Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 35)
В дом Ипатьева увезли только цесаревен и цесаревича, дядьку матроса Нагорного, лакея Седнёва, повара Харитонова и мальчика-поваренка.
Воссоединение семьи было радостным. Царская семья несмотря ни на что в тот момент была счастлива, потому что они снова были вместе.
Охраняли Царскую семью в Екатеринбурге не солдаты, а революционные рабочие, которые располагались на первом этаже дома Ипатьева, по вечерам они напивались и часто до утра шумели. Еду для арестованных привозили из рабочей столовой, часто задерживали на два часа и больше, лучшие куски отбирала себе охрана, как и часть подаренных для арестованных продуктов из монастыря.
Государыня не могла себя заставить есть непонятного вида похлебку из рабочей столовой, с неприятным запахом. Ольга Николаевна с Татьяной Николаевной на спиртовке варили для матери макароны, которые, к счастью, оказались у кого-то в багаже. Через некоторое время охране надоело возиться с доставкой обедов, повару И.М. Харитонову стали выделять продукты, чтобы он готовил сам. Из мизерных пайков царский повар умудрялся готовить вкусную еду. Ему стали помогать цесаревны, которые с радостью делали на кухне все, что нужно, в конце концов даже хлеб научились печь. Иногда и Ольга Николаевна помогала готовить еду, хотя не очень любила это делать.
Большую часть своего времени Ольга Николаевна проводила рядом с братом. Алексей Николаевич по-прежнему чувствовал себя плохо и очень скучал.
Больше не приходили письма. Не было газет. Охране было строжайше запрещено общаться с заключенными. Царская семья оказалась полностью изолирована от мира.
Только однажды 2 июня (20 мая) разрешили пригласить священника отслужить обедню. Позже просьбы позвать священника оставались без ответа. Тогда все иконы принесли в гостиную и, собираясь вечером вместе, молились. Четыре цесаревны стали маленьким церковным хором, Ольга Николаевна его регентом. Когда великие княжны пели, даже пьяная охрана замолкала. После молитв Государь читал вслух книги духовного содержания, их было немало в багаже Государыни.
Ольга Николаевна таяла на глазах, плохое питание было ли тому виной или страх перед будущим, только ее худоба стала всем бросаться в глаза. Один из охранников Дома особого назначения (А.А. Стрекотин) вспоминал, что «она была худая, бледная и выглядела больной. Она редко ходила на прогулки в сад и проводила большую часть времени рядом с братом». Другой охранник (В.Н. Нетребин), который с 4 по 16 июля стоял на посту у входа в комнаты Царской семьи, говорил, что «бывшие княгини держали себя весело, иногда разговаривали… Старшая из них была худая до отвращения, на ней были только кожа да кости. Держала себя наподобие матери…».
Великие княжны жили все вместе – вчетвером – в одной комнате, в которой было одно окно, с побеленными стеклами, заколоченное. Первое время не было кроватей, спали на полу на соломенных матрасах. Рядом с комнатой цесаревен находилась спальня родителей.
К середине июля в Доме особого назначения уже командовали чекисты, охрану они заменили – рабочих из дома убрали, все посты занял интернациональный отряд, в основном состоящий из иностранных солдат, бывших военнопленных. 14 (1) июля командовавший охраной чекист Я.М. Юровский неожиданно разрешил провести для Царской семьи воскресную службу. Священник, протоиерей Иоанн Владимирович Сторожев, который служил две обедни в Доме особого назначения – в мае и июле, вспоминал о последней службе в доме Ипатьева: «Они [великие княжны] были одеты в черные юбки и белые кофточки; волосы у них на голове подросли и теперь доходили сзади до уровня плеч; все дочери Государя, на этот раз были, я не скажу в угнетении духа, но все же производили впечатление как бы утомленных». 53 дня провела Царская семья в Доме особого назначения в Екатеринбурге.
В ночь на 17 (4) июля в расстрельной комнате в подвале дома Ипатьева Ольга Николаевна, по рассказам убийц, стояла позади сидевшей на стуле матери. Государыня сидела на одном из двух стульев, которые она попросила Юровского принести, на второй Государь опустил дремлющего цесаревича. В пустой комнате больше никакой мебели не было.
Есть две версии смерти великой княжны Ольги Николаевны. По первой – она была убита одним из первых выстрелов, пуля попала в сердце, смерть была мгновенной. По второй – из-за зашитых в корсет цесаревны драгоценностей пули отскакивали от ее одежды, она была только ранена и убийцы добивали Ольгу Николаевну штыками…
Часть 3. Великая княжна Татьяна Николаевна
В сентябре 1896 года, когда великой княжне Ольге Николаевне было десять месяцев, Царская семья посетила в Англии бабушку Александры Федоровны – королеву Викторию. Затем состоялся короткий официальный визит венценосной российской семьи во Францию, после которого императорская чета почти весь октябрь провела в Дармштадте, отдыхали у любимого брата Государыни – великого герцога Эрнста Людвига. Царская семья вернулась из Европы в Россию в начале ноября. Именно в это время стало ясно, что Александра Федоровна ждет второго ребенка.
Беременность у Государыни была непростой, временами была угроза, что императрица может потерять ребенка. Поэтому врачи предписали будущей матери строгий постельный режим. Зимой императрица достаточно долго – семь недель – провела в постели. Государь писал матери, что Александре Федоровне разрешили встать с постели только 22 января. Рядом с императрицей постоянно находился лейб-акушер Д.О. Отт. Но даже когда Государыне отменили постельный режим, ей было предписано до минимума ограничить движение. На прогулках в парке по аллеям Государь сам лично катал жену в кресле с колесами. В те дни он писал матери: «Мы более чем осторожны при движении и при всякой перемене положения на диване».
Чем больше был срок беременности, тем более сложным становилось состояние Александры Федоровны. В последние месяцы она с трудом могла стоять, ее преследовали боли в пояснице и ногах. В это время Государыня жаловалась в письмах брату Эрнсту Людвигу на здоровье: «У меня сейчас неприглядный вид, и я боюсь после Пасхи предстать в таком ужасном состоянии перед императором Австрии. Я могу ходить не более получаса, дольше не выдерживаю, очень устаю, а стоять я совсем не могу». Однако счастье иметь еще одного ребенка было для Александры Федоровны главным, перед ним отступали все переживания от трудной беременности. Государыня пишет брату: «Может ли быть счастье больше, чем жить для маленького существа, которого ты хочешь подарить своему любимому мужу».
Конечно, ожидание второго ребенка для Царской семьи в первую очередь оставалось радостью. Государь с удовольствием описывал в послании к матери (в январе 1897 года) состояние жены, то, что она чувствует шевеление ребенка: «Вчера Аликс решительно почувствовала движение – прыжки и толчки».
В конце мая Царская семья традиционно на лето переехала в Петергоф, в свою летнюю резиденцию. Это случилось буквально накануне схваток, которые начались 28 мая. А ранним утром 29 мая 1897 года Александра Федоровна родила девочку, которую назвали Татьяной. Девочка появилась на свет быстрее, чем ее старшая сестра, но лейб-акушеру Отту или акушерке Гюнст все же пришлось использовать щипцы. Но акушерка так искусно и с сознанием дела применила инструмент, что ребенок совершенно не пострадал. В благодарность император назначил мадам Гюнст пожизненную пенсию, в дополнение к которой акушерке полагался ежегодный оплачиваемый отпуск в Крыму.
О рождении цесаревны сообщили выстрелы пушек Петропавловской крепости, в честь рождения великой княжны – 101 залп. Был опубликован Высочайший манифест о появлении в Доме Романовых великой княжны Татьяны Николаевны. При рождении она весила 3 килограмма 900 граммов и имела рост 54 сантиметра. Выглядела она очаровательной, с темными волнистыми волосиками, большими глазами и маленьким ротиком. Как все сразу отметили: была полной копией своей матери. Отец-император был счастлив, он записал в дневнике: «Второй такой светлый радостный день в нашей семейной жизни в 10.40 утра Бог благословил нас дочкою – Татьяною. Всю ночь бедная Аликс промучилась, не сомкнувши глаз». Государь с удовлетворением добавил, что «Слава Богу, на этот раз все прошло скоро и совсем благополучно», а «к часу маленькую вымыли, и Янышев прочел молитвы».
Великая княгиня Ксения Александровна с нежностью вспоминала, как она впервые увидела новорожденную цесаревну: «Я вошла и увидела Аликс, которая держала на руках девочку. Она выглядит чудесно. Малышка такая миленькая, и они с матерью похожи как две капли воды! У нее маленький ротик, такой хорошенький».
Однако далеко не все родственники венценосной семьи были рады появлению на свет у императорской четы второй дочери. Близкие к трону люди ждали появления наследника и многие не скрывали разочарования от рождения девочки. Великий князь Константин Константинович в день рождения Татьяны Николаевны в своем дневнике прямо написал, описывая реакцию высшего общества на рождение второй цесаревны, что «все были разочарованы, т. к. ждали сына».
Зарубежная пресса активно обсуждала новость о рождении в Царской семье второй дочери. Английские газеты писали, что царь разочарован, так как молился Богу о даровании наследника. Одна из лондонских газет так изображала реакцию на рождение второй цесаревны в высших кругах российского общества: «Неудивительно, что в придворных кругах неодобрительно покачивают головами, а надежды великих князей на трон растут». Достаточно прохладно к рождению второй правнучки отнеслась и королева Виктория. Пресса за океаном пошла еще дальше английских газет, в США писали, что император Николай II так расстроен тем, что у него не родился сын, что он впал в депрессию. В Санкт-Петербурге в великосветских салонах обсуждали, кто из великих князей, кроме братьев императора, может претендовать на трон, если в Царской семье так и не появится наследник престола. Супруга дяди Государя великого князя Владимира Александровича великая княгиня Мария Павловна, властолюбивая гранд-дама высшего света столицы и мать трех сыновей, уверяла, что гадалка цыганка предсказала, что один из них точно наследует трон.