Ирина Николаева – Айунар: Клеймо огня (страница 5)

– Неправда, – тихо, но совершенно уверенно сказал Яровиль. – Я видел твоё прошение. Оно было написано твоей рукой. И в нём были слова «прошу направить». А не «согласна быть направленной». Ты сама захотела в Расстожар. В самое пекло. Ко мне. Зная твою… проблему с контролем, это либо безрассудство, либо у тебя есть причина. Какая?

Её сердце бешено заколотилось. Он знал. Чёрт, он всё знал. Горькая ирония судьбы, жгучее, неутолённое желание доказать что-то самой себе и всем, кто считал её сломленной, и один бесячий огненный лорд, который умел управлять огнем— вот и все причины. И это было так глупо, что даже произносить вслух стыдно.

– Может, мне просто нравится смотреть, как ты ломаешь себе голову, пытаясь меня обуздать, – язвительно бросила она, пытаясь отшутиться, но голос выдал её, дрогнув. – Две пороховые бочки в одном складе. Рано или поздно одна взорвётся и облегчит всем жизнь.

Яровиль хмыкнул. Сухо, без смеха.

– Взорваться – легко. Сгореть ярко и быстро. Сложнее – поддерживать управляемое горение. День за днём. Год за годом. Чтобы давать свет и тепло, а не испепелять всё вокруг. – Он говорил не только о магии. Это было слишком личное. Слишком откровенно для него. Для неё.

– Вы о себе, лорд? – рискнула она, глядя на него. Его лицо в полумраке казалось высеченным из тёмного базальта, и только глаза светились приглушённым темным золотом, как тлеющие угли.

– Я о том, что, если бы я хотел просто сгореть, я бы давно это сделал. – Сказал он, и в его голосе прозвучала усталость. – Но есть долг. Который сжигает тебя изнутри медленнее, но вернее, чем любая истерика. И есть воля, которая не даёт этому долгу тебя сжечь дотла. Женщина, не стоит пытаться отрывать от мужских яиц по кусочку из-за чрезмерной гордости. Иногда нужно принять, что есть тот, кто знает путь лучше.

– Женщины, – вспыхнула она, задирая подбородок, чувствуя, как краснеет, – отличаются от мужчины тем, что их шары находятся не ниже, а выше живота! И там они не влияют на ум, интуицию и волю! И хоть я и осталась без крыльев, но не без мозгов, чтобы принимать свои решения!

На его лице в темноте мелькнула быстрая, едва уловимая улыбка. Её вспышка, её готовность к словесным перепалкам – казалось, доставляли ему удовольствие.

– Отличные шары, айна Миронэ, – произнёс он с лёгкой, дразнящей насмешкой, окинув ее взглядом. – Жаль, что пока они только мешают тебе видеть дальше собственного … носа.

Они снова замолчали. Эллия чувствовала, как готова взорваться и снова выдать какую-то колкость, но тогда бы он снова оказался прав. Воздух в тесной, каменной будке стал густым, наэлектризованным. Она чувствовала исходящий от него жар. Не магический, а просто телесный, мужественный, смешанный с запахом кожи, металла и горного ветра. И понимала, что он, наверное, чувствует то же – её демоническую, чуть более высокую, чем у людей, температуру, её собственный, еле сдержанный сейчас, внутренний огонь. Она ненавидела его за этот покой, за эту уверенность, за то, что он видел её насквозь. И в то же время её тянуло к этой силе, как мотылька к пламени.

– Я продолжу обход, – резко сказал Яровиль, разрывая этот странный, тягучий момент. Он сделал шаг к выходу, потом обернулся, и его взгляд в темноте был почти невидим, но она почувствовала его на себе, тяжёлый и оценивающий, скользнувший от её пылающих зеленых глаз до сжатых губ. – И не называй себя пороховой бочкой. Порох – слабое, ненадёжное вещество. Ты… начинаешь походить на хорошую сталь. Её ещё долго и нудно нужно закалять. Но из неё может получиться отличный клинок. И я не намерен останавливаться, пока не добьюсь нужной твёрдости. Сколько бы ты ни искрилась и ни шипела.

И он ушёл, его шаги быстро затихли в каменном коридоре, растворившись в ночной темноте, оставив её одну, с внезапным приступом непонятной дрожи глубоко внутри и новой, ещё более сложной смесью чувств к нему. Злость всё ещё была в ней и питала ее упрямство.

«Никто больше не предаст. Никто не поставит под сомнение мою силу» – эхо её кредо звучало глухо, натыкаясь на его слова о стали и долге. Но теперь её обволакивало что-то ещё. Любопытство? Признание? Опасное, яростное осознание, что он не просто её менял – он принял её вызов. И игра ведётся всерьёз.

Эллия выдохнула и снова уставилась в чёрный квадрат бойницы, сжимая древко алебарды так, что суставы пальцев побелели.

«Клинок, – подумала она с горькой усмешкой. – Отлично. Значит, он кузнец. Посмотрим, не обожжётся или порежется ли он сам, когда будет точить своё новое лезвие».

Кончик её хвоста задергался, нервно смахнув пыль с каменной кладки, и Элька, поморщившись, подхватила хвост рукой и стряхнула воображаемую грязь с пушистой кисточки, которая в этот раз не трансформировалась в опасное лезвие.

Глава 5

Однажды Яровиль заставил её работать в паре с одним из новобранцев – долговязым парнем по имени Борк, который пылал рвением и смотрел на демонессу не как на соратницу, а как на сомнительное пятно на репутации стражи, которому выдали опасное оружие. О взрывоопасности демонессы уже слагали байки.

– Отработка комбинированной атаки, – объявил Яровиль, стоя по стойке смирно, руки за спиной. – Борк – щит и сковывание. Айна Миронэ – точечный прорыв. Цель – пробить защиту того манекена и затушить факел за его спиной одним точным выстрелом, не задев Борка.

Борк, краснея от усердия, так рванул вперёд со своим щитом, что едва не сбил её с ног. Эллия, ругнувшись сквозь зубы, попыталась выстрелить поверх его плеча, но её огонь, уже было собравшийся в тонкую иглу, дрогнул от досады и чиркнул по краю его наплечника, оставив длинную, чёрную, дымящуюся полосу.

– Стоп! – рявкнул Яровиль. Он подошёл, его лицо было каменным. – Борк, ты не таран. Ты – стена, которая даёт возможность ударить. Ты её заслонил, а не открыл. Айна Миронэ, твой огонь – не тряпка, чтобы им размахивать. Ты испугалась, что заденешь Борка?

– Я не испугалась! – выпалила она, и её зелёные глаза метнули алые искры, на миг полностью сменив цвет. – Он встал как чурбан!

– А ты должна была предвидеть, что он перекроет видимость! – парировал Яровиль, его голос загремел на площадке. – У тебя в башке кроме злости должно что-то быть! Стратегия! Расчёт! Мозги, в конце концов, а не просто котел с кипящим самомнением!

– О, как у вас, да?! – выкрикнула она, и плотина прорвалась. Воспоминание нахлынуло, ясное и острое: тренировка, её вспышка ярости и тот маленький, но такой обидный файрбол, метко угодивший ему… сзади ниже пояса. – Как тогда, в лагере, когда ты так здорово рассчитал, что я тебе зад подожгу?!

На площадке замерли все, даже нагретый воздух перестал колебаться. Борк остолбенел. Несколько тренирующихся неловко продолжили, делая вид, что ничего не слышали. Яровиль не двинулся с места, но его медные глаза сузились.

– В лагере, – произнёс он тихо, но так, что каждый звук резал, как лезвие, – ты была необученным, опасным щенком, который кусал всех подряд и хотел трусливо сбежать. А я был одним из тех, кто пытался вбить в твою пустую башку хоть что-то, кроме истерики. И да, – он шагнул вперёд, и они оказались нос к носу, она чувствовала исходящий от него жар, – Иногда для этого приходилось применять шоковые методы. Вроде того, чтобы заставить держать в руках раскалённый металл, пока не научишься его контролировать. Или метнуть этот металл тебе под нос, чтобы напомнить о последствиях потери контроля.

Он говорил о тех двух клинках. О том, как она, рыча от боли и ярости, удерживала их в ладонях, чувствуя, как жар прожигает кожу. И о том, как потом взял её обожжённые ладони в свои, грубые и сильные, и провёл по ним прохладным, успокаивающим заклятием исцеления – редким и сложным умением для огненного лорда. Его прикосновение было неожиданно бережным.

Это воспоминание ударило сейчас с новой силой. Противоречие между яростным тираном и молчаливым целителем.

– Зато потом ты залечил ожоги, – вырвалось у неё, голос сорвался. – Почему?

На его лице что-то дрогнуло. Что-то спрятанное глубоко.

– Потому что обожжённые ладони не могут держать оружие. А ты, какой бы ни была невыносимой, была… перспективной. – Он отвернулся, снова глядя на замершего Борка. – И до сих пор ею остаёшься, хоть и упряма, как чёртов мул. Борк, отойди. Сейчас она покажет на мне.

– На… на вас, лорд? – пробормотал новобранец, бледнея.

– На мне, – подтвердил Яровиль, не глядя на Эллию. – Я буду щитом и мишенью. Айна Миронэ, твоя задача – провести сгусток пламени так, чтобы он прошел в сантиметре от моего левого уха и потушил факел за моей спиной. Без колебаний. Без страха меня задеть. Я доверяю твоему контролю ровно настолько, чтобы не свернуть себе шею, уклонившись, если что. Этот огненный псих, как ты меня называешь, ещё не настолько стар, чтобы не увернуться. Приготовиться.

Это был вызов. Чистой воды. Он давал ей шанс доказать, что она не тот «необученный щенок». Что уроки – даже те, жёсткие – пошли впрок. Что она способна на большее, чем просто взрываться.

Эллия сглотнула ком в горле. Всю ярость, всё смущение, все призраки из прошлого она собрала в плотный, тяжёлый шар в груди. Не отпустила его. Сделала своим «фитилём», как он и говорил. Холодным, твёрдым стержнем ярости. «Никто не поставит под сомнение мою силу» – снова пронеслось в голове.