Ирина Ордынская – Святая Царская семья (страница 27)
В дневнике юной Ольги Николаевны нет злых слов ни о ком, ее чистой душе, наверное, не были знакомы черные мысли о людях. Иногда появлялась ирония, но легкая, необидная, совсем без гнева. Зато практически в каждом человеке цесаревна находит много хорошего и ласково пишет о самых разных людях: «ужасно милая» или «милый», «хороший». И мир Ольга Николаевна видит в светлых тонах, он у нее: «веселый», «уютный», и всё вокруг: «чудно», «интересно», «красиво».
Юлия Александровна Ден, подруга Государыни, так писала о великой княжне: «К жизни Ольга Николаевна относилась серьезно, была наделена умом и покладистым характером. На мой взгляд, это была волевая натура, но у нее была чуткая, хрустальная душа».
Война. Сестра милосердия
Все планы и мечты о будущем для великой княжны Ольги Николаевны оборвались в июле 1914 года, когда буквально в течение месяца мирная жизнь осталась в прошлом, а на смену ей пришла страшная, безжалостная война. Начало войны стало чертой, отделившей беспечную юность великой княжны от серьезной, полной ответственности трудной молодости.
Улицы Санкт-Петербурга заполнили патриотические манифестации, люди пели гимн России и клялись до последней капли крови защищать родину. Когда император вышел на балкон Зимнего дворца, толпа опустилась на колени.
С первых дней войны императрица Александра Федоровна решила, что помощь фронту должна полностью изменить жизнь ее самой и детей. Государыня не только объявила, что отменяет все развлекательные мероприятия ее Двора, любой отдых и любые значительные расходы на всё, кроме нужд армии и благотворительности.
Ольга Николаевна после окончания курса классической гимназии должна была продолжать дальнейшее образование по университетской программе, но об этих планах пришлось забыть.
С первых дней войны Александра Федоровна вместе со старшими дочерями помогали всем, чем могли армии, взяв на себя заботу о раненых, об инвалидах, семьях погибших солдат, о беженцах, о снабжении фронтовых лазаретов всем необходимым. Потери на фронтах были большие, огромное количество раненых везли в тылы. Катастрофически не хватало госпиталей, для которых нужно было готовить сестер милосердия, по оценкам специалистов, в тыловых госпиталях и в армии не хватало около 10 тысяч медицинских сестер. Из-за этого стандартный годовой курс обучения медсестер сократили до двух месяцев.
Государыня организовала и возглавила особый эвакуационный пункт, который включал в себя 85 госпиталей и 10 санитарных поездов ее имени и имени царских детей. Царское Село превратилось в город-госпиталь, все дворцы и просто большие здания были превращены в больницы, в них круглосуточно привозили раненых, которых доставляли с фронтов санитарные поезда.
С сентября императрица и две старшие цесаревны начали заниматься на курсах сестер милосердия. Они учились оказывать помощь раненым, делать перевязки, обрабатывать хирургические инструменты. Государыня и обе старшие великие княжны осваивали самое сложное из искусств сестер милосердия – они готовились стать хирургическими сестрами. Кроме того, они осваивали теоретические основы медицины под руководством доктора княжны Веры Игнатьевны Гедройц, хирурга, старшего врача Дворцового госпиталя № 3. Занятия начинались каждый день после шести часов вечера, а потом Ольга Николаевна с Татьяной Николаевной в госпитале помогали чистить медицинские инструменты. В конце октября Государыня со старшими цесаревнами получили форменную одежду с красными крестами и аттестаты на звание сестер милосердия. После чего императрица с великими княжнами начали постоянно работать в лазарете.
С началом войны Ольге Николаевне, скромной и стеснительной от природы, пришлось заняться и общественной деятельностью, что временами оказалось для нее очень непросто. 11 августа 1914 года был издан Императорский указ об учреждении Верховного совета по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших в войне. Совет возглавила императрица Александра Федоровна, которая назначила старшую дочь своим заместителем и главой Особого Петроградского комитета Ее Императорского Высочества великой княжны Ольги Николаевны, для простоты в Царской семье его называли Ольгинским комитетом. На заседаниях своего комитета Ольга Николаевна председательствовала лично, выезжая для этого в Петроград. Цесаревне приходилось посещать самые разные мероприятия, на которых присутствовали десятки, а то и сотни людей, выступать перед ними с речами, чтобы собрать необходимые деньги для благотворительных программ. Иногда ее срочно вызывали на встречи, на которых присутствовали представители зарубежных посольств или известные, состоятельные люди, которые хотели сделать пожертвования или организовывали сбор средств. В таких случаях цесаревна, оставив свою работу в госпитале, спешила в Петроград. И она очень радовалась, если поступали большие пожертвования, писала об этом в своих письмах отцу в Ставку.
К 1916 году Ольга Николаевна стала покровительницей пяти лазаретов в Петрограде. Среди них был лазарет общества Белого Креста, лазарет, открытый частными лицами в Волховском переулке, и др. Кроме работы в своем комитете и помощи госпиталям Ольга Николаевна вместе с Татьяной Николаевной сопровождали Государыню в ее поездках по стране, они инспектировали на западе и юге России лазареты, военно-санитарные поезда, медицинские склады. В Екатерининском дворце Царского Села часто проходили благотворительные ярмарки, на которых собирали средства для лазаретов. Сохранилось воспоминание С.Я. Офросимовой, где она описывает Ольгу Николаевну во время одной из подобных ярмарок: «Наискось от меня сидит великая княжна Ольга Николаевна… К ней меня влечет неодолимая сила – сила ее обаяния. Я почти не могу работать, когда она сидит так близко от меня, и все смотрю на ее обворожительное личико. Я только тогда смущенно опускаю глаза на работу, когда мой взгляд встречается с ее умными, добрыми и ласковыми глазами, я смущаюсь и теряюсь, когда она приветливо со мной заговаривает…
В строгом смысле слова ее нельзя назвать красивой, но все ее существо дышит такой женственностью, такой юностью, что она кажется более чем красивой. Чем больше глядишь на нее, тем миловиднее и прелестнее становится ее лицо. Оно озарено внутренним светом, оно становится прекрасным от каждой светлой улыбки, от ее манеры смеяться, закинув головку назад, так что виден весь ровный жемчужный ряд белоснежных зубов. Умело и ловко спорится работа в ее необыкновенно красивых и нежных руках. Вся она, хрупкая и нежная, как-то особенно заботливо и с любовью склоняется над солдатской рубашкой, которую шьет».
Время от времени Царская семья навещала Государя в Ставке, для цесаревен это был праздник. Им эти поездки всегда казались слишком короткими, они скучали по отцу. Воспитатель наследника Пьер Жильяр вспоминал: «Государыня и великие княжны изредка приезжали на короткое время в Ставку. Они жили в поезде, завтракали у Государя и принимали участие в наших прогулках. Царь в свою очередь обедал у Государыни и, когда мог, проводил часть вечера со своими. Великие княжны очень любили эти поездки в Могилев, всегда слишком короткие, как им казалось; это вносило небольшую перемену в их однообразную и суровую жизнь. Они пользовались там большей свободой, чем в Царском Селе. Станция в Могилеве, как это часто бывает в России, была очень далеко от города и стояла почти в поле. Великие княжны пользовались своими досугами, чтобы посещать окрестных крестьян и семьи железнодорожных служащих. Их простота и безыскусственная доброта побеждали все сердца, и так как они очень любили детей, их всегда можно было видеть, окруженными толпою ребятишек, которых они собирали по дороге во время прогулок и закармливали конфетами».
Уезжая в Ставку к императору, Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна очень волновались о раненых в своем госпитале, за которыми ухаживали. И просили их писать им в Ставку о своем здоровье. Раненые писали, цесаревны им отвечали. Один из подопечных Ольги Николаевны вспоминал, что почерк у цесаревны был мягкий, закругленный, аккуратный, настоящий женский почерк.
Место своей работы цесаревны и Государыня называли «наш госпиталь». Сначала официально он назывался дворцовым, а в 1916 году его переименовали в Собственный Ее Величества лазарет, это было справедливо, так как императрица не только сама в нем работала, но и содержала его на собственные деньги. Во главе лазарета стояла княжна В.И. Гедройц – прекрасный хирург и хороший скрипач. Как вспоминал один из пациентов: «Главный контингент раненых лазарета составляли пехотинцы, реже – других родов оружия, еще реже гвардейцы и совсем редко титулованные… Время от времени поезд имени Ее Величества с княжной Гедройц и с персоналом для обслуживания отправлялся на фронт и привозил оттуда особо “привилегированных” раненых – без рук, без ног, с раздробленными черепами или с развороченными животами».
Находился лазарет недалеко от Благородного собрания Царского Села, в ста метрах от живленной улицы, в глубине небольшого парка; корпуса окружали деревья – липы, березы, клены, кусты жасмина и сирени. Госпиталь был рассчитан приблизительно на 100 человек: 30–40 офицеров и 60–70 солдат. Офицерское отделение располагалось на первом этаже в небольшом двухэтажном доме с широкой верандой, наверху жил медицинский персонал. Обстановка в палатах была самая скромная – простые железные кровати и белые деревянные тумбочки рядом с ними. В маленькой уютной гостиной стояла самая простая мебель, но ее украшали камин и старое фортепьяно. Как писал один из раненых: «Только в одном нам другие лазареты могли позавидовать: за нами ухаживала Царская семья».