Ирина Матлак – Крылья феникса (страница 9)

Форменное платье оказалось простого строгого покроя и сшито было из добротной светлой ткани. Эта ткань слегка мерцала на свету и была очень приятной на ощупь. Помимо платья мне предоставили белье, ночную сорочку и теплую мантию. Порадовавшись тому, что все мы будем одеты одинаково и я не буду выделяться, быстро переоделась и заново причесала волосы.

Еще успела разложить часть вещей, прежде чем стрелки часов подсказали, что пора идти на церемонию. Огонек-проводник терпеливо дожидался меня у двери и, когда я вышла в коридор, полетел вперед, уверенно указывая путь.

Я почти покинула корпус ниллэ, когда до меня донеслось раздраженное восклицание:

— Мама, прекрати! Или я в окно выпрыгну, клянусь Пресветлым!

— Не надо так кричать! — противореча себе, женщина тоже говорила на повышенных тонах, визгливость которых напомнила мне тетушку Эльзу. — Помоги мне свет, ну почему ты уродилась такой упертой? Мне ведь таких трудов стоило достать для тебя этот осветлитель…

— Да не нужен он мне! Хватит уже издеваться над моими волосами, все равно никакие осветлители их не берут! И езжай домой, мама, я из-за тебя опаздываю!

— А вот если бы слушалась меня во всем, вела себя как подобает и красила волосы, была бы на факультет аэллин зачислена, а не каких-то там прислужниц…

— Мама!!! — Кажется, терпение у кого-то было на исходе.

Дойдя до угла, за которым происходил спор, я заколебалась, стоит ли выдавать свое присутствие, но в следующий миг решительно шагнула вперед. Стоять на месте было глупо, да и опаздывать, как и незнакомка, я не хотела.

Когда я свернула за угол, моему взгляду предстала богато одетая дама средних лет и черноволосая девушка — примерно моя ровесница, на щеках которой играл румянец, заметный даже на ее смуглой коже.

При моем появлении внимание обеих направилось на меня, и я, чтобы не показаться невежливой, поприветствовала:

— Светлого дня.

— Светлого, — отозвалась дама.

Девушка же нервно повела плечами и, не говоря больше ни слова, устремилась в ту сторону, откуда пришла я. Все ее пять далеко не маленьких и туго набитых чемоданов полетели следом, подхваченные едва заметными маленькими искрами.

В зал я пришла одной из первых. Ведущая в него высокая двустворчатая дверь, больше похожая на врата, была широко распахнута. Из зала доносились голоса, негромкая спокойная музыка и такой же негромкий смех. Прежде чем войти, я на миг замерла, унимая быстро забившееся сердце, расправила плечи, приподняла подбородок и перешагнула порог.

Пресветлый, как же здесь все-таки красиво…

По периметру всего помещения возвышались вазы с букетами живых цветов, источающих приятный свежий аромат. От множества кристаллов на люстрах преломлялся свет, проникающий свозь большие арочные окна. Глянцевый светлый пол отражал золотистую лепнину высокого потолка и изящные, мастерски написанные фрески… Но долго интерьер я не рассматривала, увидев тройку стоящих неподалеку девиц. Все они были одеты точно так же, как я, за исключением обуви и украшений. Заметив меня, они прошлись по мне беглыми, но оценивающими взглядами.

Идя сюда, я собиралась действовать по ситуации и сейчас решила сохранять нейтралитет. Пытаться присоединиться к их компании и познакомиться не стала, встав на некотором от них расстоянии.

Вскоре зал начал стремительно наполняться девушками. Кто-то — в основном второкурсницы — приходили парами и небольшими группками. От первокурсниц их отличали небольшие золотые броши, приколотые на груди. Те, кто только поступил, входили в зал по одной, но, в отличие от меня, многие друг друга знали. И неудивительно! Они ведь с детства вращаются в одних кругах.

Аэллины пришли позже. Все курсы одновременно буквально вплыли в зал, являя собой настоящую вереницу красоты, затмившую и заполнившую все пространство. Их одежда немногим отличалась от нашей, но то, как эти девушки себя держали, с каким достоинством шли, выдавало в них настоящих воспитанниц факультета аэллин. Кроме того, если среди ниллэ встречалось немного действительно красивых девушек, то аэллины были как на подбор. Все как одна светловолосые, с правильными чертами лица и стройными фигурами.

Я мысленно усмехнулась, вспомнив, как этим утром, надев желтое платье, ощущала себя принцессой. В сравнении с ними меня можно легко назвать дурнушкой.

Далее мы все как-то постепенно выстроились в стройные ряды: аэллины — в одной части зала, ниллэ — в другой. Поблизости от себя я внезапно заметила девушку, с которой столкнулась в коридоре; она до сих пор хмурилась.

Последними в зал вошли преподаватели, деканы, среди которых была леди Нейль, и директриса леди Лейдаль — высокая худощавая женщина, возраст которой не поддавался определению.

Из приветственной речи я уяснила для себя несколько важных моментов. Во-первых, сроки обучения. Аэллины учились в институте четыре года. В течение третьего курса каждая из них выбирала себе ниллэ из первокурсниц, которые в совокупности обучались всего два года. Таким образом, аэллина и ее ниллэ выпускались одновременно.

Во-вторых, запреты. Всем воспитанницам института запрещалось — дословно: «вести себя недостойно леди». То есть сквернословить, провоцировать скандалы и участвовать в них, прогуливать занятия без уважительных причин и все в том же духе. Также запрещалось подниматься в Северную башню учебного корпуса — почему, директриса не объяснила.

Прочие запреты касались в основном ниллэ. Нам было нельзя первыми обращаться к аэллинам, без приглашения приходить в их корпус, досаждать им каким бы то ни было образом. Нельзя заговаривать с фениксами, часто посещающими институт и проводимые в нем балы, смотреть на фениксов и едва ли дышать в их присутствии. И прочие, прочие «нельзя», которым, казалось, не было конца.

В-третьих, смирение и сдержанность — кредо ниллэ. А если ее выбрала аэллина — к смирению и сдержанности добавляется преданность.

О том, чему именно меня станут обучать и к какой роли в последующем готовить, я пока не понимала. Директриса, леди Лейдаль, говорила об учебе в целом, не останавливаясь ни на чем конкретном.

— Ну а теперь перейдем к главной новости, которая, уверена, удивит всех, — продолжила леди Лейдаль. — С этого года в нашем институте вводится новый предмет, посещение которого обязательно как для аэллин, так и для ниллэ. Обучаться вы будете вместе.

Ряды вышколенных аэллин все же поколебало возмущение — как же так, обучаться вместе теми, кто априори ниже статусом!

Не успели они переварить такую информацию, как директриса снова ошарашила:

— Поприветствуйте нашего нового преподавателя. Лорда Нориана Снэша!

После таких слов зал наполнился изумленными вздохами и восклицаниями. Но не успел никто в полной мере осмыслить такую потрясающую во всех отношениях новость, как в зал вошел названный феникс собственной персоной.

Я еще успела вспомнить недавний разговор соседок, где они обсуждали возвращение Нориана Снэша в столицу; в мыслях промелькнула недавняя встреча с его братом, а потом я вместе со всеми обернулась и… пропала.

Подумалось, что я брежу. Что идущий меж рядов воспитанниц феникс — всего лишь плод моего воспалившегося сознания. Что наша первая встреча на крыше дома — просто далекий, не имеющий ничего общего с реальностью сон…

Его чеканный шаг прорезал воцарившуюся в зале тишину, лицо казалось бесстрастным. Сейчас он не горел, но льющийся из окон свет окружал его фигуру ярким ореолом, отчего светлые волосы отливали золотом, а белый костюм мерцал.

— Добро пожаловать, лорд Снэш, — с любезной улыбкой приветствовала директриса, когда он встал рядом с ней. — Не хотите ли рассказать молодым леди о том, чему будете их обучать?

— Боевой магии, — лаконично отозвался новый преподаватель.

Изумление захлестнуло присутствующих в третий раз. Перешептывания взбудораженных девушек прервала директриса, а когда они стихли, лорд Снэш пояснил:

— Это инициатива императора и, должен признать, необходимая мера. Не хочу никого пугать, но все вы и без меня знаете, что каждую ночь тьма подбирается все ближе. Прорывы случаются чаще, дни укорачиваются. Вам необходимо научиться себя защищать. В каждой из вас есть искры — у кого-то больше, у кого-то меньше, но они есть. Значит, все вы сумеете достичь успехов в обучении боевой магии, если будете стараться и прикладывать максимум усилий.

— Но, лорд Снэш, — внезапно подала голос одна из аэллин, — разве фениксы не защитят нас? Разве они не защитят всю империю, как делали это столетиями?

На лице лорда не дрогнул ни единый мускул, но я уловила в его интонации едва заметную толику раздражения:

— Разумеется. Но в жизни случается всякое. Мир не ограничивается стенами этого института или хорошо охраняемым домом. Окажись вы один на один с порождением тьмы, что станете делать? Махать перед ним веером?

— Но вероятность этого, конечно, крайне мала, — поспешила вставить леди Лейдаль.

— Конечно, — подтвердил с легкой усмешкой феникс.

Снимая возникшее напряжение, директриса подытожила:

— Итак, дорогие воспитанницы, с завтрашнего дня в расписании старших курсов аэллин и обоих курсов ниллэ появится боевая магия. Также следует упомянуть, что запрет для ниллэ на разговоры с фениксами не распространяется на лорда Снэша. Разумеется, к нему как к преподавателю вы можете в рамках занятий обращаться с вопросами.