Ирина Мясникова – Дачники смутного времени (страница 30)

– Женщины очень странный народ, – сказал Кирилл, внимательно наблюдая за Лидой. – Маются, маются, нет чтоб прямо спросить всё, что их интересует.

– Что ты имеешь в виду? – Лида сделала дурацкое лицо, будто бы в этот момент в голове у неё крутилась привязчивая песенка «Друг твой не придёт, друг твой самый лучший, ты стоишь и ждёшь, а на небе тучи».

Следует признать, что как только она эту песенку вспомнила, та тут же взялась за своё чёрное дело и закрутилась у Лиды в голове, выкидывая оттуда все полезные мысли, замещая их глупостями о тучах. Действительно, тучи как люди: и одиноки, и жестоки. От одиночества, наверное, и жестокость. Интересно, зависть тоже от одиночества или от бедности?

– Ну, к примеру, вопрос, женат мужчина или нет. Скажешь ей, а она в ответ, что не очень-то и хотелось ей этого знать. Ну, или вопрос доходов, да мало ли…, – он махнул рукой.

«Ага, – подумала Лида, – мысли читает, за тучами от него не спрячешься, точно шпион»!

– И много у тебя этих странных женщин с такими вопросами? – съехидничала она, вовремя вспомнив, что нападение – лучший способ для защиты.

– В данный момент только ты, но если тебе совсем не интересно, то…

– Мне интересно, очень интересно, но сначала скажи, вот если в компьютерной игре один и тот же персонаж оказывается одновременно в одних и тех же обстоятельствах только в разном возрасте? Не как Марти Макфлай путешествует назад и вперёд в будущее, а находится в настоящем? Молодой Марти, Марти среднего возраста и Марти дед? Это баг? – Лида решила зайти с испытания, вдруг проколется? Хотя, шпион вряд ли проколется. Опять же из её вопроса следовало, что вопрос, женат он или нет, не настолько её интересует, как могло бы показаться.

– Ну если они все трое собираются в одинаковых обстоятельствах именно в одном месте, то это определённо баг. Ведь у молодого Марти Макфлая не может быть дома, который купил Марти среднего возраста, если, конечно, это не фамильный замок, передаваемый по наследству. Так?

– Так.

– А вот их реакция на одни и те же испытания может оказаться и фичей.

– Фича что за зверь?

– Фича – нечто с виду вроде ошибки, то бишь бага, но по мнению программиста она приключилась к лучшему. Понимаешь, обычно герой подвергается испытаниям и накапливает житейский опыт, но все эти испытания разные, а вот если испытание одно и то же, и герой один и тот же, но с разным житейским опытом за спиной, это может быть интересно, но сложно. Игра не может быть сверхсложной. Даже некоторые моменты в фильме про Марти Макфлая тяжеловаты для понимания среднестатистического обывателя. Поэтому подобную фичу тоже надо исправлять.

– Ты можешь исправить?

– Нет, только он, – Кирил потыкал пальцем в сторону потолка. – Программист. Я фиксирую, исправляет он.

– Ты женат? – Лида вела себя как заправский полицейский на допросе. Она в кино такое видела. Заморочат сначала человеку голову, а потом р-р-раз и исподтишка задают главный вопрос.

– Был дважды, – он задумался, – или трижды, точно не помню.

Лида захихикала. Этот шпион явно не собирался сдаваться, и нравился ей всё больше и больше.

– Я был когда-то вполне себе такой престижный мужичок, но бизнес отжали, даже немножко посадили, очень повезло, что ненадолго, удалось вывернуться, жена ушла с ребёнком и остатками денег, совсем мне не товарищем оказалась, при разводе лицо своё показала во всей красе, компаньон умер от ковида, наследники его передрались. Вот вкратце и вся история, леденящая душу. Я хоть по сути своей нынче практически неудачник, но где жить у меня есть, на хлеб хватает, вот ещё девушку встретил богатую с полным гаражом автомобилей. – Кирилл потрогал её за руку. – Вроде настоящая, не фейк, так что жизнь налаживается. А почему ты про фичу со временем спрашивала?

– Мне показалось, что произошёл какой-то странный сбой, вроде вселенная моргнула, и я вдруг увидела себя совсем молодую с Юриком в коляске, Юрик – это мой сын, который в Дубае сейчас, я тебе рассказывала. Это точно была я, шла по пешеходному переходу, причём далеко не богатая, скорее нищая в точности как в молодости. Даже джинсы эти я прекрасно помню, мне не привиделось, и я с ума пока не сошла, поэтому и мысли про игру появились. Сейчас столько странного происходит. – Лида вздохнула. – В наше время с маленьким ребёнком…

– Не переживай, если произошёл сбой, и всё было, как ты говоришь, он всё исправит, программист этот. – Кирилл обнял Лиду и прижал к себе.

Она тут же поверила, что всемогущий программист действительно всё исправит.

– Да, эту фичу он исправит, а как быть сейчас тем, кто в самом начале? С низкими стартовыми, без денег, без жилья? – Лиде стало очень интересно, что он на это скажет. Тот, кто нынче считается патриотом, по идее должен обрисовать блестящие перспективы жизни в нашей замечательной стране под руководством не менее замечательной партии и офигенно замечательного президента, мол, «молодым везде у нас дорога».

– А им терять нечего, они сильные и здоровые, вся жизнь впереди, что тоже неплохо, – хитро вывернулся Кирилл. – Могут уехать в конце концов, ведь никакой разницы нет, где с нуля начинать. Лучше это делать в комфорте и безопасности.

– А старикам? – продолжила допытываться Лида. Вдруг он сейчас расскажет ей про стабильность, хорошую пенсию, самую лучшую в мире медицину, и про «старикам везде у нас почёт».

– Ну, у стариков обязательно есть заначка и какая-никакая пенсия. Сейчас, думаю, тяжелее всех людям среднего возраста и чуть старше. То есть нам. Нам есть, что терять, тебе во всяком случае точно. Это я уже всё потерял. Но в то же время людям нашего поколения начинать с нуля поздновато. Это я тоже ощутил на собственной шкуре. У нас в стране сейчас не разбогатеешь, а в эмиграции тем более. Нам, как говорится, поздняк метаться. Запасного аэродрома нет, все силы сюда вложены, в Родину, и перспектив скопить заначку на старость никаких. Получается, не такие уж мы с тобой умные, чтобы игроки нас в команду добра включили, тоже так себе аборигены типа Гундосовой. Исправить мы уже ничего не можем, остаётся только надеяться и бухать, пока есть на что, поэтому давай-ка выпьем, – он достал бутылку вина из коробки, привезённой от Бабаича, – чтобы всё наладилось, и за мир во всём мире.

– Да! Отличная идея, выпьем за то, что мы с тобой всё же не абы какие аборигены, а аборигены команды добра, а ещё за то, что на заборе написано. – Лида внимательно посмотрела на мужчину своей мечты.

– Обязательно! Только, чур, не икать.

– Я икаю только от шампанского, – успокоила его Лида. – Скажи, а ты случайно не пьянчуга?

– Он самый. Я настоящий выпивоха, разве не видно? – Кирилл поиграл мускулами.

– И кстати, откуда это всё? – Лида осторожно пощупала то ли бицепс, то ли трицепс на его руке. Чёрт его знает, как оно точно называется. – Красивое!

– Очень красивое, это генетика у меня такая. – Он поднял глаза к потолку и сделал губы бантиком.

– Не ври, тоже мне Моника Беллуччи!

– Ну генетика всё же имеет место, но ещё я когда-то, давным-давно академической греблей занимался и немножко плаванием, – признался он, приложив руку к груди. – Потом уже поддерживал изо всех сил: тренажёрный зал, бассейн, правильное питание и всё такое. Понял, что девушкам нравится, всё из-за них. Я девушек очень люблю, особенно тех, кто на стороне добра. Ещё вопросы будут?

– Будут. Про бухать я уже поняла, а как ты относишься к слову «хавчик»?

– Фуууу, какая гадость! Это тебя доцент такому научила?

– Да! А ещё она что-то такое говорила про суффикс «чик» и разные склонения, – наябедничала Лида.

– Да, доцент нам достался не простой, с подвохом, – Кирилл рассмеялся.

– И последний вопрос. Ты зачем Бабаичу посоветовал знак на магазине нарисовать?

– Да уж больно он хитрый, старый лис: и нашим, и вашим. Думаешь, человек, который всю жизнь в Питере живёт и в Ленинграде родился, может так плохо по-русски говорить?

Лида помотала головой. Она прекрасно знала, что Бабаич плохо изъясняется только, когда ему это выгодно.

– Вот я и потроллил его маленько. А кроме того, у него на весах буковка заветная всё же пришпандорена.

– Надо же, а я и не видела!

– Ты всё время не туда смотришь. – Он опять поиграл мускулами у неё перед носом.

К утру Лида уже начисто забыла обо всех своих страхах и метаниях. Конечно же, ведь ей достался самый лучший тестировщик, а никакой не переформатированный патриот из социально-однородной среды аборигенов Гундосовых.

Во время утреннего кофе к дому Лиды заявился настоящий Кунцов хмурый как та самая одинокая и жестокая туча и реквизировал собственный квадрацикл. После чего его деловитое тарахтенье, казалось, стало слышаться со всех сторон.

– Слышишь? – спросил Кирилл, приложив ладонь к уху. – Осуществляет руководство! Сразу ясно, что хозяин на месте. Куда Зябликам без него?

– Никак нельзя, – согласилась Лида.

– Ты в поместье-то у этого знатного помещика была?

– Нет, но представляю размах.

– Надо нам как-нибудь к нему в гости сходить, тебя с ним познакомить, пока он не свалил окончательно.

– Да мы вроде знакомы с ним и не один год.

– Это у тебя деловое знакомство было, а тут другое. Не то, чтобы «я к вам пришёл навеки поселиться», хотя кто знает? Уж очень мне у тебя нравится. Поэтому как приличный человек я должен тебя с единственным родственником познакомить. Он тебе засвидетельствует, что я никакой не проходимец, как ты вчера подумала.