Ирина Мясникова – Дачники смутного времени (страница 31)

– С единственным родственником? У тебя никого нет кроме настоящего Кунцова?

– Скажу по секрету, он, конечно, настоящий Кунцов, но я самый что ни на есть всамделишний. А родители мои один за другим ушли два года назад. Так что, получается, я сирота.

– Соболезную. Я тоже уже сирота. По папе особенно скучаю, но как погляжу на соседку свою Елену Леонидовну, так представляю обоих родителей в поисках чайников на ходунках при памперсах. И я такая между ними мечусь, всё с себя продаю да на сиделок зарабатываю. Так что, наверное, всё к лучшему. Говорят, люди либо до рака доживают, либо до деменции. Я предпочитаю инфаркт. Хоп! И нету тебя, ни сам не мучаешься, ни родных не мучаешь.

– Насчёт соседки твоей я уже понял, цыганочка с выходом к тебе на газон, тут ничего не поделаешь. Её как Гундосову вашу никаким удостоверением не застращаешь.

– Так у тебя оно есть? – Лида опять насторожилась. – Удостоверение?

– Конечно, нет, – Кирилл посмотрел на неё с жалостью, как на умственно-отсталую, – но Гундосовой об этом знать ни к чему.

– Да уж, – Лида вздохнула, – постарался твой родственничек через свою жадность и с контингентом, и с планировкой. Дома, конечно, хорошие, но в остальном коммунальная квартира. Участочки маленькие, дома практически вплотную, заборов нет, кусты да газон, а у нас тут не Америка. «Мой дом – моя крепость» никак не работает.

– Кстати, кто газон тебе стрижёт?

– Фархад раньше всем стриг по расписанию, теперь не знаю, там же история у него с прокуроршей.

– Это с той, которая в пьяном виде телефоны по такси раскидывает?

– Угу, с ней. Он её как бы того хотел.

– Того этого? – Кирилл вытаращил глаза. Ещё бы! Наверняка видел ту прокуроршу.

– Точно! Размечталась видать девушка по пьяни, да мечтами своими с участковым поделилась. Фархаду срочно эвакуироваться пришлось.

– Ничего, настоящий Кунцов что-нибудь придумает, нового Фархада найдёт. Сейчас мигрантам у нас лафа: и работа есть, и курс смешной, и карточки их банков по всему миру принимают. Правда, аборигены некоторые их почему-то недолюбливают, обзывают разными словами. Это они, наверное, так дружбу народов понимают, их при Советах в школе научили. А с той стороны, кто проживает? – Кирилл мотнул головой в сторону соседей справа.

– Эти скоро пожалуют, они обычно в июле-августе заезжают. У них собака противная, мелкая такая, всё время тявкает и кучи мне на газон валит.

– А ты что?

– Я им сначала жаловалась, а они мне типа «ихтамнет», мол, знать не знают и ведать не ведают, чья собака мне на территорию гадит, потом Елена Леонидовна ходунками вляпалась, разнесла всё. Я теперь, как они заезжают, осторожненько по утрам обход участка делаю и катапультирую продукты их жизнедеятельности, как говориться, им в обратный зад. – Лида изобразила, как стреляет в сторону соседского участка из рогатки. – У меня для этого даже специальный совок есть железный с длинной ручкой.

– А ты коварная какая!

– Приходится.

– А там? – он махнул рукой в сторону дома напротив, терраса которого скрывалась от террасы Лиды за частоколом симпатичных ёлочек.

– Там хорошие люди, редко бывают, не беспокоят совсем. Тут мне повезло.

– Я вот думаю, что мы сможем отгородить тебя со всех сторон. Поставим низенький такой заборчик, по пояс, чтоб ни собака мелкая, ни старуха общительная.

– А лучше б не низенький, а метра два или три, но и так большой скандал будет, начнут границы делить. У нас тут как бы в собственности только земля под домами, а все остальное коллективное вроде кондоминимума. Это тоже Кунцов учудил такое, поэтому Гундосова и орёт периодически, за земли Зябликов волнуется. Уж она-то знает, что коллективное, значит, ничьё, поэтому всякий может это ничьё в банке заложить или вовсе продать.

– Да, наследил мой родственничек, как я погляжу. Куча незавершённых дел, а он съезжать собрался.

– Вот-вот!

Когда Лида предположила, что Наташка вынырнет из океана любви примерно через неделю, она серьёзно ошиблась. Наташка продержалась в этом океане ровно две недели и заявилась в Зяблики чрезвычайно томная, во всём дорогом и новом, из чего Лида сделала вывод, что «конголезец» ей попался далеко не прижимистый.

За время её отсутствия Кирилл уже плотно обосновался у Лиды и полностью оккупировал её кабинет. Он установил какие-то приспособы для устойчивости интернета, приволок от Кунцова свой мощный компьютер с огромным экраном и с утра и практически до ужина чего-то постоянно тестировал. Периодически из кабинета раздавались его вопли. Лида уже поняла, что это случается, когда что-то или кто-то там тормозит, тупит или плохо грузится. Вопил он обычно громко, в точности, как вопила Наташка, когда пыталась заполнить анкету для Шенгенской визы, но в отличие от Наташки, Кирилл вопил без мата, как и положено человеку воспитанному и ни разу не языковеду.

Смурф в кабинет не ломился, а смирно сидел у дверей в ожидании, когда же его любимчик закончит орать и бесноваться, чтобы выйти и гладить котика. Лида даже не знала, рассказывать ли обо всех этих переменах Юрику, вдруг мальчик расстроится и станет ревновать и маму, и кота. Теперь уже стало понятно, что Смурф с Лидой остаётся надолго, если не навсегда. Без визы ни ей, ни коту через границу к Юрику хода нет, а Юрику в теперешние смутные времена на Родине определённо делать нечего.

Наташка заявилась ближе к ужину и выгрузилась из такси опять с большим количеством пакетов и пакетиков, видимо по дороге заехала на рынок. Однако Смурф, который обычно с топотом бежал встречать вновь прибывших и первым совал свой нос во все пакеты, даже не пришёл проверить, кто пожаловал, и чего там интересного привезли.

– Ну, как? – спросила Лида, разглядывая нарядную и довольную подругу.

– Бомбически! – Наташка закатила глаза и покрутилась на одной ноге, чтобы Лида получше разглядела её новое весьма элегантное льняное платье безо всяких там обычных для Наташки легкомысленных рюшечек и воланчиков. Этот «конголезец» похоже обладал недурным вкусом.

– И чего? Жена из отпуска вернулась? – Лида, конечно, не хотела, но получилось, что она как бы вернула Наташку с небес на землю. Это сразу стало понятно по Наташкиному лицу.

– А хотя бы и так. – Наташка явно обиделась. – Меня в мужчине его семейное положение ни капельки не беспокоит, мне лично замуж ни к чему, жену его я не знаю и знать не хочу, мне надо, чтобы у мужчины были руки, ноги и всё остальное.

– Голова? – опять не удержалась Лида, и сама себе удивилась. С чего бы она такая язвительная вдруг стала, ведь у неё-то всё хорошо? Или ей захотелось, чтобы и у Наташки всё было не хуже, а та всё разменивается по пустякам, на каких-то женатых «конголезцев». Но, с другой стороны, в этом возрасте нормальные «конголезцы» и не «конголезцы» уже все женатые. Ей самой, конечно, нынче повезло встретить холостого мужчину, но не факт, был бы сейчас Кирилл таковым, если бы в своё время не потерял свой бизнес? Кто б его такого красивого да с деньгами из своих цепких лапок выпустил?

– Вот его голова меня меньше всего волнует, – продолжила стоять на своём Наташка, изо всех сил изображая, что ей не очень-то и хотелось, чтобы этот нынешний «конголезец» упал к её ногами и остался с ней навсегда. – Знаю я, что там у них у всех в голове. Это ты у нас принципиальная, неженатого тебе подавай, а что с ним потом прикажешь делать?

В этот момент из кабинета как раз и раздался вопль матёрого тестировщика. Вполне себе мужской вопль, если так можно сказать, скорее даже рёв, похожий на медвежий.

– Кто там? – испуганно спросила Наташка.

– Неженатый, – пояснила Лида.

– Что он там делает? – Наташка быстро поправила причёску и облизала губы.

– Прижился.

– Нельзя тебя ни на минуту оставить. Мне чего теперь съезжать?

Лида слегка призадумалась. Действительно, одну «Лолитку» она ещё, так и быть, как-нибудь переживёт в память о старой дружбе, но после второй, если уж закон запрещает расстреливать из поганого ружья и вешать на воротах в назидание другим, как это рекомендуют в русских народных сказках, выпрет доцента Куприянову в три шеи, строго-настрого велит охране не подпускать данного доцента к Зябликам на пушечный выстрел, и, пожалуй, ещё и разместит Наташкино фото с подписью «они позорят наш район» у Бабаича в магазине аккурат рядом с телефоном участкового. Кто бы мог подумать, что она такая ревнючая? Ведь когда замужем за Денисом была, её совершенно не волновали Наташкины «Лолитки». Правда, надо отдать должное Наташке, та никогда при Денисе никаких таких «Лолиток» себе не позволяла.

– Оставайся пока, – сказала она. – Там посмотрим.

– Понял. Не дурак, – ответила Наташка, стала смирно и поправила верхнюю пуговицу на груди, словно прочитала мысли лучшей подруги. Наверное, и вправду прочитала, она же обычно так и делает, это ж Наташка.

Из кабинета показался Кирилл, за которым почётным эскортом следовал строгий Смурф с чрезвычайно свирепой мордой.

– О, Наталья, а мы уж и не чаяли вас увидеть. – Кирилл широко и приветливо улыбнулся. Смурф же, наоборот, нахмурился пуще прежнего, видимо не захотел делить тестировщика ещё и с доцентом. Забыл, неблагодарная тварь, как приятно спать у доцента в кроватке.

– Здравствуйте…, – Наташка замялась.

– Кирилл, – подсказала ей Лида.