Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 8)

Пир начался. Рёв толпы, барабанный бой, жрецы Огня, читающие древние кличи. Воздух стал густым от жары тел, запаха жареного мяса, дыма и хмеля. Яровиль, как лорд, был в центре всего. Он казался высеченным из базальта – непоколебимым, сильным. Но те, кто знал его близко, могли заметить тень усталости в уголках глаз и слишком резкие движения. Сегодня он много пил. «Огненную кровь» и крепкий эль, принимая тосты от старейшин, военачальников, магов. Каждый тост был глотком долга, глотком тяжёлой необходимости. Он поднёс факел к гигантской чаше, и в небо взметнулся столб чистого, белого пламени. Толпа взревела в экстазе. Энергия Файры, красного спутника, будто ответила на призыв, и ночное небо над крепостью окрасилось в более глубокий, багровый оттенок.

Эллия наблюдала, чувствуя себя чужой в этом огненном хаосе. ЕЕ раздражали пьяные лица и громкие крики.

К ней подошёл молодой, суетливый служка с худым, незапоминающимся лицом – таких в цитадели сегодня было полно.

– Госпожа айна, – проговорил он, почтительно кланяясь. – Лорд Яровиль просит вас проследовать внутрь. Для получения благодарности за помощь в шахте. Жрецы и старейшины также желают вас видеть.

Это звучало как приказ, замаскированный под просьбу. Элька недовольно скривилась, но отказаться значило проявить неуважение не только к Яровилю, но и ко всей верхушке Расстожара. И она, всё ещё злая на него, хотела посмотреть, что же это за «благодарность» такая. Демоница кивнула и направилась внутрь, не заметив, как взгляд служки за её спиной стал вдруг холодным и пустым.

Внутри цитадели, в одном из боковых залов для гостей и младших офицеров, было не так шумно, но выпивали тут не меньше. Столы ломились от бутылей с элем и кувшинов с «Огненной кровью». И был ещё один напиток – в отдельном, красивом кувшине из синего стекла. «Жар Сердца» – ритуальный напиток для особых гостей и отличившихся воинов. Говорили, его готовят жрицы, и он даёт бодрость, ясность ума и разжигает внутренний огонь, делая его ярче и горячее.

Жрецов и старейшин на месте не оказалось. Вместо них к Эллии сразу же подскочил другой служка – также новый, улыбчивый, с глазами, бегающими по сторонам. Он держал в руках резной деревянный кубок.

– Уважаемая айна! Примите в знак благодарности, – он протянул ей один кубок, доверху наполненный жидкостью из синего кувшина. – От лорда Яровиля и всего совета старейшин. Вам следует выпить здесь, дабы все видели. А лорду уже поднесли его кубок в главном зале. Он пьёт за вас.

Она взяла кубок. Взглянула через головы и действительно увидела Яровиля в другом конце зала. Он стоял в окружении людей, и в его руке был такой же деревянный кубок. Какой-то седой жрец что-то говорил, поднимая свой бокал. Яровиль, его лицо было напряжённым от усталости и выпитого, внимательно посмотрел на содержимое, потом, едва заметно нахмурился. Но жрец что-то настойчиво произнёс, указывая на других старейшин, которые поднимали кубки в его сторону. Ритуал. Публичный жест. Снова нельзя отказать. Сжав челюсти, Яровиль коротко кивнул и выпил залпом, одним решительным движением, будто глотая неприятное лекарство. Он отставил кубок и ответил на очередное приветствие из топы полупьяных гостей.

Эллию недовольно фыркнула и поднесла кубок к губам, сделав глоток, потом ещё. Напиток согрел горло мягким, обволакивающим теплом. Мир стал чуть ярче, звуки – отчётливее. Пока – лишь приятная волна расслабления, смывающая кромку ярости. Она поставила кубок, ожидая какого-то продолжения церемонии, но служка уже исчез, растворившись в толпе, как и первый. Смутное беспокойство зашевелилось где-то внутри, словно она что-то упустила из вида.

И в этот момент глухой удар, похожий на падение чего-то тяжёлого, прокатился из глубины цитадели, заглушив на миг гул пира. Потом – крик, уже не праздничный, а тревожный.

Яровиль, как и все, вздрогнул, но его реакция была мгновенной. Командир в нём мгновенно взял верх, вытесняя хмель. Он резко двинулся к внутренним дверям, отдавая на ходу приказы страже: «Осмотреть! Доложить!». Его фигура, высокая и мощная, быстро скрылась в проходе.

Любопытство, чувство долга и странное, томное тепло, разливающееся по жилам, понесли Эллию следом. Диверсия? Возможно, учитывая внезапное формирование культа. Она проскользнула за ним, держась на почтительной дистанции.

Шум вёл в нижние ярусы, в старую оружейную, где хранились запасные доспехи и тренировочное оружие. Дверь была распахнута. Внутри царил хаос: с верхней балки, подточенной, видимо, временем, рухнула целая стойка с древковым оружием и несколько тяжёлых нагрудников. Пыль стояла столбом. Два молодых солдата растерянно переминались на месте.

– Отбой тревоги, – прохрипел Яровиль, окидывая помещение острым взглядом. Его голос был хриплым, и Эллии показалось, что он говорит чуть медленнее обычного. – Балку не проверяли сто лет. Вон отсюда, приведите уборщиков и плотников.

Солдаты, радостно салютуя, бросились исполнять. В пыльном полумраке остались только они.

Глава 8

Он обернулся, и его взгляд упал на неё, застывшую в дверях. – Айна Миронэ? Что ты тут делаешь? – его голос прозвучал резко, но в нём сквозил не гнев, а странная, нарастающая напряжённость.

– Я… подумала, может, помощь нужна, – смущённо пробормотала она, делая шаг внутрь. И в этот момент глубокая волна подлитого в вино зелья ударила ей в живот сладкой, томной тяжестью. Земля под ногами слегка поплыла. Она сделала ещё шаг, направляясь к завалу и её взгляд упал на массивный стальной нагрудник, перегородивший узкий проход между стеллажами.

– Не надо, – резко сказал он, но было поздно. Она уже наклонилась, ухватившись за холодный край металла. И в этот момент еще одна сладкая волна накрыла ее тело, заставляя резко вдохнуть воздух и схватиться за стеллаж, расставив для равновесия ноги.

Поза была неумышленно откровенной. Она потянулась, спина выгнулась, обтянутая тонкой тканью туники, и чёрные штаны туго облепили округлые, соблазнительные бёдра. Она упрямо тянула доспех, тяжело дыша, под кожей играли мышцы, а Яровиль… замер.

Его взгляд, тяжёлый и внимательный, скользнул по линии её позвоночника, задержался на талии, опустился ниже. В оружейной стало тихо настолько, что слышно было, как он сглотнул. Воздух сгустился, стал обжигающе тёплым, несмотря на холод камня.

Эллия почувствовала этот взгляд на своей коже, как физическое прикосновение и повернула голову в его сторону. Жар внутри ответил мгновенной, влажной пульсацией. Она резко выпрямилась, бросив нагрудник с глухим лязгом, и обернулась.

Они стояли в трёх шагах друг от друга. Его лицо было бледным от нечеловеческого усилия. Капли пота выступили на висках. В его глазах бушевала война: холодный огонь рассудка против тёмного, всесокрушающего пламени, которое поднималось из самых глубин, разожжённого зельем и её близостью.

– Уходи… – прошипел он, но это звучало как мольба. Он сжал кулаки, сухожилия на руках натянулись, как тетива. – Пока… не поздно.

– Ты пьян, Раджар, – процедила она, сама чувствуя, как пол уходит из-под ног, а в висках стучит горячая кровь.

Он сделал шаг вперёд, неуверенно, будто земля колебалась и под ним.

– А ты – дерзка, как всегда, – его голос звучал глухо, сдавленно. От него исходил жар, как от раскалённой печи.

– А что, не нравится? – она оскалилась, не отступая, наоборот, делая ему шаг навстречу. Расстояние между ними сократилось до опаляющего. Их тела почти соприкоснулись. Её зелёные глаза, уже налитые алым, сверлили его.

Он схватил её за запястье. Не больно, но твёрдо, и его пальцы, горячие и шершавые, будто прикипели к её коже. Он шатнулся, едва удержав равновесие.

– Не беси меня, демонесса… – выдохнул он, и в его голосе была уже не команда, а хриплая мольба.

– А что я делаю? – её шёпот был горячим и вызывающим. – Просто стою. Это ты не можешь… устоять.

Этот вызов, эта открытая, вызывающая уязвимость в её глазах стали последней чертой. Контроль треснул.

– Демоница… – вырвалось у него, и это была уже не ругательство, а капитуляция.

Он резко рванул её к себе. Настойчиво, с той неотвратимой силой, что сносит преграды. Прижал её к холодному стеллажу, и его тело, горячее, твёрдое, напряжённое от нахлынувшего безумного желания, вдавилось в её. Она вздохнула, от наслаждения – такого острого, что потемнело в глазах.

– Хочу тебя, – прошептал он ей в губы, и его дыхание пахло дымом, хмелем и запретным, пьянящим желанием.

– Ненавижу тебя… – выдохнула она ему в губы между первым, яростным, исследующим поцелуем, но в этих словах не было ни капли правды, только дикая, всепоглощающая потребность.

– Знаю… – прошелестел он в ответ, его губы соскользнули с её рта на шею, к месту, где яростно пульсировала демоническая кровь. – Замолчи…

И разум отступил, сдавшись под натиском плоти.

Её руки поднялись и вцепились в его рыжие волосы, притягивая его лицо к своему. Это был инстинкт. Потребность стереть эту мучительную дистанцию, слиться, потушить огонь, что пожирал их изнутри.

Его руки скользнули под её тунику, ладони, шершавые и горячие, прикоснулись к её коже. Она вздрогнула от наслаждения, такого острого, что потемнело в глазах. Её собственные пальцы рвали застёжки его камзола, желая ощутить биение его сердца под своими ладонями.