Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 6)

Она подняла руку. Яровиль встал к ней боком, демонстративно не глядя на нее.

Она выдохнула. И выпустила не луч, а тончайшую, раскалённую до синевы иглу. Она просвистела в воздухе с тихим, зловещим шипением, оставив за собой мимолётный след искажённого, дрожащего воздуха.

Яровиль даже не дрогнул. Игла прошла в сантиметре от его виска, взметнув пару рыжих волос. Через мгновение за его спиной с шипением погас факел.

Тишина. Потом лёгкий, одобрительный хриплый выдох Яровиля.

– Вот. Видишь, Борк? Это называется контроль и доверие напарнику. Иди, отрабатывай с Гароном. Всем продолжить тренировку! Айна Миронэ, со мной.

На площадке новобранцы зашумели, стараясь не разгневать своего командира. Они по достоинству оценили методы воспитания Огненного Лорда и старались не нарываться на личную тренировку.

Когда Эллия с Яровилем отошли в сторону, к груде чёрных, пористых валунов, оставшихся от древнего извержения, он сказал, не глядя на неё:

– Это было хорошо.

– Я не хотела тебя…вас задеть, – сказала она, отчаянно краснея.

– Знаю, – коротко бросил он. Потом, после паузы, когда крики тренирующихся снова заполнили воздух: – Тот файрбол в лагере… был метким.

Она не ожидала этого. Посмотрела на него. Уголок его губ чуть дёрнулся. Почти неуловимо.

– Спасибо, – пробормотала она, сбитая с толку.

– Не за что. Я тогда ночь спокойно спать не мог, – он уже говорил сухо, но без прежней ледяной строгости. – Так что в следующий раз, если захочешь отомстить, целься выше. В самолюбие. Оно уязвимее. И, демонесса… это был хороший выстрел. Тогда и сейчас.

И он пошёл обратно к группе, его широкие плечи отбрасывали длинную тень в свете яркого Суола, оставив её стоять с чувством, будто она только что прошла через огненный вихрь, но не сгорела, а вышла с другой стороны, чуть более… цельной. Её хвост, обычно нервно подрагивающий, теперь висел спокойно, лишь кончик с пушистой кисточкой слегка шевелился, будто прислушиваясь к удаляющимся шагам командира.

И впервые за долгое время что-то кроме ненависти и злобы зашевелилось в ней по отношению к Яровилю Раджару. Что-то вроде странного, колючего товарищества. Опального, как раскалённый уголь, который нельзя ни взять в руку, ни выбросить прочь. Опасного, как сам этот мир, где баланс стихий был столь хрупок, а их личные огни так легко могли выжечь всё дотла, включая самих себя.

Позже, сидя в столовой, она заметила, что атмосфера была уже не столь напряжённой. После демонстрации на полигоне, пусть и не преднамеренной, к Эллии стали относиться с чуть большим, пусть и неохотным, уважением. Не как к своей, но уже и не как к чужачке, которой вот-вот покажут на дверь. Она спокойно взяла поднос и встала в общую очередь. Никто не расступился, но и косых взглядов было меньше.

За своим привычным столиком у кухни она обнаружила неожиданную картину. Сержант Гарон, чье лицо, похожее на потрескавшуюся глину, было недовольно насуплено, сидел, склонившись над миской рагу, но явно был здесь не только ради еды. Напротив него, облокотившись на стол и вытянув короткие, крепкие ноги, восседала Варгра. Она что-то чистила большим ножом, не глядя на сержанта.

– …и говорю же, старуха, порция маловата! – бухтел Гарон, тыкая ложкой в миску. – Мужикам после плаца силы восстанавливать надо! А на твоих похлёбках из трав да костей сильно не разъешься!

– А я говорю, старый сухарь, – отозвалась Варгра, не поднимая глаз от работы, – что, если у тебя пузо от эля разнесло, так это не моя кухня виновата. Порция по норме. Не нравится – иди жевать уголь в кузнице. Там и жарко, и наешься досыта.

– Уголь! – фыркнул Гарон, но в его грубом голосе послышались странные нотки – не злости, а скорее привычного, почти ритуального ворчания. – У тебя, карлица, весь характер как уголь – колкий и чёрный. И где это ты такие слова учила? В гномьих пещерах ругаться мастерству обучают?

– Ага, между делом, пока вас, солдафонов, ровным строем маршировать учат, – парировала Варгра, наконец подняв на него взгляд. Её карие глаза сверкнули. – Ты хоть раз в жизни что-то вкуснее жареной крысы ел? А то, судя по твоим понятиям о еде, сомневаюсь.

Гарон что-то пробормотал себе под нос, но к миске потянулся снова, зачерпнул полную ложку. Казалось, этот спор их обоих даже забавлял.

Эллия села поодаль, стараясь не привлекать внимания. Она наблюдала за ними украдкой. Их перепалка больше была похоже на давнюю, привычную игру, грубую и прямолинейную, как и они сами. Сержант задержался здесь явно не из-за порции. Он пришёл поспорить. Потому что, видимо, ему стало интересно, что эта упрямая гномиха ответит в следующий раз. Два старых, крепких дуба нашли достойного противника для своих острых языков.

– Чего уставилась, демонесса? – неожиданно рявкнул Гарон, заметив её взгляд. – Тоже порцией обделили?

– Не переживай, сержант, – спокойно отозвалась Эллия, отламывая кусок хлеба. – Моя порция меня устраивает. А вот твоя, я смотрю, не очень. Может, Варгра права насчёт угля?

Гарон фыркнул, но уголки его глаз слегка смягчились. Варгра бросила на Эллию быстрый, одобрительный взгляд и снова принялась чистить свои овощи.

– Вот видишь, – сказала гномиха сержанту, – даже молодёжь умнее тебя. Жуй и не выделывайся. Завтра с утра опять орать на плацу будешь, так что силы береги.

Гарон что-то проворчал в ответ, но больше не спорил. Он доел рагу, шумно отодвинул от себя пустую миску и, тяжело поднимаясь, кивнул Варгре.

– Ладно, карлица. До завтра. И смотри, чтобы завтра в похлёбке мясо было, а не одни намёки на него.

– Увидишь завтра, облупившаяся черепушка. А теперь проваливай, мне работать надо.

Сержант ушёл, выпрямив все еще крепкую спину, с трудом скрывая довольный вид. Варгра проводила его взглядом, потом кряхтя принялась собирать посуду.

Глава 6

Тревога пробила ночную тишину Расстожара настойчивым, тревожным огромного колокола из вулканического стекла, чей звук разливался холодной, зловещей волной, заставлявшей вздрагивать всех.

Эллия вскочила с койки ещё до того, как сержант Гарон ворвался в казарму с криком: «Подъём! Сбор у главных ворот! Шахта «Глубокое Жало»!»

Шахта «Глубокое Жало» была старой, почти заброшенной выработкой у самого подножия Файржара. Говорили, что её пробили ещё в эпоху первых огненных лордов, а потом запечатали, столкнувшись с чем-то «странным». И вот теперь, спустя века, группа старателей-одиночек, махнув рукой на предупреждения, пробралась туда в поисках легендарных самородков «огненного золота». Слух об их исчезновении пришёл ещё накануне, но звон колокола означал лишь одно: нашли нечто, требующее личного присутствия лорда.

Эллия взволнованно осматривалась в незнакомом месте, оглушенная, как и все, тишиной. Ни стонов, ни криков о помощи. Воздух пах медью, железом и сладковатой, тошнотворной гнилью.

Первые два тела лежали прямо на пороге. У одного в руке зажат обломок кирки, торчащий из глазницы другого. У второго – пальцы вцепились в горло первого так, что их пришлось отдирать силой. Лица обоих застыли в гримасе животного, параноидального ужаса.

– Светлая Файра… – пробормотал кто-то из бойцов сзади.

Яровиль, не говоря ни слова, жестом приказал оцепить место. Он с сосредоточенным видом вошёл в штольню, и Эллия, по его короткому кивку, последовала за ним. Её чёрный хвост нервно подергивался, а кисточка на конце заострилась, сверкнув в предрассветных сумерках холодным металлом.

Внутри было хуже. Ещё несколько тел. Все – следы жестокой, близкой схватки. Они убивали не грабителей или чудовищ. Они убивали своих напарников, друзей, братьев. Стены были исчерчены ударами кирок и ножей. В воздухе витал тот же сладковатый запах, но к нему примешивалось что-то ещё – едва уловимая горечь, от которой першило в горле и слезились глаза.

В самом конце низкого зала, освещённого дрожащим светом их светильников, было последнее тело. Старатель, седой, коренастый карлик. Он сидел, прислонившись к стене, и в его окаменевших пальцах, прижатых к груди, сверкал какой-то предмет.

Яровиль осторожно присел на корточки. Карлик был мёртв. Его было пустым. Совершенно пустым, будто из него вынули всё содержимое, оставив лишь восковую маску. А в его руках…

Это был кинжал. Небольшой, изящный. Сделанный из цельного куска золота странного, матового оттенка. На его рукояти не было ни драгоценных камней, ни сложных узоров – лишь потускневшие от времени следы клиноподобных письмен, которые никто в отряде не смог прочитать.

– Не трогай его, – резко сказала Эллия. Голос от напряжения прозвучал хрипло.

Яровиль взглянул на неё через плечо.

– Почему?

Она не могла объяснить. Но её демонические инстинкты сейчас просто вопили про опасность. Кинжал был… нездешним. Он не был злым в привычном смысле. Он был голодным по чему-то, чего в этом мире уже не должно было быть. И тот горький привкус в воздухе – он исходил не от тел. Он исходил от него.

– Просто не трогай, – повторила она, сжимая свой хвост так, что металлический наконечник врезался в ладонь.

Но Яровиль уже протянул руку, чтобы поддеть клинок снизу, чтобы осмотреть. Его палец едва коснулся золота.

И всё изменилось.

Тот горький привкус ударил в нос, как физическая волна. Эллия почувствовала, как по её спине, по старым шрамам, пробежал ледяной холод. Перед глазами встало видение.