предложений: перечисления событий и имена людей, с которыми она встречалась в течение дня, названия населенных пунктов, время, место действия – в основном сухие факты. Только иногда великая княжна эмоционально упоминает какие-то яркие события или людей, которые чем-то произвели на нее впечатление, но и эти более экспрессивные слова укладываются в два-три предложения. Искренности и эмоциональности, которыми искрятся письма цесаревны, в дневнике нет. Однако именно дневник последнего перед революцией года дает возможность всмотреться в повседневную жизнь Марии Николаевны. Как бы шаг за шагом понять, конечно, из-за войны непростое для царской дочери время, но спокойное и размеренное.

Зимние месяцы 1916 года – января и февраль – цесаревна по утрам ежедневно училась, кроме воскресенья, когда обязательно посещала церковь. Практически все записи в будние дни начинались словами: «Утром были уроки». А во второй половине дня – в основном с младшей сестрой цесаревна отправлялась в госпиталь в Федоровском городке: «Были в нашем лазарете» – эти слова повторяются каждый день.

Когда Государь находился в Царском Селе, его присутствие вносило разнообразие в жизнь цесаревны, как и всех царских детей. Вот 27 января цесаревна радостно записывает, что все дети «поехали с Папой в Петроград в Зимний Дворец в лазарет на 450 нижних чинов. Пили чай у бабушки с д[ядей] Мими [Так в Царской семье называли младшего брата Государя – великого князя Михаила Александровича. – И.О.]». Государь, несмотря на занятость, бывая дома, находил время для детей: так Мария Николаевна писала 9 февраля, что «клеила с Папой альбом», часто в записях есть упоминание о том, что вечером «Папа читал». Государь постоянно читал вслух детям книги.

В феврале рядом с Александровским дворцом к удовольствию царских детей начинают строить снежную башню. В дневнике цесаревны об этом много записей: «Днем с Папой и матросами строили башню» (20 февраля), «Гуляли и башню строили с Папой и [флигель-адъютантом полковником Анатолием Александровичем] Мордвиновым» (21 февраля), «Гуляла с Папой строили и прыгали с башни» (22 февраля). Упоминания о башне повторяются до середины марта, потом их сменяют слова: «Кололи с Папой лед».

Для выздоравливающих солдат и офицеров в лазаретах Царского Села устраивали концерты, это была большая радость и для царских детей. Мария Николаевна обязательно упоминала в дневнике об этих праздниках: «Была с А. в нашем лазарете на концерте. Были Морфеси [Юрий Спиридонович Морфесси – русский эстрадный и оперный певец. – И.О.] и еще играли на гитаре Саша Макаров и Де Лазари. Один играл на гармошке» (5 февраля), «Были… в лазарете на концерте “Иванов Павел” и фокусники» (20 марта). Из зимних развлечений цесаревна часто писала о катании на тройках: «Катались с Настенькой [Фрейлиной графиней Анастасией Васильевной Гендриковой. – И.О.] в тройке» (3 января, 1 февраля), «Катались с Изой [Фрейлиной баронессой Софьей Карловной Буксгевден. – И.О.] в тройке» (9 февраля, 27 февраля). Еще одним развлечением был домашний кинотеатр: «Был английский кинематограф» (21 февраля).

Оба зимних месяца Государыня себя плохо чувствовала, много времени по настоянию врачей проводила в постели, каждый день Мария Николаевна повторяла в дневнике одни и те же слова: «Мама лежала весь день в постели», «Завтракали с Папой и Мамой на кушетке».

Великая княжна вместе со всеми следила за событиями на фронте, 3 февраля она радостно писала: «Наши взяли Эрзерум». Пять дней русские войска вели бой с турками за крепость Эрзерум, и в этом героическом сражении победили. Вся Царская семья радовалась и гордилась этим торжеством русской армии.