Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 47)
В ночь отъезда из Царского Села обе старшие цесаревны постоянно находились рядом с Государыней, которая от переживаний, слез, боли в сердце иногда теряла сознание. В особо трудные моменты цесаревны посылали за верным доктором Царской семьи – Е.С. Боткиным. И тогда они втроем оказывали помощь Государыне. Наконец измотанные долгим отъездом, который откладывался несколько раз, Царская семья и их приближенные покинули Царское Село на рассвете 1 августа. Керенский уверял, что их отправляют в ссылку на несколько месяцев, пока в Петрограде не улягутся беспорядки. Арестованным хотелось в это верить.
В Тобольске в бывшем губернаторском доме всех четырех цесаревен поселили в одной комнате. В провинциальный тихий город первое время не долетали революционные лихие ветры. И хотя, как и в Царском Селе, арестованной Царской семье запрещалось покидать «Дом Свободы», как высокопарно назвали губернаторский дом местные власти, но их приближенным и слугам раз в неделю разрешалась личная прогулка по городу. Сначала в сопровождении охранника. Однако солдатам так быстро надоело ходить вслед за каждым гуляющим слугой, придворным, учителем, доктором, что те стали отправляться в город свободно, без охраны. Цесаревны и цесаревич обычно просили некоторых из них, чаще всего Пьера Жильяра, купить какие-то вещи для рукоделия, что-то для рисования, сладости. Эта возможность хотя бы изредка купить какие-то новые вещи привносила радость в обыденную уединенную жизнь царских детей.
Губернаторский дом со всех сторон был огорожен высоким дощатым забором, отгорожен был и небольшой садик. Только в нем разрешалось гулять Царской семье. Для детей в саду арестованные сами соорудили качели, а для Государя, который не мог обходиться без физических упражнений, – турник. Снова, как и в Царском Селе, арестованные заготавливали дрова, считая это как бы особым видом спорта. Татьяна Николаевна, так же как и Ольга Николаевна, быстро научилась лихо рубить дрова. Здесь же в саду играли в городки. Государь, который любил прогулки и под арестом в Тобольске страдал от недостатка движения, быстро ходил вдоль забора. Его в этом занятии часто сопровождала Татьяна Николаевна, которая старалась идти быстро, чтобы не отставать от отца.
Здесь в ограниченном пространстве, где не было парка, прудов, огорода, как в Царском Селе, особым занятием и удовольствием для всех стало чтение. Книги читали запоем, и несмотря на то, что их много привезли с собой, потребность в них была такой большой, что вскоре в Царское Село и Петроград полетели письма близким людям с просьбами прислать книг. Целые собрания сочинений, по просьбе Царской семьи, присылал в Тобольск учитель Петр Васильевич Петров. Именно ему написала письмо Татьяна Николаевна с просьбой прислать ей собрание сочинений Льва Николаевича Толстого.
В Тобольске особое значение, необычайную ценность стало иметь каждое полученное письмо. Им дорожили, его много раз перечитывали, и даже личные письма теперь давали читать близким. Потому что в далекий город газеты приходили с большим опозданием или просто не приходили по несколько дней, да и столичных газет арестованные получали совсем немного. А в местной крошечной газете новости печатали в основном региональные. Дефицит новостей делал каждое послание от любого человека с «большой земли» праздником.
Но число тех, кто отваживался писать Царской семье, уменьшалось. Переписку с опальной Царской семьей многие стали считать для себя опасной. Только самые мужественные и достойные продолжали писать в Тобольск. Для Татьяны Николаевны настоящими подругами оставались сестры милосердия из лазарета, а особенно преданной подругой для цесаревен – Зинаида Сергеевна Толстая. Татьяна Николаевна в одном из посланий родным упоминает о ее письмах: «Зина хорошая, красивые письма».
Также постоянным адресатом Татьяны Николаевны оставалась подруга Государыни А.А. Вырубова. Письма к ней цесаревны полны благодарности за любовь и преданность, которую Анна Александровна сохранила к Царской семье. Татьяна Николаевна писала ей: «Дорогая моя душка родная, всегда радуемся вестям от тебя». Цесаревна с нежностью и надеждой на лучшее пишет Вырубовой: «Голубушка моя родная, постоянно думаю о тебе, молюсь и много говорим и вспоминаем. Тяжело, что так давно не видались, но Бог поможет нам, и, наверно, еще встретимся, но, надеюсь, в лучшие времена, чем те, которые мы переживаем». И эти письма Анне Александровне всегда заканчивались словами: «Крепко целую, как люблю. Христос с Тобою». Цесаревна часто описывала Анне Александровне, как Царская семья жила в Тобольске: «Живем тихо и мирно. Дни проходят очень скоро. Утром у нас уроки. Гуляем от 11–12 перед домом в загражденном для нас месте, завтракаем все вместе внизу. Иногда Мама с Алексеем с нами, по обыкновению они одни наверху у Папы в голубом кабинете. Днем тоже гуляем часа полтора, если не очень холодно. Чай пьем наверху. Потом читаем или пишем, обедаем опять все вместе, а потом все остаются вечером у нас. Кто работает или играет в карты или во что-нибудь другое. Иногда Папа читает вслух».
Татьяна Николаевна в Тобольске продолжала активно переписываться со своей теткой – любимой крестной – Ксенией Александровной. 18 сентября цесаревна писала ей: «Ужасно приятно, что у нас есть балкон, на котором солнце греет с утра до вечера, весело там сидеть и смотреть на улицу, как все ездят и проходят. Единственное наше развлечение. Из наших окон очень красивый вид на горы и на верхний город, где большой Собор». Цесаревна рассказывала тете, что они «устроили играть в городки перед домом, а мы играем вроде тенниса, но он, конечно, без сетки, а просто ради практики. Потом ходим взад и вперед, чтобы не забыть, как ходить. В длину 120 шагов, гораздо короче, чем наша палуба [на яхте “Штандарт”]».
Для Татьяны Николаевны, как человека глубоко верующего, очень важны были церковные службы, и ее радовало, что комендант и солдаты им разрешили посещать близлежащий Благовещенский храм. Она с удовольствием сообщала об этом крестной: «По воскресеньям бывает обедница в зале, были два раза в церкви. Ты можешь себе представить, какая это была для нас радость после 6 месяцев, так как ты помнишь, какая неуютная наша походная церковь в Царском Селе. Здесь церковь хорошая. Одна большая летняя в середине, где и служат для прихода, и две зимние по бокам. В правом приделе служили для нас одних. Она здесь недалеко, надо пройти город и прямо напротив, через улицу».
Прежняя жизнь, оставшаяся далеко, стала казаться почти нереальной, как сон. Сестре милосердия В.И. Чеботаревой цесаревна писала: «Такое чувство здесь, как будто живем на каком-нибудь далеком острове и что получаем вести из другого мира».
Татьяна Николаевна и в Тобольске не изменила стиль своей жизни. Она так же много времени проводила с матерью, читала ей вслух, в основном душеполезные книги. Всегда готова была отказаться от прогулки, если Государыня плохо себя чувствовала, и кто-то обязательно должен был оставался с ней в доме. Много времени цесаревна проводила с младшими сестрами и братом. Часто и с удовольствием не только сама играла на пианино, но и занималась музыкой с Анастасией Николаевной. Много занималась рукоделием. Сдержанная, организованная цесаревна в Тобольске стала главной помощницей Государыни в хозяйственных делах. В одном из писем из Тобольска Александра Федоровна с благодарностью и нежностью писала, что «Татьяна, как всегда, помогает всем и повсюду».
Учительница царских детей, которая была вместе с арестованными в Тобольске, Клавдия Михайловна Битнер вспоминала об этом времени: «Если бы семья лишилась Александры Федоровны, то крышей бы для нее была Татьяна Николаевна. Она была самым близким лицом к императрице. Они были два друга».
Несмотря на то, что Татьяне Николаевне было уже 20 лет, она с удовольствием вместе с младшими сестрами и братом посещала уроки. И не считала это для себя зазорным. Совершенствовала немецкий язык, которым с детьми занималась сама Государыня. Также Александра Федоровна преподавала детям Закон Божий, и цесаревне было полезно для души и интересно более глубоко узнать этот предмет. В письме А.А. Вырубовой от 20 декабря 1917 года Государыня писала: «Занята целый день, уроки начинаются в 9 час (еще в постели), встаю в 12 часов. Закон Божий с Татьяной, Марией, Анастасией и Алексеем. Немецкий 3 раза с Татьяной и 1 раз с Мари, и чтение с Татьяной».
С наступлением зимы в доме стало неимоверно холодно. Дров не хватало, чтобы нормально протопить даже жилые помещения. Татьяна Николаевна в письмах не жаловалась на это родным и подругам, только вскользь упоминала, что в комнатах очень холодно, поэтому Государь вынужден дома ходить в бурке. Да рассказывала Зинаиде Сергеевне Толстой, что от холода комнатные собачки все время «просятся на колени».
А.А. Вырубова понимала, что Царской семье живется нелегко. Хотя она и сама оказалась в довольно сложной ситуации – после освобождения из Петропавловской крепости она была вынуждена жить у друзей, – все же находила возможность отправлять в Тобольск посылки. В них часто были ее собственные теплые вещи, пряжа, небольшие украшения, духи. Духи из старых запасов, новых уже было не достать, но и такие очень радовали цесаревен, потому что у них никаких духов уже давно не осталось. Татьяна Николаевна с благодарностью писала Вырубовой: «Твои маленькие вещицы всегда с нами и так тебя напоминают». И Александра Федоровна очень рада была посылкам, писала подруге: «Благодарю тебя за лиловый флакон и духи, чудную синюю кофточку и вкусную пастилу. Дети и Он так тронуты, что ты послала им свои собственные вещи, которые мы помнили и видели в Царском».