Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 55)
Повзрослевшая Мария Николаевна мало изменилась, оставалась такой же доброй, милой, но иногда подростковый характер проявлялся даже у нее. В одном из писем Александра Федоровна жаловалась Государю на Марию Николаевну, что в иные дни спокойная обычно цесаревна нервничала и кричала на окружающих. Но это было скорее исключение. Чем старше становилась великая княжна, тем легче она переносила одиночество, возможно даже находя в нем свою прелесть. Так на яхте «Штандарт», где остальные сестры веселились от души, Мария Николаевна, по воспоминаниям одного из офицеров экипажа, любила уединиться с книгой и пачкой сладкого печенья и могла часами оставаться одна.
И всегда особым утешением и ценностью для цесаревны были письма от матери: «Мария, дитя мое, ну не будь такой дикой, обязательно слушайся старших сестер, и не простужайся. Я надеюсь, что ты отлично проведешь время на яхте. Спи спокойно. Благословение от твоей старушки – мамы». В ответ на материнскую любовь письма цесаревны к Государыне полны искренней нежности. Так, 14 декабря 1912 года болевшая ангиной Мария Николаевна писала: «Моя дорогая мамочка, я так благодарна тебе за твое милое письмо! Мне очень жаль, что твое сердце по-прежнему болит. Я надеюсь, что твоя простуда уже проходит. Моя температура сейчас 37,1, и мое горло болит меньше, чем вчера. Так жаль, что не увижу тебя сегодня, но, конечно, тебе лучше отдохнуть. 1000 поцелуев от твоей любящей Марии». В это время Мария Николаевна часто писала матери; необходимость выговориться, поделиться сокровенным, зная, что ее откровения будут приняты с пониманием, приводила к тому, что великая княжна, не получив ответа от государыни, вновь отправляла ей письма. Но, в конце концов, всегда получала утешительный, ласковый ответ, Государыня писала: «Дорогая Мария, с любовью благодарю тебя за несколько твоих писем». Однако ранимой Марии Николаевне все же время от времени снова начинало казаться, что близкие обделяют ее любовью. И даже обожаемая мама ближе к другим своим детям, чем к ней, и уж точно особенно внимательно заботится о младшей дочери – Анастасии. Но Государыня вновь и вновь утешала и воспитывала обиженную на родных дочь: «Старайся всегда быть хорошей и послушной маленькой девочкой, тогда все будут любить тебя. У меня с Анастасией нет никаких секретов, я не люблю секреты. Да благословит тебя Бог. Много поцелуев от твоей мамы».
Для доброй, открытой, готовой помочь каждому Марии Николаевны естественной и органичной была вера в Бога. Она часто писала матери о молитвах, о том, как важно для нее Причастие, о желании посетить храм. Ее религиозные чувства всегда оставались чистыми и искренними. Когда императорская чета уезжала по делам из Царского Села и если в эти дни отсутствовали во дворце старшие цесаревны, то перед сном вместе с цесаревичем молилась Мария Николаевна или обе младшие цесаревны. Эти молитвы с младшим братом становились для Марии Николаевны особенными, столько души она в них вкладывала. Однажды она написала Государыне после такого вечера: «Знаешь, это очень странно, но, когда я вышла из комнаты Алексея после молитвы, у меня было такое чувство, как будто я пришла с исповеди… такое приятное, небесное ощущение».
Год 1912-й стал для великой княжны Марии Николаевны определенным рубежом, ей исполнилось 13 лет, по традиции, как до этого и старших дочерей, Государь назначил цесаревну шефом одного из полков русской армии, который с этого времени стал именоваться 9-м драгунским Ее Императорского Высочества великой княжны Марии Николаевны полком. Цесаревна была счастлива, наконец-то у нее, как и у старших сестер, появился свой собственный полк. Для великой княжны сшили новую с иголочки форму, которая юной красавице необыкновенно шла. Императрица на военные формы для дочерей денег не жалела, эти костюмы были достаточно дорогие. Мария Николаевна гордилась своим полком и с этого момента свои письма отцу стала подписывать: «Твоя Казанша». В одном из писем Государю цесаревна цитировала телеграмму, которую ей прислали из полка, и понятно сколько гордости и радости принесли великой княжне добрые слова солдат и офицеров: «Мой душка Папа милый! Только что получила из полка телеграмму. “В день полкового праздника Казанские Императорского Высочества драгуны, вознося молитвы о драгоценном здравии своего обожаемого Шефа, всепреданнейше повергают свои поздравления и возглашают здравицу верховному вождю Государю Императору и своему Августейшему Шефу”. Сейчас пойду пить чай, а потом к обедне. Буду молиться за Тебя и за свой полк в особенности…»
Остались описания одного случая, произошедшего во время поездки Царской семьи по России в 1913 году, приуроченной к празднованию 300-летия Дома Романовых. Священник игумен Серафим рассказал, как во время посещения императором монастырей Владимирской епархии великая княжна Мария Николаевна заметила, что вдалеке от приветствовавших и чествовавших Государя людей сидит в кресле старая, больная схимонахиня. Печальную инокиню оставили одну, в стороне от всеобщего праздника. Во время официальных церемоний в храме Мария Николаевна попросила Государя подойти к старой схимонахине, чтобы утешить ее. Игумен Серафим так описал то, что последовало дальше: «Кончился молебен. Государь пошел из храма, но неожиданно для всех сворачивает с дороги в сторону и подходит к больной схимонахине, которая от нечаянной радости заплакала. Государь поговорил с больной, ободрил и просил от нее благословения и молитв… По примеру отца поступили и дети. Старица от духовного восторга умильно плакала слезами радости; виновница сего Мария Николаевна торжествовала, что имела возможность порадовать больную страдалицу скорбей беспросветных. Так эта юная Царевна с жизнерадостным лицом и любвеобильным сердцем всюду вносила радость, мир и утешение, являясь для всех ангелом утешения». История с монахиней подтверждает мнение близко знавших цесаревну людей, которые говорили о ее необыкновенно добром сердце. Среди пышного торжества только человек с истинно отзывчивой душой мог заметить забытую всеми старушку, пожалеть ее и попробовать утешить.
Великой княжне Марии Николаевне в 1913 году исполнилось 14 лет. Ее день рождения прошел обычно, как все подобные праздники у царских детей, он начался православной службой в честь именинницы. В этот день – 14 июня – Царская семья находилась на яхте, молебен прошел прямо на палубе. Больше никаких особых празднеств не было. Государь в этот день записал в дневнике: «Мари минуло 14 лет. Простоял дивный день. Покатался в байдарке, сделав наоборот вчерашнюю прогулку. Все командиры приехали с букетами для Мари. В 12 ч. на юте был отслужен молебен. Скоро после завтрака съехали на берег и начали с увлечением играть в теннис». Букеты цветов цесаревне подарили командиры кораблей и катеров, охранявших яхту Царской семьи.
Подарком ко дню рождения для Марии Николаевны стало то, что ее, как и Анастасию Николаевну, переселили в новую каюту на яхте «Штандарт». Государь так писал об этом в своем дневнике: «Теперь Мария и Анастасия помещены по правому борту рядом со мною, а дамы внизу». Переезд в новые каюты рядом с родителями и старшими сестрами, подальше от гувернанток и нянь, означал для младших цесаревен признание их взросления. И конечно, очень обрадовал Марию Николаевну, которая действительно из пухленькой неловкой девочки на глазах превращалась в очаровательную немного томную девушку. А.А. Вырубова так писала об этих изменениях в облике великой княжны: «В раннем возрасте она была очень шумной и неуклюжей, но к 14 годам заметно похорошела».
После недолгого отдыха – традиционного путешествия весной и в начале лета на яхте к финским берегам, начались трудные и напряженные почти два летних месяца с юбилейными торжествами 300-летия Дома Романовых, после которых Царская семья с 7 августа отправилась отдыхать в Ливадию. Обычно из года в год отдых в Крыму для Августейшей семьи планировали на начало осени, так как Государыня плохо переносила южную жару и предпочитала проводить лето на Нижней даче в Петергофе. Но в 1913 году эту традицию изменили, и уже в начале августа Царская семья отправилась отдыхать на юг. Беззаботная жизнь проходила в путешествиях по окрестным горам, купаниях, недолгих прогулках на яхте, веселых вечерах с танцами, которые давали для светской молодежи отдыхавшие в Крыму родовитые семьи, казалась юным цесаревнам сказкой.
Расцветающая настоящей русской красотой Мария Николаевна, статная, румяная, в то лето стала привлекать особенное внимание молодых офицеров и отпрысков знатных семей России. Одна из фрейлин вспоминала, что не раз видела цесаревну окруженной толпой влюбленных в нее молодых людей.
Именно летом 1913 года великая княжна Мария Николаевна обратила внимание на молодого морского офицера Николая Дмитриевича Деменкова, который накануне получил назначение в 3-й дивизион Черноморской минной дивизии, где в июле 1913 года занял должность флаг-офицера. Дивизион, которым командовал капитан 1-го ранга князь В.В. Трубецкой, получил приказ охранять прибывшую в Крым Царскую семью.
Мичман Деменков командовал катерами, непосредственно охранявшими покой Царской семьи в Ливадии. Если кто-то из членов Августейшей семьи отправлялся поплавать в море или катался на байдарке, с катеров за ними внимательно наблюдали. Но морякам было предписано вести себя аккуратно, ненавязчиво, не подавая вида, что они занимаются охраной. И все же иногда командирам судов, сопровождавшим императорскую яхту «Штандарт», приходилось получать распоряжения лично от Государя. Однажды и Николаю Деменкову пришлось посетить для получения распоряжений «Штандарт», когда на нем отдыхала вся Царская семья.