Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 52)

Осенью 1900 года в Крыму, когда Марии Николаевне было всего 1 год и 4 месяца, Государь заболел брюшным тифом и детей изолировали от больного отца. Мария Николаевна тяжело переживала вынужденную разлуку с любимым папой. Несмотря на возраст, а дети часто в раннем возрасте отвыкают от родных, которых долго не видят, цесаревна очень скучала по отцу. И все время пыталась убежать на «взрослую половину», чтобы увидеть папу. Няня вынуждена была даже запирать дверь в детской, чтобы уберечь юную цесаревну. Маргаретта Игер так описывала события тех дней: «Когда императрица пришла навестить детей в первый вечер после того, когда у царя нашли брюшной тиф, на ней была надета брошка с миниатюрным портретом императора. Всхлипывая и плача, маленькая Мария заметила брошку; она забралась на колени к матери и покрыла нарисованное лицо поцелуями. И не один вечер во время его болезни она не желала идти спать, если не поцелует эту миниатюру».

С раннего детства Мария Николаевна оставалась добрым и добродушным ребенком. Только одна особая слабость сразу была ей свойственна. Цесаревна любила покушать. Крепкая, румяная, пухленькая, по общему мнению, она больше всех остальных царских детей напоминала деда – императора Александра III. И с младенчества цесаревна всегда выглядела старше своего возраста и весила больше, чем ее ровесницы. К еде Мария Николаевна, в отличие от практически всей семьи, была неравнодушна. Государыня, которая целыми днями могла обходиться чашкой кофе или чаем с закусками, достаточно рано стала обращать внимание на слишком хороший аппетит третьей дочери и то, что та начинает полнеть. Императрица обязала нянь следить за тем, что и сколько ест Мария Николаевна.

Однажды вечером в гостиной для взрослых накрыли чай. Маленьких детей кормили только в детской. Мария Николаевна стащила со стола для взрослых и съела несколько ванильных булочек. Когда об этом узнала Александра Федоровна, она решила наказать дочь за непослушание: приказала няням увести цесаревну на детский этаж и пораньше уложить спать. Но Государь только рассмеялся, услышав об украденных булочках, и возразил супруге: «Я боялся, что у нее скоро вырастут крылья, как у ангела! Я очень сильно рад увидеть, что она человеческий ребенок».

Непросто складывались отношения у Марии Николаевны со старшими сестрами. Они были очень привязаны друг к другу, жили в одной комнате, делились всеми секретами, вместе учились и вместе играли. Когда на свет появилась Мария Николаевна, старшие цесаревны не спешили уделять ей время и были не в восторге, что их просили принимать малышку в их привычные игры. В письме матери Государь так описывал отношение своих старших дочерей к младшей: «…Маленькая baby отлично ходит, но часто падает, потому что старшие сестры толкают ее и вообще, если не смотреть за ними, грубо обращаются с ней».

Подрастая, Мария Николаевна нешуточно стала обижаться на старших сестер, которые часто не хотели с ней играть, всячески стараясь оставаться вдвоем. Есть воспоминания няни царских детей о том, что однажды старшие цесаревны в углу в комнате для игр сделали из стульев домик. Мария Николаевна очень хотела участвовать в игре, просила, чтобы ей разрешили тоже посидеть внутри домика. Но сестры ей не разрешили и даже прогнали ее. Мария Николаевна очень расстроилась, тогда Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна смиловались и разрешили младшей сестре быть «стражником», но стоять она должна была снаружи домика. Обиженная такой несправедливостью цесаревна быть охранником не захотела. Увидев горе обиженного ребенка, няня в другом углу комнаты сделала для Марии Николаевны отдельный домик. Но цесаревне скучно было играть одной, она все время смотрела, как веселятся вдвоем ее старшие сестры. Наконец она не выдержала, быстро подбежала к домику старших сестер, влезла к ним внутрь и дала по пощечине каждой сестре. И сразу убежала в соседнюю комнату. Через некоторое время она вернулась с целой охапкой любимых игрушек. Дальше есть два варианта, что именно сказала маленькая цесаревна опешившим от ее неожиданного поступка сестрам. По одним воспоминаниям: Мария Николаевна заявила, что не хочет быть стражником, а будет добрым королем, который раздает подарки. По другим: цесаревна сказала, что она не будет лакеем, а будет доброй тетушкой, которая всем привезла подарки. В любом случае она отдала свои игрушки сестрам, которые пристыженно молчали. Наконец старшие переглянулись, и Татьяна Николаевна (или Ольга Николаевна – снова данные расходятся) сказала: «Так нам и надо. Мы были несправедливы с бедной маленькой Мэри». Больше старшие сестры так явно Марию Николаевну не обижали, поняв, что она может за себя постоять.

По воспоминаниям няни мисс Игер, маленькая Мария Николаевна была настолько ласковой, что иногда смущала этим окружающих. Ей очень нравилось обнимать и целовать людей. Няня вспоминала, как малышка цесаревна смотрела в окно Зимнего дворца на солдат, которые маршировали на площади, и вскрикнула: «Ох! Я люблю этих дорогих солдат! Мне хотелось бы перецеловать их всех!» В ответ мисс Игер объяснила цесаревне, что хорошие девочки не целуют солдат. Через несколько дней во дворце состоялся детский праздник, среди гостей Царской семьи были дети великих князей. Один из них, в форме кадета, хотел поцеловать милую маленькую кузину. В ответ Мария Николаевна отстранилась от кузена, прикрыла свой ротик рукой и строго сказала: «Уйдите, солдат! Я не целую солдат». Мальчик был удивлен ее словам. А стоявшие вокруг взрослые долго смеялись.

Впрочем, история с тем, что «солдат нехорошо целовать» и кузеном, ненадолго изменила поведение милой цесаревны. На яхте «Штандарт» маленькая Мария Николаевна с удовольствием обнимала и целовала славных моряков. Как вспоминал юнга царской яхты Григорий Пиньковский (Георгий Светлани): «Больше других княжон мне нравилась Мария, третья по счету. Если говорить о красоте, то она, по-моему, была самая симпатичная, хоть и толстушка. Может, я это говорю потому, что она без всякого стеснения при ком бы то ни было очень любила “чмокаться”. По-детски, конечно. Ни с того ни с сего подбежит, обнимет и поцелует. Не знаешь, куда при таком конфузе деваться. А все кругом смеются! Ей тогда лет семь было…»

Обучение великой княжны Марии Николаевны началось в 1905 году, когда ей было 6 лет. В это время она еще плохо читала и почти не умела писать. Однако параллельно с обучением чтению и письму цесаревну начали учить и арифметике, вначале занятия проходили устно. Преподавателем арифметики у цесаревны был коллежский советник М.В. Соболев, который, по воспоминаниям, использовал на уроках в качестве пособий кубики, монеты и косточки.

К 8 годам Мария Николаевна начала учиться по программе классической гимназии. К этому времени штат учителей для царских детей, которым руководил преподаватель русского языка П.В. Петров, был полностью сформирован. По воспоминаниям учителей, цесаревна посещала уроки без особой охоты. Согласно отчетам об успеваемости, предметы гуманитарные давались ей легче, чем точные науки. Но ни к тем, ни к другим она особенного рвения не проявляла. Имея хорошие способности к языкам, Мария Николаевна с успехом изучала русский и английский языки, так же, по словам Пьера Жильяра, вполне сносно говорила по-французски. Однако немецкий язык она не смогла освоить, несмотря на все старания учившей цесаревну немки Екатерины Адольфовны Шнейдер.

Сохранился отчет учителя М.В. Соболева о занятиях арифметикой с великой княжной Марией Николаевной за 1909 год (цесаревне было десять лет). Учитель писал, подводя итоги учебного года: «В этом году предполагалось закончить изучение действий с целыми числами любой величины, но за краткостью курса и медленным усвоением Ученицей некоторых частей проходимого не удалось выполнить намеченную программу по отношению к умножению и делению».

Сохранились тетради для грамматических упражнений великой княжны Марии Николаевны, в них рукой цесаревны переписаны тексты, которые кроме изучения грамматики еще полезны были и знакомством с различными интересными сведениями по географии, истории, литературе. Например, в тетради по грамматике за 1910 год (цесаревне было 11 лет) великая княжна переписывала поговорки, рассказ о реке Волге, но здесь же рядом есть упражнения, в которых ученица делит слова на слоги или выделяет суффиксы. Увы, почерк неразборчив, в записях нередко буквы «сливаются», тексты написаны не слишком аккуратно. Возможно, что вообще сложности с обучением во многом возникали из-за того, что цесаревна, скорее всего, была левшой. Ей очень трудно было писать правой рукой, если бы ей разрешили писать левой, то многие проблемы не возникали бы. А упреки учителей в медлительности Марии Николаевны, которые встречаются в их отчетах и воспоминаниях, отчасти можно объяснить тем, что ей как левше было ужасно неудобно писать правой рукой.

Самым любимым предметом Марии Николаевны была живопись. Тут учителя отмечали у цесаревны явные способности. Великая княжна рисовала с удовольствием и много. И не только на уроках, но могла делать зарисовки и эскизы в течение дня для собственного удовольствия. Интересно, что, по воспоминаниям близких, рисовала она только левой рукой. Скорее всего, цесаревна все же была так называемым «переученным левшой». Фрейлина императрицы баронесса С.К. Буксгевден писала в своих мемуарах: «Мария Николаевна, единственная из всех сестер, имела несомненный талант к рисованию и делала весьма недурные наброски – и всегда левой рукой».