Ирина Никулина Имаджика – Шагающий по мирам (страница 3)

И хотя магия трагила-сай давно уже стала единственным и официальным искусством Живого космоса, далеко не всё открыто её адептам, и есть области тьмы, куда трагила-сай не смеет распространить свои щупальца. Одно из таких загадочных существ – пережиток старых эонов войны, тот, кого называют богом и творцом, великий маг Серапис. Он благожелателен к Трагу и трагила-сай, но если бы захотел, мог бы стереть в порошок и то и другое одной лишь силой мысли. Серапис легко проникает в чужие сны, и там ему нет равных, поэтому трагилы спят очень мало и всегда настороже. Однако традиция не может быть нарушена. Судья Серапис обязан вручить секретный талисман победителю больших Вселенских Игр. Даже могущественный Дер-Видд не может изменить порядок.

Когда шествие, посвящённое открытию вселенского моста, заканчивается, начинаются соревнования. Тридцать три арены на Окутане 2 и пятнадцать на светлой стороне Трага ждут победителей. Сила и ловкость тела противостоят уму и знаниям. Те, кто выходят на арену, могут использовать любые свои возможности, приобретённые или врождённые. Пахнет разогретым железом и кипящим маслом, аромат цветов смешан с запахом крови. Гонг звучит как смертельный набат, когда проигравшего выбрасывают в яму. Там он может умереть или встать, чтобы вернуться к арене и продолжить бой.

Тот, кто выиграл, становится на золотой пьедестал и там находится до конца Вселенских Игр, которые продлятся три оборота Трага вокруг своей оси. Среди победителей Серапис выберет того, кто достоин секретного талисмана. Если, конечно, кто-то из воинов или магов окажется достойным. Дер-Видд помнит времена, когда никто не получал дара от судьи Вселенских Игр, чьё имя нельзя произносить, – лишь потому что судья решал, что достойных не нашлось.

Серапис лишь второй раз является судьёй, но он капризен, как и его предшественник, чьё имя нельзя произносить трагилам. Поэтому Теон Дер-Видд морщит свой серый лоб, когда смотрит на пустующее место судьи – нефритовый трон. Серапис давно уже должен быть там, чтобы приветствовать участников Игр, но, кажется, Серапис полон презрения и место пустует. Магистр предпочёл бы видеть на троне судьи кого-то, рождённого на Траге, владеющего трагила-сай или хотя бы имеющего звание магистра. Ни тем, ни другим не обладает великий Серапис, но слава о нём распространилась на весь Живой космос, и он был избран большинством голосов. Что ж, многое устроено неправильно в больших Вселенских Играх, и если бы Дер-Видд был верховным жрецом, он бы изменил традиции, несмотря ни на что.

Вторые сутки гремит гонг и завывают ненавистные рожки, от которых раскалываются обе головы Дер-Видда. Яма проигравших переполнена зловонными трупами, но по традиции никто не смеет убирать до конца Игр тела проигравших. Победители на пьедестале сталкивают друг друга, продолжая бой, хотя это запрещено правилами. Обезумевшие зрители кричат, надрывая глотки, требуют еще больше зрелищ и крови. Со стороны кажется, что мост вот-вот не выдержит, а арены на Траге уже стали чёрными от внутренностей тех, кто проиграл навсегда.

Смрад и гарь застилают небо Дразды, города на Окутане 2, где на аренах идут состязания. Палят старинные пушки, и потому дышать тяжело, уши немеют и не слышат происходящего. Дер-Видд удаляется на звездолёт, где верховная жрица пребывает во время Вселенских Игр, наблюдая сквозь стекло иллюминатора за тем, как одни существа повергают других в объятия Некроникуса. Её тело истинной трагилки прекрасно чувствует себя как вдали от Игр, так и на самих Играх, где она раздаёт улыбки и поцелуи проигравшим и выигравшим. Дер-Видд думает о том, что его тело более восприимчивое и не может переносить накал страстей. Он не трагил, хотя и родился на Траге и стал самым преданным адептом трагила-сай. Второй магистр – окутанец, к тому же имеющий две головы, а потому иногда он замечает проскользнувшее в глазах верховной жрицы презрение. Она умело прячет свои мысли, но он всё равно их видит.

– Светлого дня тебе, повелительница мудрости.

– И тебе, Теон. Мы ведь на светлой стороне, и здесь всегда утро. Никак не дождёшься конца Вселенских Игр?

– Честно говоря, да, моя повелительница. Я никогда не скрывал своего отношения к этому пиру плоти.

– Ты слишком чувствителен, мой магистр. Этим существам необходимо выпустить пар, иначе они устроят войны. Мы ведь вступили в эру мира, и теперь задача трагила-сай – всеми силами поддержать мир и спокойствие в Живом космосе.

– Любой ценой, моя госпожа?

– Можно сказать и так, Теон. – Она снисходит до того, чтобы обратить на него взор своих пронзительных глаз. И от этого взгляда Дер-Видд застывает, словно его тень прибили гвоздями к железному полу. Он опускает взгляд и покорно ожидает, что скажет та, чья магия трагила-сай сильнее его искусства. – Вселенские Игры – традиция, которая поддерживает равновесие и объединяет многие расы. И мы, трагилы, управляем этим событием. Это проявление нашей власти и мудрости. Живой космос с замиранием ждёт нашего слова, и от нас зависит, как пройдут Игры.

– Но мы не можем отменить их или запретить смерть. Разве это полная власть?

– Со временем мы сможем и это, магистр. Но если несколько воинов, не обладающих силой и равновесием, умрут сегодня, разве это такая большая жертва ради сохранения мира?

Он не спорит с верховной жрицей, лишь молчит, опустив усталые глаза. Суета и громкие звуки невыносимы для него, но ещё хуже слышать из уст Кестаны оправдание бессмысленной смерти. Верховная жрица сегодня в золотой одежде, спадающей до самого пола, она прекрасна, и её формы безупречны. Но огонь, что горит в глазах, когда она посылает одобрение бойне на аренах, делает её похожей на одержимую. Теон Дер-Видд иногда не понимает, почему судьба распорядилась выбрать эту женщину верховной жрицей, но вспоминает, как был сначала ослеплён её красотой, и многое прощает. Мысли его слишком запутаны, а чувства неоднозначны, потому он молчит и просто ждёт, когда закончится безумная бойня и великие маги и воины перестанут убивать друг друга.

– Смотри! – говорит Кестана и указывает на Траг, где одна арена пустует, пока её очищают от крови роботы. – Вон тот, кто разделяет твои взгляды относительно жестокости Вселенских Игр.

Сначала он видит лишь толпу, распевающую гимн Кибертроникусу, и красных саджидов, поджигающих факелы, но потом перед его усталым взором мелькает чья-то белая голова. Теон Дер-Видд дрожит всем круглым телом, что является у него признаком недовольства. Какого дьявола он здесь делает? Но затем магистр теряет из вида светловолосого гуманоида и думает, что это был мираж. Долго он размышляет о своём, не поднимая взгляда, но всё же, когда пауза становится невыносимой, смотрит на верховную жрицу и понимает, что это был не мираж.

Страж Трага, Лот из Чинвата, блуждает мрачной тенью среди безумного веселья Вселенских Игр, и это плохо, очень плохо…

***

Он похож на призрака: полон скорби и уныния. Все вокруг невольно расступаются, когда страж подходит к арене. Хотя у него в руке меч, и этот меч довольно большой, он не похож на воина. Лот из Чинвата выше обычного гуманоида на голову, но его тело не имеет много мышц и кажется слабым. Белые волосы словно выцвели под лучами звезды, а большие глаза смотрят с презрением. Он не похож на других участников Вселенских Игр, спокоен, как ледяные горы Тай-гана, молчалив, как обелиск погибшим на войне в мире Сеп, и взгляд его блуждает в иных пространствах, лишь изредка удостаивая внимания этот мир.

Тем, кто недавно выкрикивал имя победителя, становится неудобно, и они замолкают, когда туманные глаза Лота из Чинвата вдруг останавливаются на них. Веселье замолкает, запах жареного мяса становится невыносимым, и бой на арене прекращается. Некоторые из гостей отходят в сторону, отрезвевшие, словно на них вылили холодной воды, и с горечью во рту. Те, кто ещё сохранил разум, садятся на свои звездолёты и улетают, ибо присутствие стража Трага для них невыносимо.

Он прекрасен, как дух, и холоден, как Некроникус. Идёт по мосту, потому что пришёл с одной целью: увидеть чудо из чудес – мост, соединяющий две планеты. Однако весь мост гудит и жужжит жизнью, он заляпан кровью проигравших и заполнен зловонной толпой обезумевших фанатов. И это великие Вселенские Игры? Это соревнования в силе ума и тела? Это состязания мудрецов и магов? Да… Лот полон презрения – он помнит совсем другие времена. Тогда не было арен, а к Играм допускались только маги. Состязания происходили на ментальном и астральном уровне, и зрители, соответственно, были совсем другого сорта.

– Тля светан! Кастаэрана! – бормочет страж, и те, кто слышали когда-либо язык Рива, разбегаются.

Страж лукавит, потому что на Риве и на Антириве никогда не было таких помоек, а мертвецы были похоронены на отдельной безжизненной планете в пещерах под землёй. И если что-то гнило на Риве, то это только части тел, необходимые для союзников ривайров – кибертронцев. Что-то ещё он говорит, обводя с высоты своего роста толпу пьяных от крови гуманоидов и киберов.

Он не просто полон презрения, он словно выкупался в помоях и теперь с отвращением рассматривает себя, запятнанного Вселенскими Играми. Несколько кибероидов подходят к нему, обнажая оружие, они играют своими мечами, не зная, что те выглядят детскими, если сравнивать их с оружием стража. Ещё раз повторяя свое страшное «кастаэрана», Лот из Чинвата одним ударом отрезает манипулятор кибера, ломает его меч и идёт дальше, не считая возможным задерживаться.