Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 9)

Он боролся до последнего. Даже целуя её, даже чувствуя, как её тело аркой выгибается навстречу, в нём тлели последние угольки сопротивления.

«Нет. Не здесь. Не так». Но её губы, её руки, её тихие, прерывистые стоны гасили эти угольки один за другим. Она распаляла его, сама того не ведая, каждым движением, каждым вздохом, этой абсолютной, животной отдачей, на которую была способна только демонесса, наконец нашедшая свою пару.

Когда он, сдавленно выругавшись, поднял её, чтобы убрать с пути острые обломки, и её ноги обвили его талию сами собой, борьба была окончена.

Одежда стала досадной, нелепой преградой. Он срывал её с неё, она с него – в тесном пространстве между стеллажами.

И когда наконец не осталось ничего, что могло бы их разделить, он вошёл в неё. То, что надо. Глубокое, полное соединение, от которого у неё перехватило дыхание, а он застонал, закинув голову, будто от боли и блаженства одновременно. На миг они замерли, ошеломлённые силой ощущений, мощью этой новой, ужасающей близости.

А потом начался их персональный ад. Или рай. Они уже не отличали. Всё, что не было этим – жаром кожи, сливающимся дыханием, бешеным ритмом тел, глухими ударами её спины о стойку и его сдавленными ругательствами у неё в ухе – перестало существовать. Она стонала, покусывала, царапала. Он отвечал своей монументальной, сокрушительной силой, подчиняя её себе и полностью отдаваясь ей. Это была битва, в которой не могло быть победителя, только взаимное уничтожение в их огне.

Когда волна накрыла её, она простонала его имя, зарываясь лицом в его шею, впиваясь зубами в солёную кожу. Её тело содрогалось в конвульсиях наслаждения. И он, почувствовав это, отпустил последний контроль. Его собственное завершение было глухим, сдавленным рёвом, полным той же неукротимой мощи, что и всё в нём.

А потом- тишина. Только тяжёлое, сбивчивое дыхание, смешанное воедино. Он по-прежнему держал её, прижав к себе, его лицо было спрятано в её волосах. Она чувствовала бешеный стук его сердца у своей груди. А потом он плавно и осторожно опустился с нею на пол, словно окончательно обессилел.

И лишь тогда, когда пыл стал медленно отступать, обнажая холодный камень пола под их телами, запах пыли, металла и их смешанного пота, а они стали засыпать от остаточного действия зелья, в её сознании медленно всплыла одна-единственная мысль: «Что… что мы наделали?»

Но тело её, удовлетворённое и тяжёлое, уже знало ответ. Оно познало его вкус, его жар, его ритм. И знало, что завтра, когда хмель и зелье выветрятся, оно будет жаждать этого снова. Уже не из-за магии в кубке. Из-за магии, что родилась здесь, между ними, в пыльной полутьме оружейной. Из-за той первой связи, что навсегда изменит такую, как она.

Она была демонессой без крыльев. И только что, в пылу слепой, навязанной страсти, надела на себя самые прочные и неразрывные оковы из всех возможных.

Глава 9

Она проснулась от холода.

Холодный каменный пол под голой спиной. Холодный воздух, пробивавшийся сквозь щели. И леденящая, абсолютная пустота внутри, на которую уже наползал первый, слабый, но неумолимый зуд проклятой потребности.

Сознание возвращалось, принося обрывки: его губы, его руки, его вес. Её собственные вскрики, в которых было столько наслаждения. Всепоглощающий жар, сжёгший память.

Теперь – только утро. И тишина, в которой стучало слишком громко стучало ее сердце.

Эллия приоткрыла глаза. Он лежал рядом, спиной к ней. Его спина – мощная, в шрамах и свежих царапинах, которые она оставила. Он спал. Дышал ровно. Спокойно. Словно ничего не произошло. И это снова начало ее раздражать и бесить.

А она… она уже чувствовала. Последствия этой ночи, легкое томление. Слабое пока, но узнаваемое. Оно вилось в низу живота тёплым, тревожным вихрем, ставя ее перед фактом: проклята…привязана.

Зависимость. Нет, нет, нет. Только не это, только не с ней!

Слово ударило её в солнечное сплетение, лишив остатков воздуха. Ну за что?

«Нет… – в панике забилось в висках. – Он ведь может просто уйти. И ему… ничего не будет… А что будет со мной??»

Она попыталась отползти, но движение спровоцировало новый, более сильный прилив желания. Её тело взбунтовалось, требуя не отдаляться, а прижаться, вдохнуть, отдаться.

Она заставила себя встать. Каждый сантиметр давался с боем. Одежда была изорвана. Она натягивала её дрожащими руками, чувствуя, как её кожа, помня каждое его прикосновение, горит под тканью.

За её спиной послышалось движение. Глубокий вздох. Шорох.

Она замерла, не оборачиваясь, спина напряглась, словно в ожидании удара – его резкого слова, осуждающего взгляда, отвращения.

– Айна Миронэ…

Его голос был хриплым от сна. И он отдавался эхом в каждой ее косточке.

Она не ответила. Не могла. Горло перехватывало от стыда и этого проклятого томления.

Он поднялся. Она слушала, как он приводит себя в порядок, одевается. Методично. Без суеты. Как одевается после обычного утра. Да будь он проклят со своей собранностью!

– Эллия, – позвал тихо он.

Она обернулась. Резко, будто на врага. Хотя…Теперь они, наверное, враги…Ненадолго… До ее мучительной и страшной смерти. За что? За что?

Яровиль стоял, уже почти одетый и внимательно смотрел на нее. Не удивления, ни желания в медных глазах. Видимо оценивает произошедшее… Рыжий проклятый гад!

– Что это было? – спросил он прямо. – Нас опоили?

– Да, – прошипела она. – Подлили зелье.

– Кто?

– Не знаю. Не в этом дело.

– Тогда в чём? – его голос стал напряженнее. Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отшатнулась, хотя её тело предательски отозвалось на это приближение приятной дрожью.

Она закрыла глаза. Унижение жгло изнутри сильнее любого огня.

– Демоническая физиология, – выдавила она в пол. – Первая связь без крыльев. Она создаёт… петлю. Зависимость. Мою.

Он промолчал. Она чувствовала его взгляд на себе, взвешивающий, сканирующий.

– Зависимость? – повторил он. – От меня?

– От тебя, – она подняла на него глаза, и в её взгляде бушевала ненависть – к нему, к себе, к миру. – Мне будет нужна… близость. С тобой. Регулярно. Иначе мой огонь сожрёт меня изнутри.

Он не отступил. Не вздрогнул. Только внимательно изучал её лицо, будто искал признаки лжи или паники.

– Каждый день? – уточнил он, голос ровный, почти бесстрастный.

– Да.

– А если… я откажусь? – он задал вопрос тихо, но ее окатило ледяной волной паники.

Это был удар. Прямой, честный, безжалостный. Удар, которого она боялась больше всего.

– Тогда я умру, – ответила она просто, и голос её внезапно стал пустым. – Медленно. Болезненно. Сгорю в своем огне. Это… проклятие моего рода. Чтобы наказать за потерю крыльев и привязать к партнёру. Насильно.

Он отвернулся, подошёл к стене, упёрся в неё ладонями. Его спина напряглась.

– Зависимость обоюдная? – уточнил глухо он.

– Нет, это проклятие только для потерявших крылья… Ты свободен в своем выборе, – ее голос звучал глухо и сдавленно.

– Значит, – произнёс он, глядя в камень, – кто-то знал. Знал о тебе. И подстроил так, чтобы ты… мы… попались в ловушку.

Рыжая сволочь. Нет, умная рыжая сволочь. Понял суть проблемы сразу.

– Праматерь, – прошептала она. – Её слуги или еще кто-то.

– Возможно, – кивнул он, обернувшись. В его глазах теперь горело ясное, холодное пламя гнева. Не на неё. На того, кто это устроил. – Их цель – вывести из строя тебя. Или обременить меня этой… ответственностью. Подорвать дисциплину. Ослабить бдительность. Именно сейчас, когда требуется максимальное внимание и концентрация.

Да, да. Она теперь – слабое звено в этой борьбе против культа, Праматери, желтоглазых. Ловко их обставили.

– И что теперь? – сорвалось у неё. В голосе прозвучала та самая дрожь, что была в теле. Унизительная неуверенность и неопределенность.

Яровиль посмотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, как свинец.

– Значит у меня есть выбор, – рассуждал он тихо, и каждое слово отдавало похоронным колоколом в ее ушах. – Я могу уйти. Закрыть дверь. И забыть. Для меня не будет никаких последствий. Ни магических, ни физических.

Она сжалась внутри, будто готовясь к удару. Да. Именно так. Он мог. И, скорее всего, сделает именно это. Он – лорд. Он – свободен. Зачем ему эта обуза? Этот позор?

– Или, – продолжил он, не отрывая от неё взгляда, – я могу остаться. Принять эту… обязанность. Потому что ты – мой солдат. Потому что враг хочет и ждет моего отступления. И потому что бросить тебя сгореть в твоем же огне – это не то, что делает командир. Даже если командиру это доставит массу хлопот.

Он сказал это без пафоса. Без жалости. Просто озвучивал проблему и пути ее решения.

Эллия не верила своим ушам. Боялась поверить. Он… пойдет на эту уступку ради нее?

– Ты… ты не обязан, – пробормотала она, ненавидя себя за эту слабость, за эту надежду, что прорвалась сквозь ярость.

– Я знаю, что не обязан, – отрезал он. – Но я принимаю решение. Может я и рыжий псих… Но я не стану тем, кто бросает своих. Даже таких… сложных.