Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 50)
Последнее воспоминание о Татьяне Николаевне, какой она была в Екатеринбурге, осталось в документах следователя Н.А. Соколова, расследовавшего обстоятельства убийства Царской семьи. Это показания одного из охранников дома Ипатьева, который рассказал, что «такая же, видать, как царица, была Татьяна. У нее вид был такой же строгий и важный, как у матери. А остальные дочери: Ольга, Мария и Анастасия – важности никакой не имели».
Записи в дневнике Татьяны Николаевны, сделанные ею в Екатеринбурге, немногословны. Но мужество до конца не покидало храбрую, стойкую цесаревну. Последней записью в ее дневнике стали слова святого праведного Иоанна Кронштадтского: «Скорбь твоя неописуема, скорбь Спасителя в Гефсиманском саду о грехах мира безмерна, соедини свою скорбь с Его, в этом ты найдешь утешение».
В расстрельной комнате, в подвале дома Ипатьева, по воспоминаниям палачей, Татьяна Николаевна погибла не сразу. Часть предназначенных ей убийцами пуль отскакивали от ее лифа, в который зашили драгоценности. Раненая, умирающая цесаревна до последних минут жизни старалась прикрыть своим телом младших сестер – Марию Николаевну и Анастасию Николаевну. Так она и погибла, пытаясь закрыть собой израненные тела близких.
Часть 4. Великая княжна Мария Николаевна
Лето 1898 года Царская семья провела в тишине, в узком семейном кругу. Даже близкие родственники в это время редко видели императора и императрицу, которые сами не появлялись в обществе и практически не принимали гостей. Александра Федоровна, которая еще в конце февраля 1898 года заразилась корью во время посещения одной из школ, которую курировала, долго болела. И после выздоровления предпочитала восстанавливать здоровье вдалеке от шумного высшего света. Это вызывало обиду в высшем свете Санкт-Петербурга. Внучка королевы Виктории принцесса Елена Виктория (Тора) Шлезвиг-Гольштейнская, гостившая у Александры Федоровны в это время, так описывала бабушке в одном из писем жизнь Царской семьи тем летом: «Мы здесь ведем очень спокойную жизнь, и вряд ли можно представить себе по такому образу жизни, что это император и императрица, так как здесь, в деревне, совсем нет ничего государственного. Никто из придворных не живет здесь же в доме, а единственная дежурная дама обычно ест у себя в комнате, так что никого из свиты здесь не видно, если только люди не приходят по какому-либо делу».
Николай II вместе со своей матерью вдовствующей императрицей Марией Федоровной 21 сентября 1898 года уехал в Копенгаген на похороны своей бабки – королевы Дании Луизы. Александра Федоровна осталась дома с двумя маленькими дочерями: великой княжне Ольге Николаевне в то время было 2 года 10 месяцев, Татьяне Николаевне – 1 год 4 месяца. Государыня не могла их надолго оставить, а ехать вместе с ними на похороны в Европу тоже было слишком сложно.
Государыня очень скучала по мужу, хотя и расстались они ненадолго, постоянно писала ему полные любви и тоски письма: «Я не могу даже представить, что будет со мной без тебя. Ты мой единственный, в тебе вся моя жизнь». Именно в это время, в сентябре в отсутствие Государя, Александра Федоровна начала подозревать, что она беременна, и очень этому обрадовалась. Она писала государю: «Дай Бог, чтобы это было так, я очень этого жду».
Чтобы скрасить время ожидания до возвращения супруга из Копенгагена, Александра Федоровна вместе с дочерями уехала в любимую Ливадию. В Крыму к ним позже присоединился император, который вернулся домой 9 октября. Семья с удовольствием наслаждалась бархатным сезоном у моря. Однако вскоре императрица почувствовала себя плохо, по утрам она больше не завтракала вместе с семьей и придворными, а оставалась в своей комнате. Затем перестала обедать со всеми в гостиной. Больше не выезжала на прогулки, проводя почти все время в своей комнате или на балконе дворца. А когда Государыня два раза потеряла сознание в церкви во время службы, всем окружающим стало понятно – императрица вновь ждет ребенка. В конце октября Государь написал об этом своей матери: «Теперь я могу сказать Вам, дорогая мама, что, с Божьей помощью, мы ожидаем новое счастливое событие в мае следующего года».
Третья беременность у Александры Федоровны оказалась очень трудной, постоянная тошнота и головокружения изматывали ее. Император оставался примерным мужем, он проводил с женой целые дни. Вывозил ее на кресле с колесами на прогулки в парк, ухаживал и помогал, чем мог. Развлекал разговорами и читал вслух, так он прочитал ей полностью роман Льва Толстого «Война и мир». Царская семья вернулась из Ливадии в Царское Село только 16 декабря, когда императрица стала чувствовать себя немного лучше.
Однако весной 1899 года самочувствие Александры Федоровны вновь ухудшилось. Ребенок рос и стал достаточно большим, к тому же плод занял неудачное положение и Государыня постоянно испытывала сильные поясничные боли. Стоять и ходить она практически не могла, поэтому оставшееся время беременности вынуждена была провести в постели или в кресле-каталке.
В мае Царская семья, как обычно на лето, переехала из Царского Села на Нижнюю дачу в Петергоф. Здесь 14 июня 1899 года в 12 часов 10 минут на свет появилась великая княжна Мария Николаевна. Новорожденная оказалась крупным ребенком – 4,5 килограмма. Няня новорожденной цесаревны мисс Маргаретта Игер вспоминала, что весь этот день светило яркое солнце, была «жаркая июньская погода». По воспоминаниям некоторых приближенных, роды прошли достаточно легко и быстро. Этому противоречит в своих мемуарах фрейлина императрицы баронесса С.К. Буксгевден, которая написала, что роды были тяжелыми – опасались за жизнь Государыни и ребенка, но спасли обоих.
Новорожденную назвали Марией в честь бабушки – вдовствующей императрицы Марии Федоровны. После рождения дочери Государь поспешил послать жене записку: «Я не имею ни малейших оснований жаловаться, мне послано такое счастье на земле, у меня есть такое сокровище, как ты, моя возлюбленная Аликс, и уже три маленьких ангела. От всего сердца я благодарю Бога за то, что он благословил меня, послав мне тебя. Он подарил мне рай и сделал мою жизнь легкой и счастливой». В своем дневнике в этот день император написал: «Счастливый день: Господь даровал нам третью дочь – Марию, которая родилась в 12:10 благополучно! Ночью Аликс почти не спала, к утру боли стали сильнее. Слава Богу, что все окончилось довольно скоро! Весь день моя душка чувствовала себя хорошо и сама кормила детку». Хотя остались воспоминания членов Свиты, что император в этот день долго гулял один, о чем-то думая, но вернулся во дворец в обычном расположении духа.
Высочайший манифест по случаю рождения великой княжны Марии Николаевны был опубликован 15 июня 1899 года, в нем новорожденной был официально присвоен титул – Ее Императорское Высочество. В газетах было опубликовано заявление лейб-акушера Императорского Двора об удовлетворительном состоянии здоровья императрицы и «высоконоворожденной» великой княжны.
Рождение третьей дочери в семье императора Всероссийского вызвало бурю эмоций не только в стране (и особенно в придворных кругах), но и за границей. Конечно, вся страна ожидала рождение мальчика – наследника престола. Некоторые родственники царя не считали нужным скрывать разочарование. Так, великий князь Константин Константинович, двоюродный дядя Государя, узнав о рождении Марии Николаевны, сказал: «Наследника так и нет. Вся Россия будет разочарована этой новостью». Более сдержанно и доброжелательно комментировала рождение третьей племянницы сестра Государя великая княгиня Ксения Александровна: «Какое счастье, что все кончилось благополучно, все волнения и ожидания, наконец, позади, притом жаль, что родился не сын. Бедная Аликс! Но мы рады все равно – какая к тому важность – мальчик или девочка».
За границей новость о том, что в России снова родилась цесаревна, а не наследник престола, вызвала бурное обсуждение. В Европе газеты судачили о том, что рождение третьей дочери в Царской семье обрадовало политических противников царицы, которые только этого и ждали, чтобы возобновить интриги против нее. Журналисты утверждали – отсутствие наследника обостряет отношения между супругой и матерью императора, у которой и так сложные отношения с невесткой. Еще дальше в своих измышлениях пошли английские газеты, утверждавшие, что русский царь так расстроен рождением третьей дочери, что чувствует себя «уставшим от трона» и собирается отречься. Конечно же, все публикации были чистейшей выдумкой и не имели ничего общего с правдой. Однако даже бабушка Александры Федоровны, королева Виктория, приславшая письмо в ответ на сообщение о рождении еще одной правнучки, с легкой горечью писала: «Я сожалею, третья девочка – это не то, чего ожидает страна. Я знаю, что наследника приняли бы более радушно, чем дочь». И только императорская чета, будто не замечая всеобщего ропота и разочарования, радовалась появлению на свет еще одной дочери. Александра Федоровна достаточно быстро пришла в себя после третьих родов и сразу окунулась в хлопоты о новорожденной. Как и старших дочерей, Марию Николаевну императрица сама кормила грудью, хотя, как и раньше у старших цесаревен, у великой княжны была кормилица, ею стала крестьянка Вера Кузьмина.