Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 54)
Уже будучи немолодым человеком, боевой адмирал флота (герой Второй мировой войны, получивший за успехи в сражениях титул графа Бирманского) и известный политик (последний вице-король Индии, много сделавший для обретения ею независимости), любимый дядя супруга нынешней английской королевы – принца Филиппа Эдинбургского, отец двух дочерей лорд Луис Маунтбеттен говорил, что никогда не забывал свою детскую любовь – великую княжну Марию Николаевну: «Я храню ее фотографию в своей спальне – и всегда хранил». И так было до самой смерти лорда Маунтбеттена: в 1979 году во время отдыха в Ирландии он стал жертвой ирландских террористов. Известно, что лорд принимал активное участие в разоблачении самозванцев, появлявшихся в Европе, которые выдавали себя за «чудесным образом спасшихся Романовых».
В начале ноября 1910 года Августейшая семья вернулась в Царское Село. Цесаревны подрастали. Изредка Государь брал с собой в театр или на концерты младших цесаревен, что становилось для них настоящим праздником. Так, в начале 1911 года император привез всех своих пятерых детей в Мариинский театр на балет «Спящая красавица». Появление в зале всех царских детей вызвало живейший интерес публики, в Санкт-Петербурге потом долго обсуждали их наряды и восхищались их красотой. Одна из присутствовавших на спектакле дам вспоминала, что у Марии Николаевны в руках была коробочка конфет в серебристой обложке, как и у Анастасии Николаевны, в отличие от старших сестер, которые в руках держали небольшие букеты цветов.
Зимний сезон 1910/11 года получился для всех царских детей необычно наполненным событиями. Долгие прогулки в парке, катание на огромной горке, которую специально для них построили недалеко от Александровского дворца, поездки к родственникам в Санкт-Петербург, где для них устраивали застолья и развлечения, посещение театра, концертов, цирка. Такой интересной жизнь великих княжон до этого еще никогда не была.
Юность
Обыденная жизнь великой княжны Марии Николаевны, как и любого человека, складывалась из множества составляющих. Какую одежду носила цесаревна, какая у нее была обувь, кто был ее парикмахером, делали юной девушке маникюр или нет – все это можно узнать, будто вернуть время более чем на сто лет назад, благодаря сохранившимся счетам с расходами на гардероб и другие нужды. В этих бумагах подробно указано на что, когда и сколько денег было потрачено.
У великой княжны была маникюрша, которая следила за состоянием ногтей цесаревны. Ее звали мадам Кюне, и, судя по фамилии, скорее всего, она была француженкой. Парикмахер у Марии Николаевны был тот же, что и у императрицы: Анри Жозеф Делакруа. Любопытно, что для ремонта и чистки кружев нанимали специальную мастерицу: кружева для Марии Николаевны приводила в порядок Элис Гиссер, возможно, англичанка. Отдельно оплачивались счета за визиты к цесаревне стоматолога – американского доктора Генри Уоллисона, у которого была собственная клиника на набережной реки Мойки.
Разные мелочи – булавки, ленты, расчески, носовые платки, кружева, косметику, мыло, духи – для Марии Николаевны покупали в Санкт-Петербурге в магазине парфюмерной фирмы «Брокар и К°». Цесаревна очень любила духи, но в отличие от сестер, у каждой из которых была своя любимая марка, предпочитала экспериментировать, часто покупая новые. Лили Ден писала по этому поводу так: «Мария Николаевна то и дело меняла духи, но очень часто останавливалась в конечном счете на “Сирени”».
Практически половину обуви для цесаревны заказывали в мастерской Генри Вайса, которая находилась на Невском проспекте. Обувь делали на заказ, по мерке, и на подошве каждой пары обязательно стояла надпись «Поставщик Двора Ее Императорского Величества Императрицы России». Всего же, к примеру, за 1909–1910 годы для великой княжны было куплено 32 пары обуви. Это были кожаные туфельки-лодочки различных цветов, в том числе лакированные, сандалии, ботинки, полусапожки, галоши, валенки.
Шелковые и шерстяные чулки для цесаревны поставляла модная в то время фирма «Мэзон Энглэз», магазин которой располагался на Невском проспекте. Купальные костюмы и шапочки для купания закупались в магазине Дальберга. Шляпы для Марии Николаевны, как, скорее всего, и для всех цесаревен и самой императрицы, присылал из Лондона из модного магазина на Гайд-Парк-корнер «Шляпник Ее Величества Королевы и всех королевских домов Европы» Роберт Хит. Дорогие платья для особых случаев с детства великой княжне Марии Николаевне, как и всем дамам и девушкам Императорской фамилии, а также фрейлинам шил знаменитый в Петербурге Модный дом Альбера Бризака, который держал модный салон на Невском проспекте. Шестьдесят его сотрудников создавали наряды по последней французской моде, дам высшего света обшивала в основном супруга главы Модного дома.
Повседневную одежду для всех цесаревен шил дамский портной Павел Китаев. Он же обновлял и перешивал старые вещи старших княжон для младших, поскольку Александра Федоровна считала, что детей нужно воспитывать в строгости, не баловать излишней роскошью. Поэтому все царские дети, и Мария Николаевна тоже, безропотно донашивали вещи старших сестер и свою старую одежду, которую постоянно обновляли, меняя истертые подкладки на новые, удлиняя юбки и рукава, расширяя проймы. Конечно, на праздничных нарядах не экономили, а вот на ежедневную одежду лишних денег Государыня не тратила.
Одиннадцатилетней Марии Николаевне за год портной Китаев сшил четыре разных костюма, три из них были обыкновенные недорогие (два синих и один серый), и только четвертый с воротником из норки оказался достаточно роскошным. Еще один старый костюм цесаревны он обновил, сделав новую подкладку и увеличив проймы. Плюс для Марии Николаевны перешили и обновили поношенный костюм Ольги Николаевны. Портному пришлось удлинить несколько старых юбок цесаревны и увеличить на них пояса, а также удлинить рукава на жакетах, из которых Мария Николаевна выросла. Костюм для верховой езды Марии Николаевне достался от старшей сестры, его для нее тоже перешивали. И даже старую куртку цесаревне починили, а не купили новую. За весь год из демисезонной одежды Марии Николаевне сшили всего одно недорогое пальто из льняной ткани ручной работы.
Чтобы представить себе, сколько именно денег тратилось для обеспечения всем необходимым великой княжны Марии Николаевны, нужно сказать, что за 1909–1910 годы все расходы составили 6307 рублей. Достаточно внушительная сумма по тем временам. Если пересчитать эти деньги на наш современный рубль, получится чуть больше 9,5 миллиона рублей.
Великой княжне Марии Николаевне, как и всем царским детям, выдавали немного карманных денег, как правило, она тратила их на разные приятные мелочи или покупала небольшие подарки близким.
Чем старше становилась великая княжна Мария Николаевна, тем чаще она задумывалась о своем отношении с сестрами. Старшие Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна всегда были вместе, как лучшие подруги, они любили друг друга и отлично ладили. Младшие сестры подругами для них не стали, они их любили, но настоящей душевной близости между ними не сложилось. Взрослеющей Марии Николаевне нередко приходилось оставаться одной. Она с болью переживала свое вынужденное одиночество, ей начинало казаться, что ее совсем никто не любит. В такие моменты для цесаревны становилась спасительной материнская любовь. Как и со всеми дочерями, часто болевшая и загруженная множеством дел Александра Федоровна общалась с Марией Николаевной с помощью писем или записок.
Остается только догадываться, какое печальное и обиженное на весь мир письмо написала цесаревна матери, когда в ответ Александра Федоровна бросилась ее утешать и говорить о своей к ней любви: «Моя дорогая Машенька! Твое письмо меня очень опечалило. Милое дитя, ты должна пообещать мне никогда впредь не думать, что тебя никто не любит. Как в твою голову пришла такая необычная мысль? Быстро прогони ее оттуда. Мы все очень нежно любим тебя, и только когда ты чересчур расшалишься, раскапризничаешься и не слушаешься, тебя бранят; но бранить – не значит не любить. Наоборот, это делают для того, чтобы ты могла исправить свои недостатки и стать лучше!
Ты обычно держишься в стороне от других, думаешь, что ты им мешаешь, и остаешься одна с Триной вместо того, чтобы быть с ними. Они воображают, что ты не хочешь с ними быть. Сейчас ты становишься большой девочкой – и тебе лучше следовало бы быть больше с ними.
Ну, не думай больше об этом и помни, что ты точно так же нам дорога, как и остальные четверо, и что мы любим тебя всем сердцем.
Да благословит тебя Бог, дорогое дитя. Нежно тебя целую.
Очень тебя любящая старая Мама».
Переписка с матерью оставалась для Марии Николаевны источником утешения и радости. Но цесаревне, как и всякой девушке, нужна была подруга ее возраста. На какое-то время она сблизилась с кузиной – княжной императорской крови Ириной Александровной, которая была ее двоюродной сестрой: дочерью тетки – великой княгини Ксении Александровны. Однако кузина была на 4 года старше Марии Николаевны и настоящей равной дружбы у них не получилось. К тому же Александра Федоровна не слишком приветствовала эти отношения, так как считала, что сближение с Ириной Александровной могло только отдалить Марию Николаевну от своих родных сестер. Впрочем, эта дружба и так не продлилась долго. У княжны Ирины Александровны, достигнувшей совершеннолетия, вскоре резко изменился образ жизни. Она стала часто посещать светские мероприятия, и уже в 1913 году состоялась ее помолвка с князем Феликсом Феликсовичем Юсуповым.