Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 11)

– Ну что, передал приказ нашей отчаянной? – хрипловато спросила Варга, не оборачиваясь.

– Ага, – Гарон вздохнул, наливая себе крепкого травяного отвара. – И чуть не по морде. Что у них там происходит. У нее прямо пар из ушей. А лорд Раджар.. у него такой вид, будто он проглотил ежа. И он у него с другой стороны иголками вперед выходит.

Варга фыркнула, брякнув ложкой о край кастрюли.

– Молодые, горячие. Бестолковые, короче. Он – потому что контролировать всё хочет, контролировать можно только себя, да и то с натяжкой. Она – потому что гордость пуще смерти. Знакомо. Ой, как знакомо.

Гарон бросил на неё искоса взгляд, в уголке его рта дрогнула усмешка.

– Говоришь, как знаток. Сама, поди, в юности жару давала?

Варга обернулась, и в её маленьких, острых глазах вспыхнул озорной, тёплый огонёк.

– А то! И жару, и отпор давала, сержант. Бывало, и не одному за вечер по лбу прилетало. Пока не научилась разбираться, где жар настоящего сердечного огня, а где – жар от печки тщеславия.

– Ну, для гномьих-то стандартов ты и сейчас ещё… ничего, – с лёгкой, почти шутливой дерзостью протянул Гарон, и его рука будто случайно коснулась её мощного предплечья, щипнув его чуть выше запястья.

Варга не отпрянула, только хмыкнула, но на её щеках проступил лёгкий румянец.

– Лезешь, старый греховодник. А мне еще картошку на суп чистить.

– Да я и сам почищу, коли компания хорошая, – Гарон ухмыльнулся, и между ними повисло тихое, зрелое понимание, да тёплая, шаловливая искра, начинающая только-только разгораться.

– Разберутся, куда они денутся, – вновь бросила Варга, помешивая варево. – Только сначала друг другу мозги вынесут. Но ничего. Им только впрок. Огонь должен прогореть, чтобы жар по-настоящему дал.

Позже, глубокой ночью, Яровиль наконец остался один. Дежурному был отдан чёткий приказ: не беспокоить до утра, если только цитадель не будет подвержена опасности. Документы были разобраны, последние распоряжения отданы. Оставалась только тишина и тяжёлое ожидание.

Он медленно прошёлся по кабинету, поправляя уже идеально лежащие предметы на полках. Его мысли, которые он весь день гнал прочь, теперь навалились с неудержимой силой. Эллия. Гордая демонесса, которая с первых дней, как он ее нашел перед доставкой в лагерь, пыталась сбежать от него. В её упрямстве была сила, в глазах – глубина, которую он редко встречал. Он чувствовал к ней уважение, переходящее в осторожный интерес, в котором он сам себе не решался признаться.

А теперь… теперь всё перевернулось. Его вынудили переступить через все границы, разрушить ту хрупкую дистанцию, что начала между ними потихоньку сокращаться. Он, всегда удерживающий всё под контролем, оказался заложником зелья, магии, долга и чужой боли. И хуже всего было то, что под слоем гнева и отвращения к ситуации, в самой его глубине, жило мужское понимание: она ему нравилась. И теперь эта симпатия была оболгана, изнасилована обстоятельствами, превращена в грязную необходимость. Он ненавидел это. Ненавидел её за то, что она не понимала и не видела очевидного. Ненавидел себя за то, что где-то внутри откликался на этот вызов не только чувством долга.

Приказав себе взять себя в руки, он проверил замок на двери, поправил шторы, чтобы никто на стал случайным свидетелем. Затем подошёл к небольшому шкафу, вынул два бокала и бутылку крепкого красного вина – не дрянного пойла, а выдержанного, ароматного. Он налил себе, отхлебнул, почувствовав, как огонь растекается по груди, слегка снимая напряжение. Второй бокал наполнил лишь на половину и поставил на другой край стола – для нее.

Часы пробили полночь. Он ждал, стоя у окна, прислушиваясь. Прошло пятнадцать минут. Её не было. В груди зашевелилось раздражение – прихорашивается, что ли? Женщины…Всегда опаздывают, даже если свидание – необходимость. Или… Ну, нет же… Она не настолько идиотка. Он пригубил вино, пытаясь заглушить нарастающую тревогу, которая медленно перерастала в незнакомую для него панику. Он прищурился, сосредоточился и прислушался. И тогда… сквозь толщу каменного пола, этажом ниже, донесся приглушённый, но отчётливый, полный боли стон.

Яровиль замер с бокалом в руке. Потом проклятие сорвалось с его губ. Он понял, что эта упрямая, безрассудная в своем упорстве демонесса решила не приходить. Она согласна погибнуть, сгореть живьем, но не принимать помощь. Его помощь. Её гордость оказалась сильнее инстинкта самосохранения, желания жить и его приказа.

– Демоны бы побрали всех этих упрямых девок с рогами! – проревел в пустоту он, швыряя бокал об стену.

Ярость, смешанная со страхом за её жизнь, на секунду вышибла из него весь самоконтроль. Он резким движением сбросил со стола всё: бокалы, бутылку, бумаги. Хруст стекла, звон, бумажный снегопад, тёмное вино, как кровь, растеклось по столу, капая на пол. Уже через мгновение он вылетел вон из кабинета, распахнув и не захлопнув двери, и понёсся по винтовой лестнице вниз, к её комнате, ругая на чём свет стоит самоубийц-демониц, идиота себя, и праматерь тьмы с ее слугами, которые подлили им с Эллией проклятое зелье.

Глава 11

Яровиль стоял у её двери. Он по

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.