Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 51)

Няня царских детей мисс Маргаретта Игер вспоминала, что цесаревна родилась «хорошенькой, слишком хорошенькой». Когда ребенка впервые увидел великий князь Владимир Александрович, то назвал ее «чудесной малышкой». Крошечная цесаревна была таким красивым и милым младенцем, что люди приходили от ее вида в восторг. Один из гостей Царской семьи, залюбовавшись ее славным личиком, сказал, что великая княжна похожа на ангела Боттичелли. После этого малышку близкие стали называть «наш ангелочек».

Главной няней в детской перед появлением на свет в Царской семье третьей дочери стала ирландка мисс Маргаретта Игер, протестантка, 36 лет. Еще в декабре 1898 года Александра Федоровна, вынужденная из-за сложной беременности большую часть времени проводить в постели, поняла, что ей стало трудно самой руководить детской с большим штатом русских нянь и кормилиц, а появление третьего ребенка должно было еще больше осложнить ситуацию. Нужен был опытный человек, который смог бы помогать Государыне с воспитанием двух малолетних дочерей и младенца, который должен был родиться. Александра Федоровна обратилась к своим родственникам в Англии с просьбой найти кого-то, кто смог бы справиться с такими трудными обязанностями.

Английская кузина императрицы порекомендовала для работы главной няней в Царской семье мисс Маргаретту Игер, которая, по ее мнению, была прекрасно подготовлена – могла работать поваром, экономкой, владела разными видами рукоделия, имела большой опыт работы с детьми. К тому же мисс Игер окончила курсы медсестер. Последним местом ее работы на тот момент стал приют для девочек-сирот в Ирландии, в котором она работала попечителем. Но самое главное, что Маргаретту характеризовали как человека оптимистичного, простого, бесхитростного, доброжелательного, не склонного к интригам. Была она родом из многодетной семьи, имела десять братьев и сестер, которых помогала родителям воспитывать.

Вначале мисс Игер отказалась от, казалось бы, выгодного и престижного приглашения стать няней царских детей в России. Сказав, что боится не справиться с уходом за тремя маленькими детьми, одним из которых будет новорожденный младенец, потому как не имеет подобного опыта. Однако, поразмыслив и дополнительно окончив в Англии курсы по уходу за новорожденными детьми, Маргаретта все же согласилась приехать в Россию. Она действительно оказалась милой, добродушной и очень любящей детей няней и сразу понравилась и Николаю II, и Александре Федоровне. И с начала февраля 1899 года Маргаретта приступила к работе, стала руководить целым штатом русских нянь, которые помогали ей воспитывать и ухаживать за Ольгой Николаевной и Татьяной Николаевной.

Именно в руки Маргаретты передала акушерка новорожденную Марию Николаевну, которую ирландская няня сразу полюбила. И с нежностью заботилась о ней, как и о двух старших великих княжнах. И даже, когда няня вернулась через несколько лет в Англию, она никогда не забывала о своих воспитанницах. А подросшие цесаревны не забывали свою добрую ирландскую няню, писали ей письма, посылали открытки и подарки к праздникам. Мисс Игер со временем так привязалась к Марии Николаевне, так восхищалась ею, что просто идеализировала свою воспитанницу в написанных уже в Англии воспоминаниях: «Мария родилась такой праведной и хорошей, я часто думаю, в ней почти нет и следа первородного греха».

Когда великой княжне Марии Николаевне исполнилось две недели, 27 июня 1899 года ее крестили в домовой церкви Большого Петергофского дворца – роскошном храме Петра и Павла, построенном знаменитым архитектором Бартоломео Растрелли в 1750 году. К храму великую княжну привезли в золоченой карете, запряженной шестью лошадьми. Экипаж сопровождали всадники Собственного Его Величества конвоя в парадной форме.

Под стать блистающему позолотой храму на крестины цесаревны собралась и публика. На церемонии присутствовал весь Императорский Двор, высокопоставленные сановники, фрейлины в парадных нарядах, дипломатический корпус, представители Королевских домов Европы. На крестины великой княжны Марии Николаевны приехали принц Георг Греческий и принц Генрих Прусский, которые стали восприемниками (крестными) юной цесаревны. Кроме них восприемниками стали также вдовствующая императрица Мария Федоровна, великий князь Михаил Александрович, великие княгини Елизавета Федоровна и Александра Иосифовна.

Мисс Маргаретта Игер была поражена блеском и великолепием церемонии крестин. Она ярко описала иностранных гостей, которых присутствовало множество: «…Послы и их жены, все одетые по моде своих дворов. Маленькая китаянка выглядела особенно миловидно и броско, на ней было роскошное голубое кимоно, украшенное вышивкой, и маленькая голубая шляпка, над одним ухом был прикреплен красный цветок, над другим – белый. Римско-католическую церковь представлял здесь кардинал в красной шляпе и сутане, а глава Российской лютеранской общины был одет в черную рясу с гофрированным воротником…» Говорили, что в церемонии участвовали пятьсот фрейлин, мисс Игер восторгалась их нарядами: «…Юные девушки в торжественных случаях, подобных этому, всегда одеваются одинаково – в алые, расшитые золотом, бархатные платья со шлейфом, с нижними юбками из белого сатина; в то время как дамы более старшего возраста, “les dames de la cour” одели темно-зеленые с золотом платья».

По традиции родители не присутствовали на церемонии крещения. Перед ее началом случилось небольшое недоразумение, ирландская няня не говорила по-русски, а священники, готовившие купель для цесаревны, не знали ни английского, ни французского языков. И сколько растерянная няня не объясняла им, какой именно температуры должна быть вода в купели, они совершенно ее не понимали, пока мисс Игер не показала цифру на пальцах.

Церемонию крещения провел духовник Царской семьи протопресвитер Иоанн Янышев. Марию Николаевну крестили в крестильной рубашке ее отца (императора Николая Александровича), так же как раньше ее старших сестер. Однако после церемонии эта рубашка потерялась и так и не была найдена. Во время церемонии у цесаревны срезали локон, соединили его с шариком из воска и бросили в купель с водой. Шарик опустился на дно. Это считалось хорошей приметой, означающей, что цесаревна будет жить долго и счастливо.

После совершения таинства крещения литургию служил митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний. К первому причастию великую княжну Марию Николаевну поднесла вдовствующая императрица Мария Федоровна – бабушка и крестная мать цесаревны. Церемония и служба длились долго, более двух часов, и присутствующие заметили, что к концу цесаревна устала, и чтобы не беспокоить ее, церковный хор стал петь тише. В конце службы министр Императорского Двора и уделов барон В.Б. Фредерикс поднес на золотом блюде знаки ордена Святой Екатерины императрице Марии Федоровне, а она положила их на одеяльце, в которое была завернута Мария Николаевна.

Детские покои в Александровском дворце располагались на втором этаже над покоями императора и императрицы. Все работники детской в Царском Селе носили специальную белую униформу, а на голове у них были специальные шапочки из белого тюля. Только крестьянки-кормилицы надевали не униформу, а красивые национальные русские наряды. Светлые, просторные комнаты детской были обставлены мебелью из полированного лимонного дерева, на окнах висели светлые занавески. По воспоминаниям современников, детские комнаты были очень уютными.

Большую часть дня все трое детей находились на втором детском этаже, и только ближе к вечеру, после того как Ольгу Николаевну и Татьяну Николаевну кормили легким ужином, няни с детьми спускались на первый этаж в одну из гостиных, где дочерей ждали родители. Государь читал газеты или корреспонденцию, старшие цесаревны возились на ковре, а Марию Николаевну брала на руки Государыня, которая обычно лежала на софе или диване. Если родителям хотелось попить чаю, то его накрывали здесь же в гостиной. Чай обычно разливала по чашкам сама Александра Федоровна.

Подрастая, Мария Николаевна оставалась улыбчивой, милой и совсем не капризной. С раннего детства все заметили ее особенную, преданную любовь к отцу. Еще не умея ходить, если цесаревна слышала где-то вдалеке голос отца, то протягивала ручки в этом направлении и повторяла: «Папа, папа, папа…» Позже, научившись ходить, она, стоило ей услышать голос отца, сразу бежала к нему навстречу, открывая все двери, что встречались на пути. Она не успокаивалась, пока он не брал ее на руки и не целовал, и она была совершенно счастлива. Няня, мисс Маргаретта, вспоминала, что ей приходилось внимательно следить за маленькой Марией Николаевной, чтобы она не вбегала в кабинет императора, когда там проходили важные совещания. Случалось, цесаревна плакала, расстроенная тем, что ее не пускают к отцу, не понимая, как он занят. Рассказывали, что однажды Маргаретта увлеклась разговором со своей помощницей в то время, когда они купали Марию Николаевну. Цесаревна, полностью голенькая, тихонько вышла из ванной комнаты и помчалась на половину родителей, где ее увидела тетка – великая княгиня Ольга Александровна. Она поймала беглянку и на руках принесла ее назад в детскую.