Ирина Никулина Имаджика – Шагающий по мирам (страница 4)
– Смотри, Теон, вот наш страж, бродит как пугало среди ликующей толпы. Его мрачный вид оскорбляет саму суть Игр, где каждый должен быть счастлив победить.
– Да, моя госпожа, я вижу, как от него отворачиваются те, кто веселится. А что он там бормочет?
– Тля светан – это свалка трупов на Риве, очень неприятное место, но наша яма проигравших не лучше, она напоминает Лоту Рив. А кастаэрана – самое страшное проклятье антиривайров. Это пожелание родиться в следующей жизни сексуальным рабом, который до конца дней будет подвергаться насилию. Сделай что-нибудь, Дер-Видд, и быстрее, пока гости не покинули мост и Траг. Уведи Лота!
– Моя великая госпожа Кестана забывает, что Лот из Чинвата является стражем Трага и его обязанность – защищать мир от возможной угрозы. Кто может запретить ему появляться в том месте, где потенциальная опасность как раз очень велика?
– Будь хитрее, Дер-Видд, действуй с позиций гибкости. Вызови его в Чинват для разговора или пообещай то, что интересно стражу. Действуй, потому что я недовольна! Игры должны продолжаться, азарт и страсть – вот их настроение! Сома и вино должны течь рекой, а мечи – громко звенеть. Покой и могильный холод не должны присутствовать на Играх!
– Хорошо, я отправляюсь немедленно, чтобы увести стража.
– Отпусти его!
– Что?
– Ты слышал, Дер-Видд: отпусти стража. Скажи, что верховная жрица Трага больше не нуждается в страже.
– Нельзя, госпожа, это очень старая традиция. Мы заключали договор с Ривом…
– Лот из Чинвата последний воин, Рива больше нет. Если мы нарушим договор, кто посмеет предъявить нам претензии? Этот эон – время трагилов и время славы трагила-сай! А вот время Рива давно ушло.
Теон Дер-Видд медленно направляется к хвосту звездолёта, где расположены планеры. Он не знает, как сказать стражу, что он больше не нужен. Его мысли путаются, а мёртвая голова становится невероятно тяжёлой, словно он несёт на плечах своего брата-близнеца. Когда он готов улететь, слышит, как Кестана его зовет.
– Да, моя госпожа?
– После того, как страж покинет пределы Трага, займись Шагающим по мирам. Пошли самого сильного воина, чтобы он уничтожил врага трагила-сай.
Теон Дер-Видд уверен, что такого воина не найдётся даже среди тех, кто выиграл Вселенские Игры. Но потом он смотрит вниз, где Лот отрубает руку киберу, и зловеще улыбается: кажется, на Траге появился претендент на эту роль.
Когда Дер-Видд спускается на планере к красной арене, Лота из Чинвата там уже нет, а толпа снова яростно выкрикивает имя победителя, и два упрямца бьют друг друга железными кулаками, потому что толпа ждёт победы. Дер-Видд не пытается догнать беловолосого призрака, он возвращается в свой монастырь, потому как знает более простой способ найти Лота из Чинвата, чем искать его среди тысяч существ на великом вселенском мосту.
Глава 4
Невероятная тишина царит в тёмном коридоре станции, здесь никого нет, и никто из магистров не может слышать мысли Дер-Видда. Здесь он волен думать то, что ему хочется. Он великий маг, и первое, чему он научился на Траге – это скрывать свои мысли и за мудрой улыбкой прятать истинное отношение к происходящему. Если бы верховная жрица услышала его мысли, то жизнь Дер-Видда перестала бы что-то значить, он был бы проклят всем магическим Трагом. Поэтому он чувствует радость и покой здесь, на старой бесполезной орбитальной станции.
Её создали великие воины прошлого, чья судьба когда-то сияла, как яркая звезда; инженерный гений ривайров сотворил это летающее чудо из листов ненужного металла, силы воли и клейкого сока растений. Здесь невероятно холодно, но Теона Дер-Видда это устраивает. Его старое тело постепенно разрушается, несмотря на магию, которой оно пропитано целиком. Вторая голова с каждым циклом становится всё тяжелее, ухо почти приросло к плечу, жидкость в теле не используется, и он становится похож на толстяка, которому тяжело двигаться. Ноги стали тонкими, как у подростка, и каждый раз, ступая на твердь, он боится за хрупкие кости.
Зубы изъедены окутанскими микробами, но избавиться от них он не может: организм по старой привычке требует твёрдой пищи. Он мог бы поменять это тело на другое или улететь с Трага, чтобы стать свободным, но Дер-Видд именно потому считается вторым магистром на планете: он достаточно мудр, чтобы не бежать от своей судьбы, ибо, убегая, он подставит ей спину. Он смирился, чтобы пройти свой путь до конца, не отвлекаясь на мелочи. Единственное, что ему нравится на Траге – это смотреть в огромный иллюминатор орбитальной станции на проплывающие внизу врата кудесников, сияющих ночью загадочным светом. Или смотреть на Единорога, топчущего города в сновидении. А теперь ещё появился мост, чудо из чудес, сверкающая дорога между двумя мирами. Он не видит ни тех, кто спит на мосту в пьяном бреду, усталый после бесконечных драк, ни тех, кто испражняется, свесившись с моста, прямо в свёрнутый космос. Они слишком малы для таинственного разума Дер-Видда, он видит лишь мост, сияющий в нулевой плотности, яркую стрелу времени, венец устремлений гуманоидов…
Когда стыковочный модуль заставляет вибрировать пол, Теон Дер-Видд одевает мягкую обувь, прячет мысли и идёт навстречу молодому трагилу, закутанному в чёрно-красный плащ. Чёрные капли стекают по волосам гостя, и от этого его лицо кажется совсем молодым. Отбросив в сторону полы плаща, ученик опускается на одно колено и склоняет голову, ожидая, когда его заметят. Так принято на Траге уже много циклов.
– Ариман, ты можешь подойти.
– Да, учитель. – Гость встаёт, вытирая лицо от дождя, и наконец-то поднимает свои большие, немного грустные глаза. Резким, как колокол, голосом он выкрикивает: – Да пребудет слава Меродаха вечно!
– Да, пребудет, – задумчиво молвит Дер-Видд, – присядь, и мы с тобой побеседуем.
– Вы хотите дать мне поручение?
– Да, и очень важное поручение. Ты хорошо зарекомендовал себя на последних мистериях, я за тобой наблюдал. Быстрая реакция, гибкий разум, напор и решительность. Ты далеко пойдёшь.
Сесть в зале старой орбитальной станции не на что, а садиться в ритуальном плаще на грязный пол не позволяет правило трагила-сай, но раз учитель попросил, ученик должен подчиниться. Ариман подгибает одну ногу, вторую кладёт на неё и так опускается в неудобной позе на пол. Возможно, учитель хочет испытать его и проверить, можно ли новичку поручить важное задание.
– Вы хотите, чтобы я бросил вызов Шагающему по мирам?
Дер-Видд находит в себе силы улыбнуться и смотрит на неофита с интересом. То ли перед ним безрассудный, но сильный лев, то ли хитрый лис, преследующий свои цели.
– Это означало бы послать тебя на верную и бесполезную смерть. Разве этого ты хочешь, смелый юноша, несущий в себе мудрость трагила-сай?
– Конечно, нет, но если такова ваша воля…
– Я открою тебе секрет: никто из нас, магистров, даже верховная жрица, не знает, как можно победить Шагающего по мирам. Трое великих магов погибли, пытаясь установить с ним контакт, ещё двое пропали без вести, и только один вернулся, для того чтобы вскоре покинуть Траг, не проронив ни слова. Это были лучшие. А что можешь ты, юный трагил, не имеющий даже звания магистра? Или ты спешишь попасть в объятия Некроникуса, чтобы потешить дух смерти своей бесславной кончиной?
Ариман низко наклоняет голову, но это не конфуз и не раскаяние, а скорее вежливость, потому что он понимает: Дер-Видд не предлагает ему сразится с Шагающим по мирам, чья слава опережает скорость света.
– Я думаю, мы должны спросить совета относительно нашего врага у великих существ мира, но не нашего.
– Но кто может быть мудрее магистров трагила-сай?
– Кто-нибудь из Средней волны, например, полубог или великая колдунья.
Дер-Видд смотрит, как загораются румянцем щёки неофита. Он не смеет поднять голову, но перспектива стать посланником в Средние миры кажется ему очень привлекательной, так что он осмеливается бросить быстрый взгляд на Дер-Видда, нависающего над ним, как воздушный шар. Любой из трагилов мечтает отправиться в мир, где нет плоти, а дух творит из первовещества то, что нашёптывает пылкая фантазия. Мир-перевёртыш, где нет зла и добра, где всё бесценно и пусто одновременно. Сила магистров может создать ненадолго портал между мирами, чтобы отправить туда дух великого мага-воина, но проблема в том, что этот дух не должен быть обременён плотью…
– У кого бы ты спросил, Ариман, будь у тебя такая возможность?
Ариман молчит, его щёки становятся красными, как закатная звезда Окутаны. Он думает о том, о ком нельзя думать, кто часто бывает в Средней волне и скользит над мирами, убивая божественным взглядом, кто красивее любого смертного… Но Дер-Видд называет совсем другое имя, и оно опускается на светлый ум неофита, как цветущий сад, полный острых шипов.
– Роза Дроттар, Ариман. Вот у кого мы желаем спросить.
– Но как?
– Да, конечно, повелительница любви не ответит на призыв простого неофита и толстого старика, вроде меня. Наши сердца не поют как птицы, мы не сторонники любви и не носим на сердце цветок белой розы. Это так. И мы даже не можем подняться в Средние миры, ибо рискуем не вернуться оттуда.
– Да, и нам придётся расстаться с телом…